А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовь властелина" (страница 21)

   XIX

   Без десяти семь трое Дэмов расположились в салоне, важные и торжественные. Усевшись, мадам Дэм, благоухающая нафталином, с разрумянившимися от лавандового спирта щеками, тотчас объявила, что гость придет не раньше, чем через сорок минут, в семь тридцать, и этим надо воспользоваться, чтобы как следует отдохнуть, нужно полностью расслабиться в креслах, если можно, закрыв глаза. Но этот мудрый совет был вскоре забыт и начались нервные хождения туда-сюда с натянутой улыбкой.
   Все только тем и занимались, что садились и вставали. Вставали, чтоб подвинуть стол, поправить бархатную драпировку, отодвинуть круглый столик, поставить бутылки с ликерами по росту, сделать драпировку, как было, потому что раньше было лучше, посмотреть, пятно это там или просто так тень падает, переставить пепельницу, положить на видное место коробки с сигарами и сигаретами, – так Адриан специализировался на художественном беспорядке, бесконечно совершенствуемом в соответствии с шикарными изданиями, выходящими ограниченным тиражом.
   В свою очередь, мадам Дэм появлялась на сцене в семи репризах: дать «рекомендации служебному персоналу»; чтобы убедиться, что в вестибюле не пахнет раковым супом; чтоб припудрить носик; чтобы бросить последний взгляд на накрытый стол и на туалетную комнату; чтобы поправить бархотку; чтобы снять излишек пудры и пригладить брови; и наконец, чтобы выполнить последнюю предосторожность, сопровождаемую шумом спускаемой воды. Вернувшись оттуда, по обыкновению лаская на ходу свой зад, она посоветовала Ипполиту и Адриану последовать ее примеру, по очереди, конечно.
   – Который час? – спросила она в третий раз.
   – Семь тринадцать, – ответил Адриан.
   – Больше семнадцати минут, – сказал месье Дэм, который продолжал про себя повторять правила из руководства по этикету.
   «Не вытирать тарелку кусоськом хлеба – это понятно и легко. Беседу начинает высестояссий – это тоже понятно. Ну а если этот господин нисего не скажет, им сто, тозе нисего не говорить? Будет как-то странно выглядеть – все сидят и молсят, озыдая, когда тот месье заговорит. Ну, сто там ессе? Да, снасяла надо говорить об обсих знакомых. Но у него нет с этим господином никаких обсих знакомых. Ну и ладно, есть зе Диди. Будем говорить про Диди. Но он не особо знает, сто говорить, кроме того, сто осень любит Диди. Надо было остаться подольсе в Брюсселе, не торопиться в Зеневу на этот проклятый узын. Это все она, все ей неймется, хлебом не корми дай изобразить светскую львицу».
   – Диди, а это точно, что твоя жена спустится, как только он придет?
   – Да, Мамуля, я дал Марте соответствующие инструкции. Она поднимется и позовет ее, как только он будет здесь.
   – Кстати о Марте, – сказала мадам Дэм. – Именно она откроет ему дверь, я ей так велела.
   – А почему не метрдотель? Это было бы более шикарно.
   – Метрдотеля он увидит, потому что метрдотель будет прислуживать за столом. Но я хочу, чтобы он видел еще и служанку, она будет выглядеть как горничная, в вышитом передничке и белом чепчике, я ей вчера купила. Раз уж здесь и служанка, и метрдотель, надо показать обоих. Я объяснила Марте, как следует открыть, как сказать добрый вечер, как забрать у него шляпу и как проводить его в гостиную, где мы все будем ждать. – (Маленький человечек застонал.) – Я еще купила ей белые нитяные перчатки, как у горничной мадам Вентрадур. Я велела ей их надеть сразу, а то она потом в последний момент забудет. Вы же знаете, у нее с головой не очень. В общем, если не возникнут непредвиденные обстоятельства, все должно быть в порядке.
   – Послушай, Мамуля, у меня идея, – сказал Адриан и даже перестал шагать по комнате из угла в угол, засунув руки в карманы. – Ты понимаешь, меня беспокоит наш вестибюль, он выглядит каким-то голым. Нужно быстро повесить туда абстрактную картину из моей комнаты, это очень модный сейчас художник. Она будет отлично смотреться на месте этой невразумительной гравюры.
   – Но, Диди, у нас совершенно нет времени!
   – Ох, ну слушай, сейчас двадцать минут восьмого, тут дел же не на десять минут.
   – А если он придет раньше времени?
   – Важные шишки никогда не приходят раньше времени. Вперед!
   – Во всяком случае, я не хочу, чтоб ты сам тащил эту картину, она слишком тяжелая, это работа для Марты.
   В семь двадцать четыре, взгромоздившись на табуретку, поставленную на стул, Марта пыталась повесить на стену полотно, заполненное спиралями и кругами, а мадам Дэм поддерживала ее своими мощными дланями.
   – Не упадите! – закричал месье Дэм.
   – Что ты так орешь? – спросила мадам Дэм не оборачиваясь.
   – Просу проссения, извините, – сказал месье Дэм, который не осмелился признаться, что он старается приобрести привычку к светской беседе.
   В семь двадцать семь, когда картина была только что повешена, вдруг звякнул дверной колокольчик, мадам Дэм содрогнулась и толкнула Марту, которая полетела вниз, а в это время в глубине коридора затрещал телефон, гневно призывая абонента телефонной сети снять трубку. Месье Дэм поднял Марту, ее разбитый нос кровоточил, Адриан в спешке ринулся ставить на место стол и табуретку, дверной колокольчик нетерпеливо подпрыгивал, телефон надрывался, а в кухне метрдотель и повар в восторге хлопали себя по ляжкам.
   – Вот видишь, он пришел раньше времени! – свистящим шепотом возмутилась мадам Дэм. – Вытрите нос, идиотка, кровь же идет, – прошипела она растерянной Марте, которая, не зная за что хвататься, трубно высморкалась в протянутый платок, и он тут же пропитался кровью. – Все, хватит, кровь больше не идет! Поменяйте передник, он же весь в крови! Другой передник! Улыбайтесь! Извинитесь за задержку, скажите, что случилась мелкая неприятность! Улыбайтесь, дура!
   Трое Дэмов прошли в гостиную, закрыли дверь и, затаив дыхание, с бьющимся сердцем и натянутой улыбкой приготовились к изъявлениям почтения. Это все твоя идея с картиной в последний момент, злобно пробурчала мадам Дэм. Сказав это, она вновь натянула на лицо улыбку, кипя при этом от ярости. Дверь открылась, но это была всего лишь Марта в криво повязанном переднике, которая сказала, что принесли мороженое «плумпир». Мадам Дэм издала мощный вздох облегчения. Ну конечно же, пломбир, она совсем забыла.
   – Что вы здесь встали как вкопанная, а? Живо идите помойте нос! И потом поправьте передник! Отдайте мой платок! Или нет, положите его в грязное, не в корзину, а в мешок с тонкими тканями! Быстро вон отсюда, и причешитесь! Ты помнишь, Адриан, я тебя удерживала от этой идеи с картиной в последний момент! Ну что ж, могло быть и хуже. Хорошо, что она не сломала ногу, нам только этого не хватало, чтобы она у нас покалечилась и нам бы пришлось оплачивать ей больницу! Сколько времени?
   – Семь двадцать девять.
   – Через минуту, – пискнул месье Дэм сдавленным голосом.
   Мадам Дэм оглядела обоих мужчин. Испачкались ли они во время всей этой истории с Мартой? Нет, слава богу. Месье Дэм лелеял свои страхи. Он был уверен, что собьется, будучи представленным высокому гостю, когда надо будет сказать что он «ссястлив» познакомиться. К тому зе в этом руководстве по этикету была некоторая путаница относительно принцев крови и выдаюссихся лисьностей, сто вроде их надо сазать на место хозяина. Этот господин ведь выдаюссяяся лисьность, знасит, его не надо бы сазать справа от Антуанетты. И потом, эта застольная беседа. В руководстве утверздалось, сто за столом нельзя говорить о политике, мозно только о литературе. Это неплохо, конесно, но он нисего не понимал в литературе, и потом этот господин долзен интересоваться политикой по долгу слузбы. Знасит, если ресь зайдет о литературе, он будет молсять и поддакивать, вот. А потом Антуанетта разве сто-то понимает в литературе, по правде говоря? Но на это есть Диди и Ариадна.
   Все трое стояли, не имея смелости присесть и прийти в нормальное состояние. Они ждали в тишине, натужно изображая приветливость. Наконец мадам Дэм спросила, который час.
   – Тридцать девять минут, – ответил Адриан. – Как только он позвонит, – добавил он напряженно, едва слышным голосом, едва шевеля губами, – я досчитаю до пятнадцати, чтобы у Марты было время открыть и снять с него пальто. И потом я пойду и поздороваюсь с ним в коридоре, так более вежливо. А вы двое останетесь в гостиной.
   – Ты прежде всего представишь его мне, у женщины есть приоритет, – чопорно сказала мадам Дэм, прямая как палка.
   – А надо тебе его представлять? – прошептал месье Дэм, тоже весь в напряжении, шевеля одними губами. – Ты же знаес, сто это месье Солаль, потому сто мы его здем, целый месяц только о нем и говорим.
   – Который час? – спросила мадам Дэм, не удостоив его ответом.
   – Семь сорок три, – сказал Адриан.
   – Сорок четыре, – сказал месье Дэм.
   – Я ставил по сигналам на радио.
   Он встал, прислушался. Вдали раздалось рычание автомобильного мотора, звук приблизился и стал даже сильней, чем шум ветра в кронах тополей. «Это он», – выдавил месье Дэм голосом как на приеме у зубного врача непосредственно перед удалением. Но автомобиль проехал мимо. Настороженно вслушиваясь в звуки с улицы, Дэмы придирчиво раскладывали их на мельчайшие составляющие и мужественно ждали.
   – Вообще-то по правилам принято слегка опаздывать, – сказала мадам Дэм. – Который час?
   – Сорок девять минут, – ответил Адриан.
   – Да, – продолжала она, – воспитанные люди приходят всегда чуть позже назначенного срока, на случай если хозяин не успеет подготовиться, это такой знак внимания, проявление деликатности.
   Месье Дэм, вконец запутавшись, повторял про себя «если зе гость», которое вскоре превратилось в ислисгось, ислисгось. Все трое продолжали улыбаясь стоять и ждать, застыв в мучительном напряжении.
   В полной тишине сидевшие в креслах люди казались вконец уставшими. Папуля Дэм едва слышно мурлыкал песенку, стараясь казаться беззаботным. Адриан поставил правую ногу на мысок, и его ботинок конвульсивно дрожал. Опустив глаза, мадам Дэм изучала свои длинные прямо обрезанные ногти с ужасающей пятимиллиметровой каймой: маникюр она производила перочинным ножом.
   – А сейчас сколько времени? – спросила она.
   – Десять минут девятого, – сказал Адриан.
   – На моих одиннадцать, – сказал месье Дэм.
   – Я уже говорил, что ставил часы по радио, – отрезал Адриан.
   – Ты точно уверен, что пригласил его к половине восьмого? – спросила мадам Дэм.
   – Да, но он предупредил, что может немного опоздать, – соврал Адриан.
   – Ах, вот как, это другое дело, что же ты мне не сказал.
   И они снова принялись ждать, униженные и оскорбленные, скрывающие это друг от друга. В восемь двадцать три Адриан прислушался, поднял руку. Хлопнула дверца автомобиля.
   – Ну тут-то точно приехал, – сказал месье Дэм.
   – Встать, – скомандовала мадам Дэм, резко встала и провела рукой по заду, мало ли что. – Мне ты его представишь в первую очередь.
   В дверь позвонили. Заранее улыбаясь, Адриан поправил галстук и начал считать до пятнадцати, приготовившись принимать именитого гостя. Он успел добраться до двенадцати, когда появилась вспотевшая Марта и, уже сразу чувствуя себя виноватой, объявила трем застывшим статуям, что это был какой-то господин к соседям, который ошибся адресом.
   – Выставьте его вон, – приказала мадам Дэм, уже практически вне себя.
   Служанка вышла, все трое переглянулись. Предполагая, какой сейчас последует вопрос, Адриан сказал, что уже восемь двадцать пять. Потом он засвистел, зажег сигарету и почти сразу потушил, раздавив окурок. Мимо пролетали машины, но ни одна не останавливалась.
   – Наверное, сто-то слусилось, – предположил маленьнький человечек.
   – Адриан, позвони ему во дворец, – сказала мадам Дэм, покатав в пальцах свою мясную фрикадельку. – Час опоздания, это слишком даже для такого высокопоставленного лица.
   – В это время он вряд ли во дворце, надо скорее позвонить ему в гостиницу.
   – Ну тогда позвони ему в гостиницу, раз уж он живет в гостинице, – сказала мадам Дэм и вздохнула, показывая, что ей весьма странно, как такой важный господин не имеет своего жилья.
   – Это не совсем удобно.
   Ну, раз у мужчин не хватает смелости, у нее хватит, это уж точно. Распространяя вокруг себя мощную волну нафталина, она решительным шагом направилась к телефону в вестибюле. Во время разговора оба мужчины сидели тихо как мыши, маленький человечек даже зажал уши, так ему было стыдно. По возвращении мадам Дэм напустила на себя важный вид.
   – Ну что? – спросил Адриан.
   – Ну ты и сумасброд, – ответила она почти добродушно. – Это ужасное недоразумение. Он мне сказал, что ты пригласил его на будущую пятницу! Столько было у меня забот, и все даром! В результате он придет часов в десять, после светского раута, на который его пригласили, как только сможет удрать оттуда, что само по себе показывает, что мы ему не безразличны, тем более что ему придется изменить свои планы. Правда, Адриан, я не думала, что ты до такой степени рассеянный!
   Адриан не возражал, но при этом его провести не удалось. Это объяснение шито белыми нитками. Еще позавчера он передал мисс Уилсон записку с напоминанием о сегодняшнем вечере, меморандум, как у Геллеров. Хорошо что он ничего не рассказал об этом Мамуле. Зам генсека просто забыл, вот и все. Да, он не станет ничего говорить, лучше прослыть рассеянным, чем человеком, о приглашении к которому забывают. Беспокоили двести граммов икры, пока еще свежей. Но главное – он обещал прийти.
   – Он сам подошел к телефону? – спросил он.
   – Сначала лакей, – сказала мадам Дэм проникновенно, – а потом трубку передали самому господину заместителю Генерального секретаря. Он был очень мил, должна заметить, такой приятный голос, глубокий тембр, серьезный и такой вежливый! Сначала он пустился в объяснения по поводу недоразумения, потом стал извиняться, сожалеть, так учтиво, так тонко, сразу видно человека из высшего опчества. Хорошо, что я догадалась ему позвонить, я его застала в самый последний момент, он собирался уходить на светский раут.
   – Он тебе так и сказал? – спросил Адриан.
   – Ну, я предполагаю, что это светский раут, потому что он говорил об аргентинской делегации. Он мне сказал, что извинится перед делегацией, объяснит про наше недоразумение и сразу после ужина откланяется и поедет к нам. Ну, в общем, совершенно очарователен! Я должна сказать, он меня просто покорил. И потом нужно признать, что он из-за нас готов изменить свои планы, это все-таки его идея прийти сразу после ужина с этими господами из аргентинского правительства, что очень лестно для нас. Странно, мне было так легко с ним разговаривать. Можно сказать, мы уже познакомились, – добавила она игривым голоском.
   – Да, сто-то поздно узынают у этих аргентинцев, – сказал месье Дэм, умирающий с голоду.
   – Чем более светский круг, тем позднее ужинают, – объяснила мадам Дэм, в результате телефонного разговора преисполнившись доброжелательности. – Ну что, теперь мы знаем, что и как, то есть просто гора с плеч, все ясно, все понятно, он сказал, что ровно в десять будет у нас. Теперь первое, что нужно сделать – избавиться от метрдотеля, я не желаю видеть здесь эту рожу, мы справимся с Мартой, все сами разогреем. Ипполит, пойди скажи этому клоуну, что ужин отменяется, и повару тоже скажи. Дай им что-нибудь, чтобы не было скандала, по три франка каждому, этого вполне хватит, раз уж так получилось. Диди тебе отдаст.
   – Слушай, я не ресусь так сделать.
   – Я схожу, – сказал Адриан, – и заодно расскажу Ариадне, что и как.
   – Ах, мой бедный Диди, вечно тебе достается самая неблагодарная работа. Что делать, ты единственный мужчина в доме. И пришли Марту в столовую, пыжалста.

   Войдя вслед за супругой в столовую, месье Дэм был ошеломлен великолепием накрытого стола, украшенного цветами, свечами и шампанским. Он с почтением принюхался. Мозно зе все эти сюдесные весси съесть самим, своей семьей, не под зорким оком этого вазного господина, и спокойно есть спарзу без всяких ссипсиков! Глядя на жену большими круглыми глазами, влажными от волнения, он потер руки.
   – Ну сто, за стол?
   – Уж, конечно, нет, – возразила мадам Дэм. – Мы съедим по кусочку стоя, в темпе rapido presto. Марта, принесите хлеб, сыр и три сэндвича с ветчиной, оставшиеся с утра. Поставьте все это на буфет и разберите стол. Вперед, девочка моя, поспешите и отнесите все это пока на кухню. Что касается окончательной уборки, я сама приду и дам соответствующие распоряжения, и внимательней с моей скатертью, сложите ее как следует, чтобы не было лишних складок. Ужин послужит для младших Рампалей, – сказала она, обернувшись к мужу. – Я позвоню им завтра утром, сразу как встану.
   – Как Рампалей? Они разве в Зеневе?
   – Да, именно так, из-за всех этих событий я забыла тебе сказать. Они позвонили мне сегодня и сообщили, что только что приехали. Такие милые, ну как обычно. Мне хотелось бы, конечно, пригласить их сегодня вечером, чтобы воспользоваться этим меню и потом господин заместитель Генерального секретаря увидел бы, в каком опчестве мы вращаемся.
   – Они надолго приехали?
   – На три-четыре дня, ты сам знаешь зачем, ну как обычно. Они торопятся из-за этих идиотских налогов во Франции. Она так мило намекнула по телефону, что у нее на руке мозоли от ножниц. Похоже, ты не понял, хотя все предельно ясно, намек на купоны, которые они оба нарезали в банке, ну ты знаешь, в этих маленьких комнатках при зале с сейфами. Ну вот, как я и говорила, когда ты меня перебил, я хотела их пригласить сегодня вечером, но поскольку Адриана не было дома и я не знала, как он на это посмотрит, то не осмелилась это сделать, потому что, с другой стороны, очевидно, что он захочет более тесного контакта с начальником в их первую встречу, и я сомневалась, и потому сказала, что перезвоню завтра, ибо сегодня у нас грандиозный прием, пусть они знают, и мы с ног сбились с этими приготовлениями. Так что я позвоню им завтра, как встану.
   – Но, мусенька, ты не думаес, сто до завтра все испортится?
   – Я приму меры. В холодильнике все сохранится, потом завтра мы разогреем, и все будет нормально.
   – Да, – без энтузиазма прошептал месье Дэм.
   – Это шикарное меню придется кстати, ведь Рампали аристократы, – сказала мадам Дэм так, чтобы Марта слышала, хотя она мало что из этого поняла.
   – Из старого французского дворянства, – машинально подтвердил месье Дэм.
   (Из поколения в поколение в семье Лееберг родители внушали отпрыскам уважение к семейству Рампалей, владевшему в Бельгии землями, которыми всегда управляли Лееберги, преданные и верные люди. Состояние, владения и псовая охота семьи Рампалей в течение целого века служила Леебергам предметом для бесед у камелька долгими зимними вечерами. В возрасте трех лет, сравнивая Рампалей со своей няней Аделью, маленький Адриан кричал серьезно и убежденно: «Дель деяет кака, а Йампаль никада, нет, нет». Видно, уже тогда понимал разницу. А мадам Дэм быстренько настроила своего мужа так, что, если ему случалось назвать при своих женевских знакомых звонкое имя Рампалей, он всегда добавлял «из старого французского дворянства», с легкой дрожью в голосе и скромно потупив взор.)
   – В общем, я поговорю об этом с Диди завтра утром. Сегодня я его не стану трогать, чтобы он был в форме для встречи с начальником. Если ему покажется необходимым, чтоб мы пригласили этих пресловутых Рассетов, которых я никогда не видела, это его право. В любом случае завтра устроим званый ужин, будь то с Рампалями, будь то с Рассетами, а может, и с мадам Вентрадур, если что (я говорю «если что», поскольку мадам Вентрадур – все-таки не совсем тот уровень, и потом вся эта черная икра для одного гостя – слишком большой расход). По правде сказать, я предпочту Рассетов, это будет великосветское знакомство. Вперед, Марта, пошевеливайтесь, давайте поживей, пыжалста. А кстати, Марта, слушайте сюда. Высокий гость придет в десять часов, но на всякий случай заранее держитесь в районе двери в белых перчатках и будьте наготове, если вдруг он придет чуть раньше. Встаньте возле двери уже в половине десятого, держитесь прямо, и помните про белые перчатки, и уж будьте любезны их не испачкать, и следите за передником, он должен быть безупречно чистым. Как только гость позвонит, вы откроете дверь, улыбаясь, затем возьмете у него шляпу, улыбаясь, но не слишком, достаточно скромно, ну то есть как положено служанке, и затем вы пройдете и откроете дверь гостиной, где мы будем ждать, и громко объявите «господин заместитель Генерального секретаря Лиги Наций», но на этот раз без улыбки, как это делают на больших приемах, вы меня поняли?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация