А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовь властелина" (страница 77)

   LXXXV

   На следующий день, чуть раньше четырех часов, они спустились выпить чаю в маленькую гостиную в отеле, расположились у окна, выходившего на террасу. Она открыла окно, чтобы подышать свежим воздухом. Увидев, что он заморгал от яркого солнца, она задернула занавески. Выпив первую чашку, она сказала, что погода больше напоминает апрельскую, чем ноябрьскую. Некоторое время они молчали. Чтобы заполнить паузу, он предложил ей поставить оценки платьям, купленным в Каннах. Завязалась беседа, и они единодушно сошлись на том, что самой высокой оценки заслуживает вечернее платье чудесного темно-розового цвета. Вечернее платье, чтобы что в нем делать? – подумал он. Для какого приема, для какого званого ужина, для какого бала?
   Затем они перешли к обсуждению других платьев, она пылко спорила с ним, не подозревая, какую жалость он испытывает к ней, так легко попадающей на крючок. Когда она заколебалась, поставить ли семнадцать или восемнадцать баллов рубиновому кардигану, ему захотелось поцеловать ее в щеку. Но нет, они любовники, приговоренные к губам.
   Когда все оценки были выставлены, она предложила прогуляться вдоль моря. «…О море в вечном обновленье»[19], процитировала она, чтоб ему понравиться. Он не особенно любил всякие подобные красивости, поэтому изобразил понимающую улыбку, а потом сказал, что у него болит голова. Она тотчас же предложила ему аспирин, встала, готовая бежать за лекарством. Он остановил ее, сказал, что предпочел бы отдохнуть часок-другой, попросил сходить покамест в Сан-Рафаэль и купить несколько пластинок. Ему хочется послушать Бранденбургские концерты.
   – О, я их обожаю! – сказала она и снова встала. – Но я лучше поеду в Канны, уж там-то точно найду все три. Надо спешить, поезд через несколько минут.
   Он встал, стыдясь, что пытается избавиться от этой наивной бедняжки, счастливой от сознания оказаться хоть чем-то ему полезным. Ну ладно, он отплатит за это, когда будет прослушивать концерты. Чтоб дать ей возможность всячески смаковать в поезде свое счастье, он добавил проникновенно, что их недавний союз – там, наверху – был прекрасен. Она подняла к нему глаза, ставшие вмиг серьезными, поцеловала ему руку, и он внутренне скорчился от жалости, принявшись искать новый повод для трепетного ожидания встречи, какую-нибудь маленькую цель – только чтобы еще чем-нибудь ее обрадовать.
   – Мне хотелось бы, чтобы сегодня вечером ты еще раз примерила для меня новые платья, одно за другим, ты так восхитительна в них.
   Она посмотрела на него с душераздирающей благодарностью, глубоко вздохнула, воодушевленная его восхищением, сказала, что ей надо спешить, чтобы не опоздать на поезд, и устремилась прочь. Он следил за ней взглядом, она бежала со всех ног, бежала так истово, несчастная, чтобы привезти ему ненужные пластинки. Но все же он нашел ей какое-то занятие. Надо придумать еще что-нибудь по возвращении, после того как она перемеряет все платья. Она была так расстроена сегодня утром, когда он сказал ей, что звонили Форбсы и отменили партию в теннис. А она была уже в шортах, такая довольная. Интересно, эта Форбс и правда внезапно заболела?
   Он сел, выпил глоток теплого чая, посмотрел на часы. Она уже в поезде, думает о нем, счастлива привезти ему новые пластинки. Надо проявить побольше энтузиазма вечером, когда она будет примерять платья.
   Раздался шум голосов. Он раздавил сигарету, посмотрел в просвет между занавесками, узнал рыжую англичанку, эту Форбс, в преотличном здравии, она обхаживала сорокалетнюю дылду с непомерным подбородком; обе они вскоре уселись на плетеный диванчик под окном. Он прислушался.
   Ах, ну да, восклицала миссис Форбс, она очень хорошо знает Александра де Сабран, который так часто рассказывал нам о своем дяде, полковнике, военном атташе в Берне! Как тесен мир! Кто бы мог подумать, что она встретит в Агае родную тетку нашего дорогого Александра, с которым она так часто встречалась в Риме, которого она обожала, который был для нее и ее мужа просто «dear Саша», ах, какой славный мальчуган, и посол его очень ценит, она слышала это от самого нашего дорогого посла! Ох, сегодня же вечером она напишет Саша, что познакомилась с его тетушкой! Значит, господин полковник сейчас на маневрах швейцарской армии? Как интересно! Очевидно, в качестве военного атташе он обязан там присутствовать, улыбнулась она, перекатывая во рту высокий чин, как конфетку. О, как она обожает армию! – вздохнула она, трепеща ресницами. Ах, армия, честь, дисциплина, традиции, рыцарский дух, слово офицера, битвы и сражения, гениальная стратегия маршалов, падшие герои! Лучше карьеры не придумаешь! Ах, была бы она мужчиной! Что может быть прекраснее, чем жертвовать собой во имя отчизны! Ведь войны все равно случаются, несмотря на всю болтовню Лиги Наций. А полковник скоро приедет к вам? – спросила она, ее глаза лучились симпатией. Через три дня? Ее муж и она сама будут счастливы познакомиться с ним и передать ему свежие новости о его «dear Саша».
   Потом она предложила мадам де Сабран попить чего-нибудь, осведомилась о ее предпочтениях, поманила пальцем лакея, заказала китайский чай для мадам и крепкий цейлонский для себя, потребовала горячих тостов, завернутых в салфетку, – все это, даже не взглянув на слугу. Проинформировав его таким образом, что он вышел из низов и существует только для того, чтобы обслуживать жен военных атташе и генеральных консулов, она грациозно обернулась к прелестной генеральше и баронессе. Кратко упомянув сэра Альфреда Такера и виконтессу Лейтон, редкостной душевной красоты даму, она закинула крючок. Какое счастье быть здесь, в Агае, остаться только телом, иметь возможность каждый день играть в теннис, освободиться от этой ужасной светской жизни, такой неинтересной по сути, не правда ли?
   – А кстати, не хотите ли вы сыграть с нами партию в теннис? Может быть, завтра. В одиннадцать?
   Мадам де Сабран согласилась, но сдержанно, с кислой улыбкой, сознавая бездну, разделяющую ее и эту консульшу. Отсутствие энтузиазма с ее стороны вдохновило миссис Форбс, она поняла, что загарпунила крупную рыбину, и возбудилась еще больше. Она влюбленно улыбнулась мадам де Сабран, а та встала и сказала, что сейчас вернется. Убежденная в своей социальной значимости, она гордо удалилась.
   Когда долговязая жирафа с холодными голубыми глазами вернулась, она издали оценила кругленькую куколку, которая в холле исполняла свой обычный трюк, прыгая и хлопая в ладоши. Проведя рукой вдоль тощего крупа, баронесса убедилась, совершенно как мадам Дэм, что хорошо одернула юбку, затем села и похвалила французский миссис Форбс. Рыжая скромно ответила, что в этом нет никакой ее заслуги, поскольку с раннего детства она разговаривает по-французски с гувернанткой.
   Это уточнение вызвало одобрительную улыбку на тонких губах мадам де Сабран. Помолчав, она поинтересовалась, что это за странная пара, которая ни с кем не разговаривает? Кто эти люди, откуда приехали, что делает мужчина? Консьерж сказал ей, как его зовут, но она забыла.
   – Солаль? – спросила мадам Форбс, и глаза ее загорелись надеждой.
   – Да-да, именно так. Теперь я припоминаю.
   – Бежать как от чумы, – сказала мадам Фобс с ласковой улыбкой. – Но вот и наш чай, сначала освежимся, а потом я расскажу вам все по порядку, вы увидите, это нечто. У меня информация из первых рук. Источник – мой кузен Роберт Хаксли, советник в Лиге Наций, близкий друг сэра Джона Чейни, которого вы, конечно, знаете. – (Поскольку мадам де Сабран его не знала, она сделала непроницаемое лицо.) – Боб приехал вчера вечером вместе с моим мужем, он проведет несколько дней с нами, он такой прелестный молодой человек, я вам его с удовольствием представлю. Да, эту парочку нужно обходить за милю.
   Он вытер пот со лба. Сегодня утром, в теннисных шортах, такая довольная, готовая к встрече с Форбсами. Во что он ее втравил? Мадам Форбс поставила пустую чашку, воспитанно вздохнула, сказала, что нет напитка, утоляющего жажду так, как чай, устроилась поудобнее на диванчике, довольно улыбнулась и начала свой рассказ, горя убеждением, что делает доброе дело.
   – Бежать, как от чумы, дорогая мадам, – повторила она, сгорая от желания сказать «дорогая подруга», но сочла более благоразумным подождать до завтра, до теннисной партии. – Эта пара – не в браке. Не в браке, – повторила она. – Мой кузен мне все объяснил. Эта женщина – жена одного из его коллег по Лиге Наций. Все открылось очень быстро, бедный муж совершил попытку самоубийства в тот же день, когда они сбежали. Как подумаю, что у нее хватило наглости сказать мне, что она жена этого типа – при живом-то муже в Женеве!
   – Я удивляюсь, что здесь это терпят, – заметила мадам де Сабран.
   – Тем более что они обязаны были записаться под их настоящими именами, ведь надо было предъявлять паспорта. Я поинтересуюсь в справочном бюро отеля. Но это еще не все, я скажу больше. Представьте себе, у этого типа была очень высокая должность в Лиге Наций. Нужно отметить при этом, что он еврей.
   – Ой, и не говорите! – воскликнула мадам де Сабран. – Эта порода везде пролезет. Есть даже двое таких на набережной Орсэ. Мы живем в странную эпоху, знаете ли.
   – Очень высокая должность, вот в чем дело.
   – Мафия, – сказала мадам де Сабран убежденным тоном. – Право слово, лучше Гитлер, чем Блюм. Как минимум канцлер – энергичный и организованный человек, прирожденный руководитель. Да, я слушаю вас дальше, мадам.
   – Ну вот, я поинтересовалась у моего кузена Боба Хаксли, которого очень любит сэр Джон. Три или четыре месяца назад этот человек подал в отставку – или, вернее, вынужден был подать, что вполне естественно, поскольку его поведение, как у нас говорится, disgraceful.[20]
   – Бесстыдное поведение, – сказала мадам де Сабран, с наслаждением сглотнув слюну. – Это можно было ожидать, принимая во внимание его происхождение. Так что же он такого сделал?
   – К сожалению, Боб не объяснил мне в подробностях. Он обычно все знает, ведь он очень близок с сэром Джоном и леди Чейни. Но дело держится в секрете. Кажется, только несколько очень высокопоставленных персон в курсе. Этот тип совершил нечто столь серьезное и столь бесчестное, – (мадам де Сабран кивнула головой), – что скандал замяли, чтобы не скомпрометировать Лигу Наций. Все, что известно, – что его выгнали.
   – Скатертью дорожка, – сказала мадам де Сабран. – Вероятно, предательство. От соплеменника Дрейфуса всего можно ожидать. Ах, бедный полковник Генри!
   – Итак, он был с позором изгнан. – (Мадам де Сабран опять кивнула.) – И тогда он спешно вернулся в Женеву, откуда и бежал со своей сообщницей. Он больше никто. A nobody. Ах, когда я думаю, что эта потаскуха имела наглость пригласить меня вчера на партию в теннис! Поскольку она настаивала, я, послушавшись лишь зова сердца, почти согласилась, полагая, что имею дело с приличными людьми, нашего круга, честными, которым нечего скрывать. Конечно, как только Боб Хаксли все нам разъяснил, мы порвали с ними все отношения. Мой муж позвонил сегодня утром этому человеку и сказал, что я заболела. Что вы хотите, он так добр, такой уж у него характер. Не просто же так виконтесса де Лейтон называет его «гениальный консул» вместо «генеральный». Дорогая наша Патрисия, такая остроумная, с легкой лукавинкой!
   – Я полагаю, что доброта не должна исключать твердости, – отчеканила мадам де Сабран. – На месте вашего мужа я бы расставила все точки над i.
   – Надо сказать, что по его тону все и так было понятно.
   – Отлично, – сказала мадам де Сабран.
   Две почтенные дамы, жирная и сухая, продолжали обсуждать восхитительную тему, высасывая сладкий сок осуждения и изгнания чужака из стаи, сознавая, к тому же, собственную непогрешимость и безупречность. Иногда, объединенные своей правотой, они улыбались друг другу. Так приятно дружить против общего врага.
   А он тем временем вспомнил ее невинное, оживленное лицо, когда она пришла к нему и рассказала о приглашении милейшей мадам Форбс. К ней вернулась радость, интерес к жизни. Она громко постучала в дверь, влетела, как вихрь, уверенная в себе, ее расстройства как не бывало. И сразу вслед за этим – глубокий поцелуй, первый раз за несколько недель. И такая в ней проснулась внезапная любовь к теннису и симпатия к этой ужасной рыжей. И быстро так помчалась в Канны покупать костюм для тенниса. Она привезла сразу два, бедняжка, серьезный, с шортами, и фривольный, с юбкой, и тут же перед ним оба примерила. Она так развеселилась, что стала изображать круглолицую куколку, прыгать, хлопать в ладоши и пищать, что хочет «крайслер». И этой ночью она была пылкой, как тогда, в Женеве. О, сила общества. Этим утром, в теннисном костюмчике, в девять утра, за два часа до встречи, она уже тренировалась, отбивая ракеткой перед зеркалом воображаемые мячики. А потом – телефонный звонок, и мельничное колесо общества начало вращаться.
   После очередной понимающей улыбки добродетели, осуждающей порок, мадам де Сабран перешла к новой, не менее приятной теме, а именно благотворительному балу, который она каждый год организует в отеле «Роял», а средства от него идут на помощь бедным в Агае и Сан-Рафаэле, семьям, об ужасающей нищете которых она рассказывала в деталях, смакуя свою доброту и наслаждаясь непричастностью к любым несчастьям.
   Да, ее очаровательная подруга в Каннах, где всегда устраивает много приемов, предоставляет ей каждый год список достойных людей, обитающих в этом районе, которых интересует благотворительность. С завтрашнего дня она начинает рассылать приглашения всем благородным людям на Лазурном Берегу, в том числе и ее королевскому высочеству, которая сейчас в Монте-Карло. Развлекаться и при этом творить добро – что может быть лучше? И потом, на этих благотворительных балах иногда можно встретить интересных людей. Но это, конечно, только внешняя сторона, самое главное – сделать доброе дело.
   Мадам Форбс очень воодушевилась, сказала, что обожает благотворительные балы, вообще все, что связано с филантропией, альтруизмом, интересом к нищете. Она объявила, что, в свою очередь, готова помогать мадам де Сабран рассылать приглашения. В мыслях она уже видела, как ее представляют Королевскому Высочеству.
   Между тем, подошли генеральный консул и его кузен, одетые для игры в гольф. После представлений с демонстрацией зубов и краткого упоминания о дорогом Саша, очаровательный Хаксли дополнил рассказ своей тетушки, произнеся хвалебное слово обманутому мужу, достойнейшему труженику, толковому и работящему, любимому всеми коллегами. Он достаточно быстро оправился от раны, пуля прошла вдоль височной кости, не задев мозг, к счастью. Либо он неумело держал оружие, либо дрогнула рука, что вполне объяснимо. Он правда чудесный юноша, заслуживающий похвал, и ему пошла на пользу неожиданная известность. Последние два месяца он вновь начал работать во Дворце, и все коллеги были настолько рады его видеть, так его поддержали, окружили вниманием, везде приглашали. И начальник тоже был с ним очень мил, отправил его в длительную командировку в Африку, чтобы он мог развеяться, и славный паренек в понедельник полетел самолетом в Дакар.
   Перейдя далее к обсуждению своего бывшего начальника, он смаковал каждую скабрезную деталь. Сопровождая речь молниеносным, змеиным, лукавым движением тонкого языка, облизывающего верхнюю губу, он поведал, что наши дорогие друзья с набережной Орсэ, встревоженные внезапной отставкой господина Солаля по причине, которая держится в секрете, обнаружили неправильность в оформлении французского подданства, а именно – недостаточный срок предварительного пребывания. В результате чего он был лишен гражданства декретом, опубликованным в «Журнал оффисьель». Еще и иммигрант к тому же, ну, это уж слишком, возмутилась мадам де Сабран. Хоть раз республиканское правительство повело себя достойно, она не побоится этих слов, хоть она и дочь, жена и мать офицера! Без национальности и без работы – этот человек в социальном отношении мертв, заключил, последний раз щелкнув языком, бывший руководитель отдела и протеже Солаля.
   Сказав так, он, неравнодушный к мужской красоте (Форбсы делали вид, что не знают этого, поскольку дело не доходило до скандала), украдкой устремил испытующий взор на чудесного юношу, который шел мимо с ракеткой под мышкой. После неловкой паузы он вспомнил о недавнем воззвании физика Эйнштейна по поводу немецких евреев. Мадам де Сабран прямо взвилась.
   – Ну, конечно, старая песня о преследованиях! Все это сильно преувеличено. Канцлер Гитлер просто поставил их на свое место, раз и навсегда. И чего же просит этот господин?
   – Чтобы другие страны открыли границы для этих людей, и они могли покинуть Германию.
   – Меня это нисколько не удивляет, – сказала мадам де Сабран. – Они все держатся друг за дружку. Просто прелестно, этих людей ничто не может остановить, они считают, что им все можно.
   – Вообще-то великие державы прохладно приняли это воззвание, – улыбнулся очаровательный Боб.
   – Я надеюсь! – воскликнула мадам де Сабран. – Вот было бы мило, если бы все эти соплеменники Дрейфуса здесь среди нас расположились. В конце концов, они немцы и должны оставаться у себя в стране. А что их держат на некотором отдалении, так это только справедливо.
   После непродолжительного молчания они заулыбались, обменялись замечаниями из культурной жизни и конечно же поговорили о музыке, что позволило мадам де Сабран упомянуть герцогиню, милую подружку детства, музыкантшу в душе, с которой она с таким наслаждением поедет в круиз будущей весной. Этот выпад Форбсы парировали другим круизом – в компании сэра Альфреда Такера и виконтессы Лейтон, и это дало возможность выступить Хаксли, он тут же сказал, что встречал внучку виконтессы у нашей обожаемой умницы, королевы в изгнании, которую он часто навещает в ее чудном имении в Веве, и этим заслужил внимательный взгляд мадам де Сабран, немедленно пригласившей его на благотворительный бал, вслед за чем эта дама не преминула процитировать фразу Толстого о душевном состоянии «готовности любви ко всем», что, в свою очередь, дало возможность генеральному и гениальному консулу произнести какую-то свою цитату о высоком достоинстве человеческого рода.
   После чего собеседники вовсе воспарили мыслью. Они захлебывались фразами о высоких материях, и все как один выразили убежденность в жизни после смерти, а дамы даже отдельно отметили, что их души будут жить вечно.
   Все сопровождалось активной демонстрацией резцов и клыков, поскольку так приятно общаться с людьми своего круга, с теми же идеалами и стремлениями.

   В комнате он бродил с величественным видом одиночки, время от времени останавливаясь перед зеркальным шкафом, подносил руку ко лбу и вновь принимался ходить, без конца представляя себе ее мужа с пистолетом у виска, славного беднягу, который страдал из-за него, страдал до такой степени, что захотел расстаться с жизнью, малыш Дэм, который так хотел сделать карьеру. Малыш Дэм среди себе подобных, окружен заботой, теперь в командировке в Африке, в пробковом шлеме, важный, облеченный полномочиями, пузо вперед. Я рад за тебя, малыш Дэм.
   Скоро она вернется с пластинками, злосчастными пластинками. Что сделать, чтобы уберечь ее от опасности? Спуститься, умолять Форбсов, чтоб пригласили бедняжку? Один-единственный раз, мадам, чтобы она не догадалась, что ее отвергли из-за него. А потом мы уедем, переедем в другой отель, вы нас больше не увидите. Пожалейте ее, мадам, она не еврейка, она не привыкла к презрению. Ради Христа, мадам.
   Безумие, безумие. Бесполезно их умолять, их обеих, их невозможно изменить, они так уверены в своей правоте, так сильны числом и верностью правилам, надежно защищенные обществом, бессердечные, безупречные и бестрепетные и конечно же верующие в Бога. Вся удача им в руки, и они даже считают себя добрыми.
   И все же, пойти туда? Смотреть на них, улыбаться им, улыбаться со слезами на глазах, сказать им, что их век короток и что ни к чему тратить драгоценное время на ненависть? Безумие, безумие. Даже Христу не удалось изменить их. Хватит, хватит. Скоро она вернется. Что делать, чтобы скрыть от нее, что он побежденный, пария? Что сделать, чтобы сохранить ее любовь? Ведь это все, что им оставалось, – их любовь, их бедная любовь.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 [77] 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация