А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовь властелина" (страница 51)

   LIV

   Взгромоздившись на лестницу с фонарем в руке, маленькое создание гримасничало и внимательно изучало себя в зеркале на стене, затем накрасило губы, припудрило квадратное личико, пригладило угольно-черные ресницы, полизав палец, смочило слюной родинку, улыбнулось своему отражению, спустилось и помчалось на другой конец подвала, вдоль сочащихся влагой стен, утыканных гвоздями. Добежав до лежащего на полу человека, странная особа приняла грациозную позу, уперев руку в бок, мурлыкая что-то про себя с умной, понимающей улыбкой на губах. Он вздрогнул, поднялся, оперся на стену, провел ладонью по окровавленному лбу.
   – Добрая неделя, – пропела она низким контральто, – да, добрая неделя. А скажи мне, милый человек, как тебя зовут и из достойной ли ты семьи?
   Но он только молча смотрел на нее, зачарованный видом этого странного существа без шеи, потому она пожала плечами и отвернулась. Резко отбросив назад шлейф, она стремительно прошлась взад-вперед, цокая каблучками бальных туфелек, взмахивая подолом желтого сатинового платья и яростно встряхивая веером из перьев.
   – Мне, собственно, все равно, поскольку замуж я не собираюсь, – сказала она, вернувшись к нему и по-прежнему шумно обмахиваясь веером. – Но вообще-то какая неблагодарность!
   Мало того, что ради тебя я вынуждена была раскраситься, именно меня ты увидел в слуховое окошко, когда замертво лежал на улице – притворялся или правда без сознания, я уж не знаю, и именно я предупредила своих дядьев, и они вышли, когда эти здоровенные белокурые бестии скрылись из виду, подобрали тебя и притащили сюда! И вот ты в укрытии. Здесь, у моего отца, богатого антиквара, я, кстати, его единственная наследница, но я еще собираюсь замуж за известного врача, чтобы трясти своим веером в модных салонах. Я очарую его, напевая ему, что в моих руках он найдет тихую пристань безоблачного счастья. У меня еще есть сестра, красавица, но я не боюсь соперничества с ее стороны: она слепая, и, потом, у нее не очень-то с головой! Да, кстати, доктору полагается двойное приданое – из-за моей спины! Сестру ты скоро увидишь! Она еще спит в своем личном подвале! Ох, какая же она красивая, я горжусь ею с самого детства. Но никто не смеет коснуться ее взглядом! Она священна! Вот какие у меня двойственные чувства! Я знаю столько слов! Спроси, спроси у меня какое-нибудь трудное слово, и я сразу скажу, что оно обозначает! Все объяснения знаю! Я с первого взгляда определяю, какой у человека характер! Это страх, ты понимаешь? А моя сестра – она еще красивее тебя! Вот досада, я просто в ярости, мой милый! Это означает, что из-за мужа доктора, с двойным-то приданым, меня примут в известных, уважаемых, знаменитых салонах, и увидишь, как уж я там буду обмахиваться веером! Дада, я знаю, что люди рождаются свободными и равными в правах, но это продолжается недолго! Вот так, милый друг! Через год или через три, ты сам увидишь! Им мало будет уже бить нас, заставлять нас лизать языком их грязные полы, подвешивать нас за связанные сзади руки. Погоди, я буду кричать! Вырывать у нас ногти, жечь нам кожу, топить нас в воде! Через год или через три им и этого станет мало! Их беззаконие поднимется выше неба, говорит мой дядя, тот, что по духовной части, мой великий дядя. Они жуть что натворят, – завопила она, обмахнулась веером, закружилась и завизжала снова: – И все жители будут их оправдывать! Это дядя говорит! Почитай газеты, узнай что к чему, невежда! А знаешь ли ты, когда приходит Шабат, что делают мои дядья, тот, что великий, и тот, что коммерсант, что они делают, невзирая на наше горе? Они смотрят друг на друга и стараются засмеяться, потому что Шабат – день Господа нашего и день мира, и полагается быть счастливым в этот день! Вот какие у меня дядья! Так что уважай их! Они даже научили меня молитве! Я сейчас тебе быстро ее прочитаю, слушай внимательно! Я начинаю! «Но мы ведь – Твой народ, сыны Твоего союза; сыны возлюбившего Тебя Авраама, которому Ты клялся на горе Мориа; мы – потомки единственного его сына Ицхака, который был связан на алтаре; мы – община Иакова, первородного чада Твоего, которого Ты, из любви к нему и радости с ним, наименовал Исраелем. Благословен Ты, Всевышний, Царь вселенной, Который избрал нас из всех народов и дал нам Свою Тору. Вот почему, каждое утро, исполненное горя, и каждый вечер, исполненный тоски, мы говорим, как мы счастливы, как прекрасен наш удел и как радостна наша судьба!» – (Она запыхалась, быстро произнося молитву, остановилась, чтобы перевести дыхание, положила руку на сердце и ласково ему улыбнулась.) – Прекрасная молитва, правда? Иногда, когда я ее читаю, у меня даже нос краснеет, потому что мне хочется плакать, такая гордость меня охватывает! Мне тоже надо смеяться в день Шабата! Буду щекотать себя под мышками, чтобы засмеяться в этом подвале! Прекрасен наш подвал, мрачный и полный гвоздей! Кругом сплошные гвозди! Большие – для больших бед и маленькие – для малых бед. Это мой дядя, торговец, их все вбил! Вырвали ногти – гвоздь. Ухо отрезали – гвоздь. Такое вот времяпрепровождение, да и утешение. Их много, может быть, сто! Мы их вместе посчитаем! А что ты хочешь, надо же как-то развлекать себя, как-то забываться! Хочу сушку, буду грызть ее и бежать к тебе, скользя и хохоча, чтоб тебе страшно стало! Через год или через три! Немцы – страшный, страшный, страшный народ! – вдруг завопила она что есть сил. – Но только мы это понимаем! Звери они, звери, звери! Им нравится убивать! Да, друг мой, они одеты как люди, но они звери! Ты увидишь, что они с нами сделают, увидишь, увидишь! – закричала она, грозя ему пальцем. – Так что трепещи! Это потому, что они ненавидят наш Закон! Они звери, они любят лес, любят скакать в лесу, как настоящие звери, которые прячутся за дерево и вцепляются тебе в затылок, ам! Они не боятся леса, они даже поют в лесу!
   У нас две тысячи лет назад были наши пророки! А у них две тысячи лет назад были шлемы с рогами! Это мой великий дядя сказал! У меня горб, но я дочь человеческая! Ну вот, я тебе все рассказала! Ох, скажи мне какие-нибудь прекрасные слова, дай мне надежду! Нет слов? Ну тогда будем смеяться и наслаждаться жизнью! Пожелай мне доброй недели! Покажи, что ты воспитанный человек, пожелай мне в ответ доброй недели, ведь сегодня Святой день! Быстро, доброй недели, – закричала она, вращая сумочкой, расшитой фальшивыми брильянтами.
   – Доброй недели, – прошептал он.
   – Очень хорошо, и теперь ты обрел благосклонность в моих глазах, они у меня большие и очаровательные, что ни говори. И когда у тебя красивые глаза и ты умеешь следить за лицом, всегда сможешь найти обувь по размеру, даже если ты немного горбата и у тебя нет шеи. Небольшой горб усиливает проницательность! А обувь по размеру – это французское выражение! Я ведь получила образование, как настоящая барышня! С детства французская гувернантка, все благодаря деньгам отца! Самое лучшее воспитание, в богатстве, в парче и бархате! Никаких денег не жалели, чтобы сделать из меня совершенную молодую особу и, впоследствии, образцовую супругу, с легкостью изъясняющуюся на языке Расина! Я все знаю, дорогой мой! Вот ты знаешь, что кошки царапаются острыми усиками? Нет, не знаешь! Лгать бесполезно! Да, дорогой, ты произнес несколько французских слов, пока лежал без сознания, и поэтому я говорю на твоем языке и тем самым набиваю себе цену! Пианино, скрипка, гитара – и все взгляды, что бросают искоса, когда на ней играют, – уроки дикции и умение поймать на крючок! Я знаю такие слова! – пропела она, закружившись, так что ее юбка надулась колоколом и открыла ее крепкие кривые мускулистые ножки. – У меня только один маленький недостаток, я иногда могу побежать, крича от страха, и еще, если человек мне симпатичен, я могу наброситься на него и начать целовать, но это ласковая шалость. А еще я люблю грызть хрящики, они мягкие, но упругие. Это тоже шалость. А во всем остальном – верх элегантности! Ах, милый мой друг, если бы ты видел меня в моем утреннем пеньюаре, розовом, опушенном мехом обезьяны, и в шлепанцах такого же цвета с отделкой из лебединого пуха. Видел бы ты меня в боа из перьев или в летнем наряде с соломенной шляпкой, надвинутой на глаза, с приличнейшим накладным воротничком и прочими маленькими прелестными штучками! Колечко и сейчас в изящном ушке! А если бы ты услышал, как я пою о безумном счастье и нежных обещаниях!
   Она поправила небесно-голубую ленту на волосах, пригладила брови, вспрыгнула на табуретку и, уперев руку в бок, пропела со вздохами и улыбками настоящей певицы: «Зачем, зачем не веришь счастью – / Ведь я люблю? /Зачем же злишься ты так часто – /Ведь я люблю?».Это так, просто чтобы ты мог составить впечатление, – улыбнулась она, слезая с табуретки. – Что ты об этом думаешь? – (В тишине она с хрустом сгрызла леденец, который достала из сумки.) – Не хочешь отвечать? Ну и на здоровье! Мои замечательные крупные зубы я чищу заостренной спичкой, мои духи – «Reve de Paris». Ведь что ни говори, в духах главная прелесть женщины! «В день безумный сердца полюбили друг друга…» – пропела она, царственно опустив глаза. – Кстати, тот мой дядя, великий, он как-то вышел из дому, невзирая на опасность, по каким-то религиозным вопросам, ты ведь не можешь себе представить, как велик наш Господь, а это так просто. Трудно себе представить, но, когда я посмотрела в щелку, я увидела, что эти животные вырывают ему бороду! Они ржали тупо и надменно, но мой дядя, духовное лицо, глядел на них прямо и гордо, как король. Ох, как я им горжусь! А они еще любят вырывать ногти! Таковы немцы. Слушай, человек, ты отныне будешь моим главным развлечением, потому что я люблю говорить на разных языках и сейчас я скучаю взаперти, когда мои дядья уходят по подземным путям в другие подвалы в поисках пропитания, за необходимыми драгоценностями и для изучения Торы! Они конечно же необходимы! Их можно спрятать! Их можно вынести! Два дядюшки, один по духовной части, другой по коммерческой! Я обожаю болтать, и моя речь пронизана умом! Охотно произношу французские слова! – Она опять крутанулась, взметнув подол желтого платья. – Вот такая я, милый человек, непокорная и проницательная, с одного взгляда могу определить, что думает мой собеседник, еще я образованна и говорю на многих языках, с отличным прононсом, чтобы, если что, легко пересекать границы! Но как ты безрассуден, зачем же ты вышел на улицу в еврейской одежде, в длинном сюртуке, с филактериями! Вот и правильно, что эти звери тебя поймали и порезали тебе грудь! Хороший урок! – Она пуще прежнего замахала веером. – Не знаешь ли ты, что сыны избранного народа должны прятаться и таиться из-за тех зверей, что наверху? В этом Берлине все шиворот-навыворот, дорогой мой! Люди в клетках, звери на воле! О, французские слова – столько, сколько захочу! Все правила грамматики, согласование прилагательных! А ты, кстати, не знаешь, маршируя, они поют, что счастливы, когда кровь евреев брызжет под их ножами. Wenn Judenblut unter’m Messer spritzt! Брызжет, брызжет! Видишь, сколько я знаю французских слов! Между моими плечами и головой кое-чего не хватает, это правда, но они, с их голубыми глазами и их маршами, они нас всех поубивают, это сказал мой великий дядюшка! Они одеваются как люди, но они любят убивать, это их счастье, и их радует вид крови, но мы-то, мы человечны! Хвала нашему учителю Моисею! Скажи ты тоже, что хвала! Скажи, а не то укушу! Ох, я сейчас умру от смеха! Это я тебя просто пугаю! Да, дорогой мой, они нас поубивают всех до одного! Но в ожидании этого мы еще живы, мы дышим, мы хорошо спрятались, и я так люблю жить, так люблю болтать! Здесь живет мой отец, а в этом сундуке эпохи Возрождения лежит ухо, которое отрезали эти звери, просто чтобы поразвлечься, выкрикивая «Хайль» и имя этого своего диктатора, который все время лает! Это ухо принадлежит моей дорогой мамочке! Я торжественно законсервировала его в водке, оно лежит вместе со всем моим приданым, триста шестьдесят предметов, лучшее качество! А иногда я целую бокал, если хочу понравиться! – Она изобразила звук поцелуя. – А иногда я встряхиваю бокал, и ухо как будто оживает! Я тебе как-нибудь его покажу, когда буду тебе больше доверять! Вот так, мой друг, дорогого стоит принадлежать к избранному народу! Да, необходимы, необходимы, потому что мы с их помощью можем покупать себе сообщников из числа зверей и еще немного жить! Давай, болтай тоже! Ведь они же тебя не убили! – Она порылась в желтом кошельке, висящем на поясе, достала зеркальце и протянула ему. – Посмотри! Весь в крови! И, кстати, крови не так-то много! Но я удаляюсь, это разумнее! – Она доверительно наклонилась. – Один раз я пошла в полночь по своим делам и с тех пор шея моя вошла в плечи! Никогда никуда не надо ходить в полночь, потому что это час Злых людей, которые сломают вам шею! Да и ладно, ум заменит мне все! Ох, как я рада! У меня есть компания, и я могу говорить столько, сколько захочу! Ты знаешь, на самом деле сегодня не Шабат, но в нашей ситуации, старой, как мир, можно и соврать. – Снова она наклонилась к нему. – Это моя мама сделала меня такой маленькой, из мести!
   Она схватила гитару, которая стояла неподалеку, ударила по струнам, заиграла быстрым перебором, улыбаясь иногда во весь рот и иногда бросая на него лукавые взгляды, потом положила гитару на место и пуще прежнего замахала веером.
   – По сути дела, я о тебе ничего не знаю, и я проявляю неслыханную доброту, говоря с тобой так, с открытым сердцем, но скрывая при этом то, что надо. Я не знаю, откуда ты прибыл, как ты на самом деле выглядишь. Соответственно, скажи свою фамилию, быстро! Иначе я не знаю, что сделаю! Давай, вперед, твое имя на иврите! – закричала она, топая ногой в сатиновой туфельке. – Пожалуйста, представься по всем правилам! Фамилию, быстро! Карлики ведь ужасны, бойся их укусов!
   – Солаль, – произнес он и поднес руку к окровавленному лбу.
   – Это хорошо, я знаю! Это известная семья! Но учти, что один из моих родственников в России в царские времена был директором Русско-Азиатского банка, в чине действительного статского советника, что соответствует генеральскому чину! Поэтому со мной бесполезно изображать важную персону! А теперь имя, вперед! Славное имечко для той, что вступит с тобой в законный брак!
   – Солаль.
   – О вкусах не спорят, мне все равно! – вскрикнула карлица, взбив свои прямые волосы, неровной челкой спускающиеся на лоб. – Это же ее личное дело! Кстати, тебя это минует и ты останешься с нами! По правде сказать, они тебе причинили не так уж много зла! Ну, конечно, выцарапали тебе на груди своих пауков, но знаки – это ерунда! По сравнению с бокалом-то! – Она зажала нос и прогнусавила: – А теперь закрой свой мужской торс! Я не хочу его видеть! – Она закрыла глаза руками, но подглядывала сквозь пальцы, пока он запахивал полы сюртука на груди, иссеченной немецкими крестами, черными от запекшейся крови. – Они тебя порезали, они разбили тебе голову, и нос, и глаза, но это все ерунда, дружок, ты увидишь, что дальше – больше! Это мой дядя, духовное лицо, мне так сказал! – Задумавшись, она накручивала и раскручивала прядь своих волос. – А знаешь еще что? Другие народы палец о палец не ударят, чтобы нас спасти! Они будут только довольны, что немцы возьмут на себя всю черную работу! Но сейчас мы не мертвы, мы дышим, мы хорошо спрятались! О, какое счастье! – Она разгрызла зубами орех. – И я по-прежнему Рахиль, и папа мой – Якоб Зильберштейн, самый богатый антиквар Берлина! Раньше мы были наверху, у нас был потрясающий, роскошный просторный магазин! – воскликнула она. – Но мы же не бее-зумны, – проблеяла она, – и когда мой уважаемый отец, автор моей проклятой жизни, почувствовал, куда дует черный ветер, он сделал вид, что мы уезжаем! Да, сделал вид, что мы уезжаем из Берлина, дурень! Тебе понадобилось несколько отрезанных ушей, чтобы хоть чуть-чуть поумнеть! Делать вид, вечно далать вид, мы обречены делать вид! Но при пособничестве, видишь, какие слова я знаю, при пособничестве владельца здания, он из тех, из нации зверей, но доллары любит, мы все вывезли и зарылись здесь! Вот почему нам нужны доллары, много долларов! Это их вина, а не наша! И вот мы скрылись здесь, а зимой печка дает тепло и уют, мы в безопасности, когда в ночи угрожает зло! Ночное зло! – завопила она, страшно жестикулируя. – Кстати, о постели, надо мне расстелить свою! Мое ложе, короче говоря!
   Она подмигнула, одним резким ударом закрыла свой веер из страусиных перьев и важно направилась, с достоинством неся свое живое, мускулистое тело к деревянной резной позолоченной детской кроватке. Встряхивая простыни и покрывала, она напевала со значением, что Якоб Зильберштейн – богатый антиквар, и краем глаза наблюдала за произведенным эффектом.
   – Погляди, сколько у меня имущества! И все перейдет ко мне, я прямая наследница! Старинная мебель, не подделка, картины старых мастеров с подлинными сертификатами! А если ты не хочешь их бесплатно, купи, заплати! Я знаю им цену! Я со своим милым личиком все это напою твоему милому личику, если хочешь! Но был бы ты поумнее, получил бы их бесплатно, после серьезной беседы с моими дядьями. – Поскольку он молчал, она топнула ногой. – Они нашли тебя на улице и подобрали! Ты им обязан! Что ты хочешь, чтоб я еще сказала! Они тебя подобрали! Это я, что ли, попала в затруднительное положение? Сам займись мной, вместо того чтобы заниматься собой! Кровь тебе очень идет, она как бархат на твоем личике! А я к тому же говорю на многих языках без иностранного акцента, и от этого мы можем в любой стране в любой ситуации обойтись без помощи полицейского. А еще я хорошая хозяйка! Я солю, и мою, и даже чищу щеткой мясо, прежде чем сварить его! Так не остается крови! А в чай я кладу вишневое варенье! Я тебе дам попробовать, и фаршированного карпа тоже! А кстати, хорошая жена должна уметь снимать с личика супруга запекшуюся кровь и должна быть готова убежать с ним тайком от полиции, хорошо спрятав на своем маленьком теле деньги, мой щит от злодеев! Говорят, помолвка – лучший период в жизни, и да счастлив тот, кому удастся им насладиться! Погоди, я наведу порядок на мордочке, ты увидишь!
   Она снова намалевала себе губы и напудрила свое квадратное личико, улыбаясь ему во весь рот и выдвигая нижнюю челюсть.
   – Что ты об этом скажешь? – спросила она, кокетливо шлепнув его веером. – В конечном итоге, значение имеют только глаза! И не надо смеяться над моим горбом! Это корона в моей спине! И не вздумай сделать предложение моей сестре, красавице! Да, согласна, я не единственная наследница! Что ты хочешь, иногда приходится что-то скрыть в своих интересах. Но пусть она высокая и красивая, она просто сомнамбула, так что все справедливо! А теперь подожди меня, еврей, но говори громко, чтобы составить мне компанию, чтобы мне не было страшно.
   Она побежала на другой конец подвала, к лестнице, схватила фонарь и вернулась с громким криком. Задыхаясь, прижав к сердцу руку, она призналась ему с детской улыбкой, что дешево отделалась. Потом она взяла его за руку, и они пошли вдоль картин, висящих на плачущих стенах. Она поднимала фонарь, называла имена художников и возле каждой картины приказывала ему любоваться, топая каблучком. Но когда он протянул руку, чтобы поднять ткань, занавешивающую последнюю картину, она задрожала и схватила его за руку.
   – Запрещено, – закричала она, – запрещено смотреть на Ту, что с младенцем! Огнеопасно! – Потянув его за собой, она двинулась вдоль рядов древностей, доспехов, рулонов ткани, старинных платьев, старинных карт полушарий, хрусталя, ковров, статуй; гримасничая, она рассказывала про эти вещи и называла им цену. Внезапно она остановилась перед высокой статуей из железа и яростно почесалась. – Немецкая Дева, Нюрнбергская Дева! – напыщенно объявила она. – Внутри статуя пустая, друг мой! Нас закрывали внутри, и острые ножи на дверце вонзались в плоть евреев! Но, прежде всего, они нас сжигали! Во всех немецких городах, в Виссембурге, в Магдебурге, в Арнштадте, в Кобленце, в Зинциге, в Эрфурте, они все гордились званием «Поджаривателей евреев»! На древненемецком это называлось Judenbreter! Ох, как я их боюсь! Они жгли нас в тринадцатом веке! Они будут нас жечь в двадцатом веке! Нам нет спасенья, знай это, дорогой мой! Они обожают своего злодея-диктатора, лающего усача! Они все с ним заодно! И епископ Бернинг за него! Он говорил, что все германские епископы за него! Это мой дядя мне сказал, мой великий дядя! А теперь пойдем!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 [51] 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация