А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовь властелина" (страница 67)

   LXXIV

   – Первая половина моей миссии выполнена, и я могу открыть вам секрет, – сказал Михаэль, вернувшись к кузенам. – Но прежде, Проглот, ты дашь нам выпить.
   – Сию минуту, глазом моргнуть не успеешь! – вскричал Проглот. – Слушаю и повинуюсь, дорогой друг!
   Он проворно откупорил бутылку густого вина, налил его в протянутые кубки. Чтобы полней насладиться рассказом Михаэля, Соломон скинул один из противовоспалительных платков и шубку. Однако, чтобы уберечь горло, которое считал подверженным ангинам, он обернул вокруг шеи жуткий белый ворот из пуха монгольских коз, какие в конце девятнадцатого века носили девушки из буржуазных семей.
   – Мое горло в безопасности, – сказал он Михаэлю. – Можешь говорить, о, доблестный друг.
   – Давай, Михаэль, колись, а то я помру! – закричал Проглот. – Я волнуюсь так, как только можно волноваться, и через это я забыл о восхитительной пище в этих коробках. Рассказывай скорей, и потом поедим, удовлетворив любопытство!
   – Нет, сначала поедим, – сказал Михаэль.
   – Но ты сдержишь обещание?
   – Клянусь Богом!
   – О, как я рад, – воскликнул Соломон. – Ох, как сердце мое успокоилось! На десерт у нас секрет!
   – Нет, после десерта, – сказал Михаэль.
   – Хорошо, после десерта! – закричал Соломон. – О, дорогие мои друзья, после десерта мы усладим нашу душу дивным секретом! Вы увидите, как нам будет приятно! – завизжал Соломон, перебирая ножками от нетерпения.
   – Ты похож на довольного младенца в колыбели, – сказал Михаэль.
   Проглот, который в этот час напряженного ожидания стал сама любезность, быстро преобразился в метрдотеля. Сняв редингот, прикрывающий его голый торс, он расстелил его на траве в виде скатерти и расставил на нем кушанья, которые сей официант с мохнатой грудью громко называл по мере того, как извлекал из коробок.
   – Четыре пары путарг из сушеной икры кефали, львиная доля, то есть половина, – моя! Возражений нет? Принято! Двенадцать крупных кальмаров, жаренных в масле, хрустящих, но слегка жестковатых, что лишь увеличивает их прелесть! Восемь мне, поскольку это моя высшая страсть! Крутые яйца, варенные в течение целого дня в воде, приправленной маслом и жареным луком, чтобы они пропитались этим вкусом! Так уверял меня наш благородный соплеменник, бакалейщик и кулинар, да благословит его Господь, аминь! Помидоры, перчики, крупные оливки и сырой лук для забавы! Пирожки с душистым сыром, которые просто умоляют тут же проглотить их! Двадцать восемь слоеных пирожков с мясом и семенем пинии! И не маленьких! Фаршированная гусиная шейка, хоть целиком бы заглотил, прелесть! Сосиски из мяса молодых бычков, качество гарантируется, дорогие, между прочим! Невинный жареный козленок, можно есть руками, с рисом для плова, который я скатаю в маленькие шарики и затем буду радостно забрасывать их себе в глотку! Шесть бутылок густейшего вина, две лично для меня! Медовые коврижки, исключительно свежие, рахат-лукум и нуга с кунжутом на сладкое и потом – довольная отрыжка! А чтоб приятно провести времени – жареные тыквенные семечки и турецкий горох нут, а также соленые фисташки, подогревающие жажду к вину! Как приятно будет их щелкать во время рассказа про секрет! Давайте, господа, за стол! Набат зовет на обед!
   Усевшись кружком на траве, возле мельничного жернова, Доблестные принялись поглощать яства, усиленно работая челюстями и улыбаясь друг другу. Когда сладости были уничтожены, Михаэль сел, скрестив ноги по-турецки, скинул свои туфли без задников, чтоб не мешали, погладил босые ступни и откашлялся, прочищая горло.
   – Час разоблачений пробил в ваших жизнях и судьбах, – объявил он.
   – Слушайте! – закричал Соломон.
   – Молчать, малявка! – прогремел Проглот. – Чума на твой болтливый язык!
   – Но я сказал только, чтоб все замолчали и слушали! – запротестовал Соломон.
   – Заткни свой глупый рот! – потребовал Проглот. – Михаэль, дорогой, мы все превратились во слух. Изволь произнести твою чудесную речь!
   – Прежде я спрошу тебя, о Проглот, из каких соображений ты жуешь круглыми сутками?
   – Мне нужны витамины, дружок. И потом, частые разочарования, выпадающие мне в жизни, требуют-таки какого-то утешения. Еда больше нужна моей душе, чем телу! А теперь, о, мой отважный друг, приоткрой дверцу в тайну и скажи свое разумное и изящно составленное слово! Вперед!
   – Ну вот, – начал Михаэль. – Этим утром мы были в Афинах, где, внезапно захотев увидеть своего господина племянника, почтенный Салтиель внезапно потребовал нашего возвращения на летающей машине.
   – Я думал, помру, – вставил Салтиель.
   – О, распутный усач, зачем ты рассказываешь нам об этих давно прошедших событиях, которые мы знаем не хуже тебя? – возмутился Проглот. – Переходи к сути! И объясни, зачем мы здесь с этими лошадьми и повозкой на бензиновом ходу!
   – Подожди, дорогой Михаэль, не начинай пока, а то мне надо справить малую нужду, – сказал Соломон.
   – Чума к тому же на твой докучливый пузырь, о, ходячая помеха раскрытию тайн! – воскликнул Проглот.
   – Я тактично удаляюсь, но вернусь через минуточку, – заверил Соломон и исчез, грациозно поклонившись.
   – Не обращай внимания на эту ничтожную нелепую личность, рассказывай без него! – сказал Проглот.
   – Мы его подождем, – возразил Михаэль. – Бедный малыш, отчего же я должен лишать его наслаждения тайной?
   Сказав так, он от нечего делать принялся шевелить пальцами ног, потом замычал любовную песенку, Мататтиас же в это время, жуя резинку, производил в блокноте какие-то вычисления, а Проглот за компанию нервно дергал пальцами на своих голых ножищах.

   – Ну вот и все, – провозгласил страшно довольный собой Соломон, вернувшись. – Быстренько я, да, друзья мои? И уверяю вас, это-таки было необходимо, ведь я выпил столько газированного лимонада в гостинице! Просто превосходный лимонад! Я привезу бутылочку моей дорогой супруге! Ах, друзья мои, я чувствую себя легким как перышко! Ну как же я боялся, там, совсем один, возле этого дерева, что страшные покойники нападут на меня со спины! Ну, теперь все кончено, слава богу, и я в безопасности и рядом с моими дорогими кузенами.
   – Давай, обожаемый наш янычар, говори! – вскричал Проглот. – Произноси наконец свои долгожданные речи, ибо наши уши открыты!
   – Слушайте, о, мои друзья и Божьи агнцы, – начал Михаэль, – слушайте и знайте, и да услышите вы, о, мои верные и преданные соратники на протяжении многих лет, знайте, что речь идет о вещах сугубо галантерейных и что господин Солаль попал в амурный плен и пребывает в нежной страсти.
   – А она красива? – спросил Соломон.
   – Персик, – ответил Михаэль.
   Этот ответ убедил Соломона, с блестящими от восхищения глазами он нервно облизал губы.
   – Свежа, как роза Аравии, и кругла, как луна четырнадцатого дня, – добавил он. – Мальчик женится на ней, вот увидите, помяните мое слово!
   – Невозможно, – сказал Михаэль. – Дело в том, что она находится в браке. – (От благородного негодования хохолок Соломона встал дыбом.)
   – Ну, ладно, страсть так страсть, – сказал Проглот. – Но какое отношение эта страсть имеет к двум лошадям и этой адской машине? И что ты делал сейчас, когда ходил в сторону вон того дома, запретив нам следовать за тобой под страхом японского вспарывания живота?
   – Я выполнял первую часть моей миссии, согласно инструкции, полученной мной с вниманием и уважением, – объяснил Михаэль. – Расскажу позже, каждое событие должно быть изложено по порядку, в надлежащее время. В общем, постельная история с очаровательной дамой при участии рогоносца. (Соломон заткнул уши, но не полностью.)
   – Это ты уже сказал! – рявкнул Проглот. – Поспеши дальше и прекрати важничать!
   – Когда, обретя дружескую привилегию, я встретился с ним с глазу на глаз в его апартаментах, он доверил мне, что у него тайное свидание с прелестницей сегодня вечером, в девять часов. Я умолил его позволить сопровождать его, поскольку я дока в этих делах. Не я ли, кстати сказать, помог ему, когда он был еще молод и зелен, овладеть большой и толстой консульшей.
   – Ближе к делу! – закричал Проглот.
   – Я добился этой милости, поскольку он питает ко мне слабость, и он оказал мне честь, согласившись. В районе девяти, возможно, чуть позже, мы приехали на это место на его длинной белой колеснице, которая двигалась с невероятной скоростью, и я проводил его до калитки, которая не видна посторонним, поскольку спрятана в кустах. И вот, представьте себе, что в тот самый момент, когда он изготовился звонить в звонильное устройство, дверь открылась и появилась прелестница, все при ней – и спереди и сзади, все, что нужно. Закрутив и еще раз подкрутив усы и бросив несколько страстных взглядов на это милое создание, истинную дочь паши, я тактично удалился, но не слишком далеко, дабы, тем не менее, все слышать ушами и все видеть глазами, изображая при этом слепоглухонемого. Сперва последовал поцелуй, который показался мне по некой классификации двойным голубиным с внутренним переворотом, но я не уверен. После чего чаровница заговорила, озвучила свои объяснения, и я все сумел услышать. Ах, друзья мои, как же сладок этот голос!
   – А что сказала она этим голосом, звучавшим как небесная музыка? – спросил Соломон, который больше не затыкал уши.
   – Эта хитрунья, настоящая дочь Сатаны, как и все ей подобные, объяснила, что услышала шум самодвижущейся колесницы и соответственно угадала, что прибыл возлюбленный ее души и всяких разных частей ее тела, и тут же сказала своему уроду, что пойдет и приготовит ему гойское пойло, называемое чаем. И вот, притворившись, что идет на кухню, она побежала в сад, куда мы только что зашли! Таково было объяснение, которое я услышал, делая вид, что ничего не слышу, – заключил Михаэль и принялся ковырять зубочисткой в зубах, чтобы подогреть интерес к своему рассказу.
   – Давай быстро, рассказывай дальше, во имя всего святого! – потребовал Проглот. – Рассказывай, ибо я чувствую себя как на раскаленной добела решетке!
   – Тогда, после нового поцелуя, разряд которого мне трудно было определить в темноте, но который скорей всего был углубленный трехрядный с последующим обвитием, эта прелестница сказала, что постарается ускользнуть из-под надзора своего злосчастного мужа, прилипшего, как смола, и завтра же свяжется со своим ненаглядным посредством переноса слов по воздуху, чтобы они могли наслаждаться друг другом на шелковых простынях. (Соломон вновь заткнул уши.)
   – Демоница так и выразилась? – спросил Проглот.
   – Нет, она употребила всякие благопристойные и поэтические обороты, но я, чтоб вы знали, прекрасно понял, что у нее на уме. Ах, дорогие кузены, какое благодатное поле деятельности представляют эти европейские дамы для человека, владеющего всем необходимым арсеналом ночного обольщения!
   – Хватит общих рассуждений, – закричал Проглот. – Рассказывай по существу, что было дальше!
   – Затем она спросила его, кто я такой, он знáком призвал меня и представил как своего сеида[14] и соратника.
   – Ты сегодня красноречив, – сказал Проглот.
   – Это аромат юности развязал мне язык. Будучи таким образом представленным, я опустился на одно колено и поцеловал ей край платья, и она одарила меня чарующей улыбкой. – (Соломон, открывший уши, вздохнул.) – Да, весьма доброжелательной улыбкой, вне сомнения, она впечатлилась шириной моих плеч и вышивками на мундире, поскольку, чтоб вы знали, европейские дамы обожают демонстрацию силы. В общем, двое влюбленных расстались после того, как прелестница произнесла множество возвышенных фраз, поскольку европейские дамы любят говорить всякие благородные и целомудренные слова, чтобы прикрыть ими желания и зуд плоти.
   – А ты проницательней, чем я думал, – заметил Проглот.
   – Я разбираюсь в этом вопросе, – сказал Михаэль. – Так вот, знайте, что, когда мы вернулись в отель, это пристанище богатства, я ласково упрекнул господина Солаля в излишней терпеливости и призвал к его чести мужчины. Как можно, сказал я ему, такой арахисовый крем, такая сладостная, наделенная всеми четырьмя необходимыми округлостями, и что, Ваше Всемогущество будет ждать до завтра возможности всем этим насладиться? Короче, я предложил ему разрешить мне умыкнуть эту красотку из хорошей семьи, и похищение осуществить без его участия, чтобы самому стяжать славу. Это мое дело, сказал я ему, и я от таких дел молодею. Вняв моим доводам, он согласился, разрешив мне даже взять вас с собой, и вручил письмо к своей даме сердца. Велика милость моего прекрасного господина. Я тогда сразу отправился под окно комнаты, где она делала вид, что слушает своего бычка, а тот ведет с ней серьезные беседы, вместо того чтобы делать с ней то, что обычно происходит между мужчиной и женщиной, например, этот кретин пересказывал ей беседы, которые имел с директорами и министрами, а это ведь совершенно неинтересная тема для молодой женщины, наделенной всеми достоинствами и нуждающейся в поддержке. Сквозь щелку в ставне я видел, как она кусает губы, подавляя зевоту, а потом возвращает на лицо свою обычную застывшую улыбку, пока рогоносец с восторгом рассказывал ей о всяких знаменитостях. Но внезапно он прервался, похоже было, что он сообщил ей о своих проблемах с кишками и нужде отправиться в отхожее место, а эту нужду, как известно, следует всегда скрывать, ибо ничто так не расхолаживает красавицу. Затем этот бессильный глупец удалился, я постучал в окно, и она открыла, даже не удивившись, что видит меня, поскольку я был ей представлен ее возлюбленным. Встав на одно колено, я передал ей письмо, наделяющее меня полномочиями и поручающее мне отвезти ее этой ночью в место, называется оно Донон, где танцы и чудесное фруктовое мороженое, ведь танцы – отличная подготовка к основному занятию.
   – Вот безрассудный расточитель! – проворчал Маттатиас. – Бог знает, сколько там с него сдерут за обычное фруктовое мороженое.
   – В этой записке было еще несколько слов о каждом из вас, чтобы ее не слишком поразил ваш вид.
   – А что он сказал обо мне? – жадно спросил Проглот.
   – Что ты своего рода гений, что меня сильно удивило.
   – Почему своего рода? – возмутился Проглот. – Ну ладно, потомки рассудят. А что до своего удивления, то ты, бычий ум, держи его при себе.
   – А обо мне он что сказал? – спросил Соломон.
   – Тихо! – закричал Проглот. – Пусть говорит тот, кто вправе говорить! Ну, и что она ответила на записку?
   – Ну да, она произнесла мелодичным голосом свой ответ, который я слушал затаив дыхание, и она сказала, что, конечно же, встретится с господином сегодня ночью, но неизвестно, в каком часу, потому что она не знает, когда опять окажется одна. Да, одна, так она и сказала. Оцените, друзья, какая деликатность! Другая бы сказала, что не знает, когда избавится от своего рогача. Или, например, я сбегу сразу, как ненавистный захрапит. Но это – воспитанная особа. И заметьте еще, что, хотя она занимается с нашим господином самым главным делом и всячески скачет с ним в кровати, на протяжении всей нашей встречи в саду она говорила ему «вы». Таковы дамы благородного происхождения, всякие княгини и герцогини, в постели они гарцуют и прыгают, но вне постели – сама сдержанность и церемонность. Итак, поведав мне свой ответ, она подала мне руку для поцелуя, и я умчался, на прощанье встав в мужественную позу, уперев руку в бок и бросив ей страстный взгляд. А теперь, Соломон, наливай!
   Сев кружком и утолив жажду, Доблестные закусывали солеными фисташками. В торжественной ночной тишине раздавались лесные шорохи, и обиженный соловей возносил к небесам свою вечную жалобу.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 [67] 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация