А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовь властелина" (страница 53)

   LV

   Бедная я, бедная Мариэтта, что же мне делать-то, только и осталось, что охи да вздохи, уж и кофе даже больше не хочется, два дня, как все это творится, она сама не своя, молчит и молчит, а почему – не знаю, а спросить не смею, с позавчера у нее эта «миранколия» случилась, а накануне-то она была такая довольная, да, уж два дня, как она такая, прям Магдалина у подножья креста, и душ принимает только по утрам, это она-то, которая туда залезала два-три раза на дню, и одеваться больше не желает, валяется в кровати с книжками, а сама тех книжек даже и не читает, глаза к потолку и вроде как ждет чего, я-то в замочную скважину слежу, ведь это мой долг, она ж сиротка, то все пела и болтала, так и мне от этого было радостно, а теперь все в кровати, засела в ей печаль, а какая, мне не ведомо, про кого другого я б сказала, что это тоска любовная, но вряд ли, я б заметила, все вот так, как я вам и говорю, вечно в кровати и не ест ни крошки, ужас просто, что случилось, спрашиваю, мадам Ариадна, раз, другой, третий, может, думаю, расскажет свою беду, но она все отвечает, что устала да голова болит, и на лбу у ней написано «не спрашивайте меня», она рассердится, если я буду нос совать в ее дела, может, это нервическая болезнь, как у ее отца, бывало такое, что он целыми днями ни слова не говорил, все чего-то думал, а я-то, бедняжечка, делаю все, что могу, иногда нарочно глупость какую сморожу, чтобы ее рассмешить, а она не смеется, давеча, чтоб ее как-то развеять говорю: мадам Ариадна, а не съездить ли нам помаленьку на Лазурный Берег, ведь море – ее страсть, пейжас там, ну, я то не понимаю, мне-то что, море и море, как следует не намылишься, никакой пены не получается, так что я не ради себя, но она покачала головой, дескать, нет, и опять завела свою песню про то, что устала, и опять не ела ничегошеньки, слушайте, вот к примеру, вчера вечером приготовила ей эдакий фантазийный ужин, только закусочки, чтобы в ней разбудить аппетит, и привезла к ее постели на таком столике для больных, очень удобный такой столик, да и сложить его можно, ежели не нужен, редиска, оливки, сардины, масло, еще колбаски, что кузина из Нантейля мне прислала, да она мне по гроб жизни обязана, хоть за это спасибо, что прислала, немного тунца под майонезом с паприкой, от паприки говорят настроение лучше становится, да сельдерюшку в пикантном соусе, все еще так разложила, как надо, черные оливки толстющие, а лодочки сделала в форме корабликов, как прям художник какой, чтобы ее повеселить, и нафаршировала анчоусами, а из крутых яиц под майонезом сделала детские мордочки, чтобы ее повеселить, с двумя каперсами вместо глаз и кусочком паприки вместо рта, и еще ей потрафила, цветочками все украсила, уж все, что можно делаю, чтоб ее как-то развлечь, о, я самое главное-то забыла, копченый лосось, я его в городе нарочно прикупила, в дорогом магазине, его держат эти бандиты-капиталисты, но все в него ходят все равно, этого у них не отнимешь, ну вот, двести грамм, самый лучший кусочек, сверху, не слишком соленый, не обязательно все это есть, мадам Ариадна, только то, что на вас смотрит, но она вообще ничего не захотела, только чай пустой выпила, и в итоге я должна была все это печально съедать, чтоб добро не пропадало, а тут давеча я принесла ей завтрак в постель, и она даже головы не подняла, пальцем что-то чертила на скатерти, а вот кофеек с молочком, тепленький, мадам Ариадна, подождите я вам положу другую подушку, вам будет поудобнее, а она смотрит так будто сквозь меня, только немного черного кофе выпила, глоток буквально, и рогалики такие славные, мадам Ариадна, может, возьмете, нет, спасибо, Мариэтта, я не голодна, но, мадам Ариадна, не нужно быть голодной, чтоб маленький рогалик один съесть, он прямо тает во рту, это и не еда вовсе, нет, спасибо, милая Мариэтта, и глаза в потолок с таким видом, дескать, оставьте меня в покое, я хочу побыть одна, по мне, так у нее какой-то крызис, я ей посоветовала пойти к врачу, а она даже не ответила, ничего ей не скажи, да, милая Мариэтта, она мне так сказала, куколка моя бедная, да лучше бы она меня назвала «старая вешалка», да хоть немного поела, я ее называю мадам Ариадна, потому что маленькой ее всегда называла мадемуазель, мадемуазель Валери не хотела, чтобы я ее называла просто Ариадна, когда она стала побольше, вопрос уважения, она говорила, дистанции, а потом вошло в привычку, раз была мадемуазель, значит, стала обязательно мадам, а все равно это моя деточка родная, я ведь вдова бездетная, вот она мне всех и заменила, то есть мне как дочь, потому что племяшки мои – просто девки-пустышки, шляются да едят все время, уж этим-то двум в аппетите не откажешь, ну, в общем, в полдень посмотрим, может, ей что-то и глянется, я ей сделаю бараньи коклетки, может, ей простая пишша больше придется по душе, да с воздушной пюрешкой, да еще свеженький хрустящий салат с эстрагоном, нет ничего лучше эстрагона, чтобы салат получился «пальчики оближешь», я ей скажу вперед, мадам Ариадна, всего две малюсенькие коклетки, полезно для крови, как-то дохтор, когда я ему дверь открывала, сказал мне, что от недоедания портится кровь и могут воспалиться железки, вот что мне дохтор-то объяснил, ну да ладно, надо мне поторапливаться, не обижайтесь, но вы меня задерживаете, рада была вас повидать, значицца, до свидания, спасибо, что зашли, всегда рада, заходите вечером кофейку попить.

   LVI

   Цыц, молчите, все сейчас расскажу, есть новости, она с кем-то встречается, я вчера верно смекнула, тут все дело в мушшине, то горевала в тишине, а до того была весела, вот я дуреха, я и не подозревала, она все ж племянница мадемуазель Валери, и потом, она так притворялась, голова болит и все такое, но как-то я призадумалась, она спрашивала меня, проходил ли мимо почтальон, и я себе сказала, тут явно замешан красавец мушшина, вы помните, я вам говорила, не для старого же обезьяна какого она научилась глазки строить, ну вот, начну с самого начала, недавно, в восемь часов, когда я стала протирать стекла на кухне, дождь-то мне все их попачкал, в дверь звонок, принесли тиреграмму, и я тут же, ясное дело, ей понесла, все как полагается, я даже чуть ногу не сломала, по лестнице неслась уж с такой скоростью, и вот едва она прочла тиреграмму, она выскочила из кровати, прям как акробатка в цирке, и скорей в свою ванную, а мне оттуда крикнула, чтоб объяснить, дескать, времени нет, но сначала положила эту тиреграмму в карман пижамки, ну той, с короткой курточкой, такие оттуда ягодички видны, прям как ангел небесный, но когда она галопом помчалась в ванную, тиреграмма на пол-то и вывалилась, ну тут я подумала хорошенько и решила, что я за нее в ответе и должна узнать, что там внутрях написано, это мой долг, она же юная сиротка, может, совет ей дать, помочь, вдруг там какая-то плохая новость, хотя вряд ли, не стала бы она так скакать, а потом нырять в кипяток, как обычно, как же это можно-то в таком кипятке полоскаться, выходит оттуда красная как рак, ну, короче сказать, после того, как я позвонила и заказала такси, как она мне велела из ванной, крикнула из своего этого бульона бурлящего, чтобы прям немедленно такси прибыло, о-ля-ля, как же я не люблю звонить по телефону, надо кричать, чтоб они поняли, что вы говорите, прям возмущает это, хорошо еще у меня критицский возраст уже прошел, ну и вот, после того, как я позвонила, наверх-то поднималась не спеша, и я маленько прочитала ту тиреграмму, пока она в ванне своей сидела, это ведь мой долг, и вот что понятно, у бедного Диди такие большие, ветвистые, по мне, так я считаю он ее не удывлетворяет, а что вы хотите, тиреграмма-то от милого дружка, о том, что он вернется двадцать пятого, и слова любви, не терпится видеть тебя, а скажи, тебе тоже не терпится, вот прям буквально, ну не буквально, конечно, про не терпится он и не писал вовсе, он все так поэтицки писал, высокими словами, но смысл именно такой, ну и что делать, я заглянула еще в бумаги в ее шкафчике, пока она там в ванной была, чтоб понять, что к чему, я ж в ответе за нее, а она на такси уехала и напридумывала зачем едет, но ясно, как день, было, что она едет быстро отправить ответ, ох, приезжай скорее дорогой, мне не терпится, ну вот, вернемся к тетрадке, которую я нашла у нее в шкафчике, чтобы все представлять как оно есть, были любовные воспоминания, рассказы про ее милого дружка, безумная страсть, прям как в театре, люблю его, люблю, мой обожаемый и так далее, расписывала все поцелуи, безумные ласки, ну, я маленько прочитала, ежели учесть что написано все как курица лапой, как дохтора, когда рецепты выписывают, короче, познакомились они, когда я была в Париже, и по вечерам встречались, Путалласиха-то уже в полдень уходила, и миловались себе в тишине и покое, представляете, каково мне было, я же ее чуть не за святую считала, бедняга Диди, уж хоть я его и не переношу с его тросточкой да пальтом в облипочку, и вид у него больно двухличный, а все же жалко его, по мне, так он, может, и не умеет как надо, а про все это горе горькое да молчание в тетрадке тоже все объяснялось, он, оказывается, уехал ни с того ни с сего на несколько дней, и вот в назначенный день не вернулся, и новостей никаких, и вообще незнамо, где он есть, и она как безумная звонила в отель своего драгоценного и на службу к своему драгоценному, и все ни слуху ни духу, а он как раз в тиреграмме-то ей растолковывает, что не может сказать, почему не приехал в назначенный день, и то же самое не может растолковать, почему приедет только двадцать пятого, то есть через одиннадцать дней, это важный политицский секрет, и вот она в своей тетрадке-дневнике, я ее прочитала в страшной спешке, вот в этой тетрадке-то она рассказала о своей беде, ну, в смысле до тиреграммы, от милого ни слуху ни духу, она уж самоубить себя была готова, если так и будет продолжаться, хотела бы я посмотреть на этого акробата, должно быть, хорош так, что мурашки по коже, так, по крайней мере, она пишет в своей тетрадке, ну, все-таки, какая скрытница, ничего не сказала старушке Мариэтте, иезуитка прям какая-то, могла мне все так по-простому рассказать, поплакать, я бы ее утешила, не берите в голову, мадам Ариадна, вот увидите, он вскоре вам напишет, вы ж сами знаете, мушшины не то что женщины, там о деликатности речи нет, а она мне хоть бы что сказала. И на смертном одре ей не прощу, хотя, конечно, я очень рада ее женскому счастью, частичка счастья, откуда же она, как в песне говорится, но, вот увидите, она все для себя одной сохранит, ничего мне не расскажет, вместо того чтобы обсудить все вместе, как полагается, спросить у меня совета, поговорить как женщина с женщиной, ведь у меня кроме нее никого нет, племянницы-то мои деревенщины, а раз так, не буду я читать ее письма и тетрадку не буду, я лучше кофейку себе сварю и потом почитаю роман, он гораздо интереснее, а когда она придет, я с ней буду посуровее, хочу ее проучить, какова хитрушка, я-то считала ее чистой, как ангел, заметьте, я ее не обвиняю, ни секунды не обвиняю, молодость-то одна, такова жизнь, но какая двухличная все же, скрывала от меня свой любовный роман, я-то наоборот, мне только в радость, что она чуток развеется с красавцем мушшиной, у нее право на то есть, ведь Диди – пустое место, ясно, что родился рогоносцем, да и вообще, сердце – бубенчик на тяжелом ярме жизни, как поется в песне.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 [53] 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация