А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовь властелина" (страница 15)

   «Запомни, дорогой мой, я ничего не имею против христиан, и я всегда говорил, что добрый христианин лучше не слишком хорошего иудея. Но ты же понимаешь, с кем-нибудь из наших ты остаешься в семье, ты можешь обо всем с ней говорить, как брат с сестрой, если можно так выразиться. Тогда как с христианкой, даже самой очаровательной и голубых кровей, о некоторых вещах говорить не следует, чтобы ей не надоесть или не оскорбить ее, и она никогда не сможет понять ни наших бед, ни наших терзаний. И потом, видишь ли, какой бы очаровательной она ни была, у нее всегда остается тайная мысль, которую она думает, глядя на тебя, и которая может быть высказана однажды в момент ссоры – мысль против нашего племени. Гои, они не злые, но они заблуждаются. Они о нас плохо думают и считают, что в этом правы, бедняги. Надо мне написать книгу, чтобы объяснить им, что они не правы. А к тому же, видишь, каждые двадцать или тридцать лет, то есть в жизни каждого человека, с нами случается какая-нибудь катастрофа. Позавчера – погромы в России и в других местах, вчера дело Дрейфуса, сегодня злоба этих немцев, завтра еще бог знает что случится. И все эти катастрофы лучше пережить вместе с доброй еврейкой, которая будет с тобой телом и душой. Ах, дорогой мой, почему ты меня отослал, даже не оставив мне времени тебя вразумить?»
   Погруженный в раздумья, он шел, почесывая нос и потирая лоб. «Конечно, Соль обещал, что оставит в покое эту барышню Ариадну. Но, к сожалению, она ему нравится, он сам сказал. И что – когда он увидит ее вечером на этом ужине, она будет такая нежная и белокурая, что он забудет свое решение, и вот он уже станет смотреть на нее особенным глубоким взглядом, и он улыбнется, показав зубы, и уже несчастная в ловушке, потому что он благороден, он им всем нравится. Как этот чертенок в шестнадцать лет соблазнил величественную французскую консульшу, высокую, крупную даму?» Он вздохнул.
   – Единственное, что остается сделать, это найти ему подругу из наших.
   Он захлопал в ладоши. Да, надо поставить эту мадемуазель Ариадну в условия жесткой конкуренции с израильской девственницей, безупречной во всех отношениях, чтоб все при ней: красота, здоровье, шикарные платья, стихи, фортепьяно, ванна каждый день и эти модные коньки и лыжи. Найдя подходящую кандидатуру, он поведает племяннику обо всех ее достоинствах, он убедит его своим красноречием, и будет его язык как перо опытнейшего писаря. Короче, их надо слегка окрутить и быстренько поженить, и больше никаких таких фантазий!
   – А теперь вперед к раввину! Посмотрим, что он может нам предложить!

   XIV

   В два часа дня мадам Дэм и ее приемный сын уселись в салоне, она в лифе цвета бешеной лососины, он в брюках для гольфа. К их домашним туфлям были пришиты сменные войлочные подметки, чтобы не портить паркет.
   – Ну, дорогуша, как прошел твой первый день на работе в ранге «А»? – спросила костистая дама, напоминающая рассудительного верблюда, с шеи которого тянулось короткое кожистое сухожилие, завершающееся мясистым шариком, неустанно раскачивающимся, как погремушка, но только беззвучная.
   – Очень хорошо, – просто ответил Адриан, стараясь казаться одновременно непринужденным и легко привыкшим к новой ситуации. – Очень хорошо, – повторил он, – вот только ключ у книжного шкафа заедает. По правде говоря, он поворачивается, но каждый раз требуется большое усилие, и представь себе, только я сказал об этом человечку, отвечающему за хозяйство, он тут же прислал мне мастера. Когда ты в ранге «А», о тебе ох как заботятся.
   – Конечно, дружок, – подхватила мадам Дэм и улыбнулась: ее длинные передние зубы неровно улеглись на дряблую подушечку нижней губы. – Послушай, я думаю, что ты извинишь мне этот скудный лянч с сэндвичами. Вовсе недостойный господина в ранге «А», но что делать, в такой день у меня совсем другое в голове, а зато у тебя сегодня вечером аппетит будет лучше. – Она внезапно замолчала, помяла в пальцах свою фрикадельку, свой живой брелок, прочность и эластичность которого в минуты задумчивости любила оценивать на ощупь. – Что случилось, мой Диди? У тебя вдруг стал такой озабоченный вид? Это все из-за нее? Расскажи своей Мамуле.
   – Да все эта записка на ее двери. Все та же старая песня: она спит, не надо ее будить. Зря она принимает снотворные, дурная привычка.
   Мадам Дэм снова поднесла руку к мясистой висюльке, ловко крутанула ее между чуткими опытными пальцами, вздохнула, но посчитала, что еще не время высказать все, что она думала по этому поводу. В столь торжественный день, когда на ужин ожидается сам господин заместитель Генерального секретаря Лиги Наций, Диди понадобится вся его энергия.
   – Чего ж ты хочешь, ей нечем заняться, – не удержалась, однако, от замечания. – Ах, если бы она хоть чуть-чуть могла заняться хозяйством! А то сидит целыми часами в комнате и читает романы, от которых у нее бессонница, бедная деточка.
   – Я серьезно поговорю с ней завтра, когда у нас больше не будет всех этих забот с приглашением, – сказал Адриан. – А снотворные она приняла вчера, представляешь, только потому, что я заполночь вернулся от Джонсонов. Кстати, утром я не успел рассказать тебе, как прошел этот ужин. Очень шикарно, прямо великосветский прием, восемнадцать человек. Обслуживание на высшем уровне. Все гости – люди из высшего света. Я, конечно, обязан своему назначению этим приглашением. Ты понимаешь, я теперь для Джонсонов не пустое место. Зам генсека был там, он был очень элегантен, но все время молчал. Только немного разговаривал с леди Хаггард, это близкая подруга семьи Джонсонов, они все называют друг друга по имени, то есть они то и дело называют ее Джейн. Ну, короче, она жена генерального консула Великобритании, который имеет все полномочия министра, и ты представь, как важно назначение в Женеву, это не каждому дано, но его там не было, он заболел гриппом. А она красавица, гораздо моложе своего мужа, ей не больше тридцати двух, и она пожирала глазами зама генсека. И когда прошли через гостиную, потом через другую, еще больше, потому что там анфилада из трех, представляешь себе…
   – У ван Оффелей тоже анфилада из трех гостиных, – со скромной улыбкой прервала его мадам Дэм и глубоко, шумно вдохнула воздух носом.
   – Да, ну и когда вошли в комнату, леди Хаггард села рядом с замом генсека и только и делала, что с ним говорила, прямо действительно ухаживала за ним, и представь себе, когда речь зашла о гроте в саду у Джонсонов, она предложила показать его ему. Что там происходило в этом гроте, я уж не знаю. Все, молчок! И потом, уезжая, она предложила отвести его в «Ритц» на своей машине, потому что он был без машины, может, в ремонте, хотя мне это кажется странным, все же «роллс-ройс». Что там между ними было, гм, я ни в чем не уверен, тайна, покрытая мраком. Да, я забыл, там был еще советник дипломатической миссии Румынии, он сидел слева от мадам Джонсон, а зам генсека справа. Ты видишь, в какие высшие сферы меня впустил мой ранг «А»?
   – Да, дорогуша, – сказала мадам Дэм, в восторге от светского успеха своего приемного сына, но слегка уязвленная тем, что не может разделить с ним этот успех; ее не очень-то интересовали такие подробности из жизни высшего света, раз она там ни с кем не знакома.
   – Ладно, хватит болтать. Скажи мне, Мамуля, тут меня вот что беспокоит. Бедняга Папуля после ужина такой грустный ушел в свою комнатушку, ты его все-таки зря так спровадила.
   – И вовсе не зря, я ему очень даже мягко объяснила, что нам с тобой надо спокойно обсудить подготовку сегодняшнего ужина, я даже назвала его «мой дорогой Ипполит», так что все хорошо.
   – Но он чувствует, что его отстранили от дел.
   – И вовсе нет, у него же есть руководство по этикету. И правда, я совсем забыла тебе сказать, что сегодня утром он живенько отправился в город, чтобы купить себе книгу об умении себя вести, и даже меня не предупредил, обрати внимание, даже со мной не посоветовался! Этот месье хотел поставить меня перед фактом! Я знаю, что купил он ее на свои карманные деньги, но все же он должен был больше со мной считаться. Ну, я его, конечно, от всего сердца простила. Если бы хоть это его угомонило, а то ведь все утро, пока ты был во Дворце, он ходил за мной по пятам и зачитывал мне свою книгу, я, конечно, слушала вполуха, уж поверь мне, голова у меня была забита гораздо более важными вещами.
   – Ну, в общем постарайся его тоже вовлечь в подготовку. Сегодня за столом он не проронил ни слова, он чувствует себя лишним, бедняга.
   – Конечно же я его вовлекаю. Вот сегодня утром я отправила его ходить взад-вперед по коридору, ты же знаешь, ничто так замечательно не полирует паркет, как эти войлочные подошвы. Он был ужасно доволен, что может быть хоть чем-то полезен.
   – Так. – (Он сопроводил этот четкий слог четким жестом настоящего мужчины, одним махом вытряхнув трубочку; госпожа Дэм обожала его в такие минуты. Да, ее Диди весь в нее, настоящий Лееберг. Но про себя она при этом отметила: надо приказать Марте помыть пепельницу, и пусть пропылесосит под столиком.) – Ну что, Мамуля, на чем мы остановились? Короче, наш гость приедет в семь тридцать. Надо мне было сказать ему в восемь.
   – Почему?
   – Ну, это как-то более шикарно. У Канакисов на ужин всегда приглашают к восьми, у Рассетов и Джонсонов тоже. Ты ведь понимаешь, я все же волновался, когда решился закинуть крючок про это приглашение. – Он мысленно похвалил себя за удачный образ. – Ну, как бы то ни было, тем хуже, сделанного не воротишь. Самое важное в этой истории то, что во всем отделе только мне удалось заполучить зама генсека к ужину. Ну, если еще только Веве, но я в этом вовсе не уверен. Да. Итак, расскажи мне в общих чертах, что уже готово и что еще надо сделать, короче, обрисуй ситуацию, чтоб я немного в ней разобрался, но только быстро, потому что уже половина третьего и мне еще кучу всего нужно купить в городе. Если бы я мог, я бы отпросился сегодня утром, но Веве в последнее время вечно недоволен. Ты ж понимаешь, он не может пережить мое повышение, и, кроме того, он еще видит во мне возможного претендента на его должность.
   – Да, мой родной Диди, – сказала она, лаская его взглядом.
   – Так что еще повезло, что сегодня после обеда я смог отпроситься, и, ты ж понимаешь, я не мог ему сказать, что мне нужно готовиться к ужину с замом генсека, потому что этого он мне бы уж точно не простил.
   – Да, мой дорогой, конечно. Но какие тебе надо сделать покупки?
   – Ну, например, свечи. Будем ужинать при свечах. Это сейчас так принято.
   – Но, дорогуша, у нас же есть свечи!
   – Нет, – произнес он непререкаемым тоном. (Он вновь зажег трубку и выпустил могучую струю дыма.) – Они же витые, это вчерашний день. Нужны простые, как были у Рассетов. – (У мадам Дэм стало каменное лицо, Рассеты никогда ее не приглашали.) – И потом, это еще не все, я хочу поменять бутылки с вином. Представляешь, Горетта прислал мне бордо тысяча девятьсот двадцать четвертого года и бургундское двадцать шестого. Это неплохие года, и он решил, что это вполне сойдет. Но я-то хочу потребовать сант-эмильон двадцать восьмого года, шато-лафит тоже двадцать восьмого и бургундское двадцать девятого, это самые лучшие, я бы сказал даже великие, года. – (Столь глубокая осведомленность появилась у Адриана недавно, он почерпнул ее из справочника вин, купленного накануне.) – Чем звонить, поеду-ка я сам туда и немедленно все поменяю. Они хотели меня надуть, но узнают, с кем имеют дело!
   – Да, дорогуша, – выдохнула мадам Дэм, упиваясь мужественностью своего Диди.
   – Еще нужны цветы.
   – Но в саду полно цветов, я просто пойду и сорву!
   – Нет, нужны такие цветы… сногсшибательные!
   – Какие такие сногсшибательные, дорогуша? – спросила она, заботливо поправляя галстук своему герою.
   – Я подумаю. Может быть, орхидеи. Или же кувшинки, которые будут плавать в плоской вазе посреди стола.
   – Но это не будет выглядеть смешно, мой дорогой?
   – На ужинах, которые дает леди Шейни, всегда посреди стола стоит плоская ваза, и в ней плавают кувшинки, Канакис мне как-то рассказывал.
   – Его к ней приглашают? – спросила она, едва не зарычав, как тигрица.
   – Да, – ответил он, кашлянув.
   – Но он же не выше тебя по должности?
   – Нет, но его дядя – министр. Это открывает ему все двери.
   Оба замолчали, и мадам Дэм крутанула очередной раз свою висюльку, внезапно погрустнев при мысли, сколь жалкого мужа уготовила ей судьба. Она вздохнула.
   – Ты не можешь себе представить, как же бедный Папуля был невыносим с утра, все ходил за мной и читал свое руководство. В итоге я его сослала в гостевую комнату, а сама закрылась в своей комнате, чтобы он оставил меня на время в покое. Но, может, он сумеет помочь тебе и выполнить какие-нибудь поручения? Правда, этот бедняга ни на что не годен, у него все получается наперекосяк. Ну что делать, даже без дяди министра ты смог продвинуться, своим собственным умом.
   Она сняла пылинку с рукава приемного сына.
   – Погоди! Не трогай! Я думаю!
   Она притихла из уважения к мыслительному процессу Адриана и воспользовалась паузой, чтобы провести по столику пальцем. Посмотрев на кончик пальца, убедилась, что Марта хорошо вытерла пыль. Дверь была открыта, и до нее донесся голос месье Дэма, который декламировал особенно волнующий отрывок из руководства по этикету: «Когда усястник трапезы разворачивает свою салфетку, он кладет хлеб с левой стороны. Ты меня слысыс, Антуанетта?» «Да, спасибо», – пропела она в ответ. И вновь раздался голос маленького старичка: «Хлеб не резут, а ломают руками. Кусоськи следует отламывать по мере надобности. Не нузно заготавливать несколько заранее!»
   – Вот видишь, Диди, и так все утро! Можешь себе представить, я просто потеряла терпение!
   – Послушай, Мамуля, я хочу, чтобы получился действительно шикарный ужин! Ладно, оставлю за ним право выбирать вина! А самый высший шик – это сухое шампанское во время всего ужина! Я почти уверен, что он именно его и предпочтет, и сразу у него создастся о нас благоприятное впечатление, можешь мне поверить. В общем так, в самом начале ужина я поворачиваюсь к нему, как бы абсолютно естественно: «Какое вино вы предпочитаете, господин заместитель Генерального секретаря, классический вариант или весь вечер шампанское?» Ну, я найду формулировку. Если он выберет шампанское, бордо и бургундское пригодятся нам для другого раза. Ты согласна со мной, что нам не следует считаться с расходами?
   – О чем ты говоришь, такой случай!
   – Только шампанское, это будет очень даже элегантно, вот! Шесть бутылок, чтобы уж точно хватило! Вдруг он не дурак выпить, я в этом вообще-то сомневаюсь, но мало ли. Ох, карамба, каррамба, карррамба!
   – Что случилось, дорогой мой?
   Он встал, подошел к окну, потом вернулся назад к своей приемной матери и уставился на нее с победоносным видом, засунув руки в карманы.
   – Есть идея! И осмелюсь надеяться, гениальная идея!
   В этот момент, грациозно прихрамывая, в комнату зашел месье Дэм – маленький, бородатенький, похожий на детеныша тюленя-белька – с большими круглыми глазами навыкате, такими растерянными за стеклами лорнета, извинился, «сто помесял», открыл светский справочник на странице, заложенной указательным пальцем, поправил лорнет, с которого свисал шнурок, чтоб можно было повесить на шею, и принялся читать:
   – Когда все садятся за стол, следует подоздать, пока будет подано первое блюдо, презде сем есть хлеб. Неприлисьно сразу насять отсипывать от хлеба, как только сели за стол. – Размахивая указательным пальцем, как дирижерской палочкой, он подчеркнул важность следующей фразы. – Неприлисьно такзе есть мезду блюдами больсые куски хлеба, показывая тем самым неудерзымый голод, свидетельсвуюсий о недостатке воспитания.
   – Да, друг мой, прекрасно, – сказала госпожа Дэм, а Адриан тем временем сел и при этом буквально бил копытом от нетерпения, желая высказать свою замечательную идею. – А теперь иди к себе.
   – Я просто ресыл, сто это будет полезно узнать. – Он решился и ринулся навстречу опасности. – Просто ты иногда ес хлеб мезду блюдами.
   – Успокойся, дружок, – ответила мадам Дэм с доброжелательной улыбкой, – я могу таким образом вести себя в семье, а в свете я умею вести себя совсем иначе. Мой отец, слава богу, устраивал приемы. – Она сглотнула слюну в весьма великосветской манере. – Пойдем, ты наденешь смокинг, чтобы в последний момент не случилось какой-нибудь неожиданности, и потом, это займет тебя на некоторое время. Я тебе его расставила, ведь у моего отца не было такого брюшка. – (Посрамленный белёк бесшумно покинул помещение, скользя по паркету войлочными подошвами. Она повернулась к Диди.) – Ты видишь, как мне жилось этим утром. Ну так, дорогой мой, что у тебя за идея?
   – Идея вот такая, – объявил он, встав с места, чтобы подчеркнуть важность этой идеи. Он гордо стоял перед ней, уперев руки в боки, как итальянский диктатор. – Идея вот такая, повторяю. Шампанское – это хорошо, даже очень хорошо, но тут ему решать. Однако есть вещь, которую решаю только я. Это черная икра! – Ощущая себя неотразимым, он выдвинул вперед подбородок, ноздри его трепетали. – Черная икра! – вскричал он, и его глаза затуманились романтической дымкой. – Икра, nec plus ultra кулинарии, самое дорогое из всех блюд! – Он начал декламировать: – На ужине, который устраивает сегодня вечером месье Адриан Дэм, сотрудник Лиги Наций ранга «А», для своего вышестоящего коллеги, господина заместителя Генерального секретаря Лиги Наций, будет черная икра!
   – Но это же ужасно дорого, – протянула госпожа Дэм, хрупкая женщина, трепещущая перед напором любимого.
   – А мне плевать! Мне ценнее дружеские отношения с замом генсека! И потом, это способ упрочить наше социальное положение! Не беспокойся, это хорошее вложение денег!
   – Но мы же начинаем с ракового супа! Это уже рыбное блюдо!
   – А мне плевать! Не станем подавать раковый суп! Раки просто каки по сравнению с икрой! Нет ничего шикарней икры! Поджаренный хлеб, масло, лимон! И икра в промышленных масштабах! «Еще немного икры, господин заместитель Генерального секретаря?» Не каждый же день к тебе в гости приходит самый важный начальник после сэра Джона!
   – Но, дорогой, потом у нас омар зермидор!
   – Термидор, – уточнил он.
   – Я думала, что по-английски…
   – Термидор, от греческого терма, теплота, и дорон – дар или подарок. Будь внимательна, Мамуля, не скажи сегодня вечером зермидор перед нашим гостем!
   – Получится слишком много морепродуктов подряд.
   – Черная икра никогда не бывает лишней! Нет, нет, я стою на своем! Я непоколебим! Икра, икра и только икра! Я не пожертвую икрой ради какого-то там омара! Ты понимаешь, Мамуля, на великосветских приемах едят всего по чуть-чуть. Несколько ложечек супа, маленький кусочек омара. Ты уж оставь мне свободу действий! Икра произведет мощный эффект, поверь! Если уж кто здесь во всем этом понимает, так это я. Между прочим, он может не захотеть омара, возьмет и откажется. А чтобы показать, что я вполне в курсе, подпущу шуточку. «Меню у нас сегодня сугубо морское, господин заместитель Генерального секретаря». Ну, в общем, я поработаю над формулировкой. Икры, икры! И не какой-нибудь паюсной, черной как деготь! Свежей, зернистой, лично от товарища Сталина!
   Он зашагал из угла в угол, засунув руки в карманы жилета, воодушевленный, словно почувствовавший в себе искру божью, о, икра…
   – Кажется, Папуля меня зовет. Подожди, дорогуша, я мигом.
   В коридоре она подняла голову и, глядя на мужа, склонившегося над лестничным пролетом, спросила его с убийственной вежливостью, чего же он хочет.
   – Послусай, заинька, мне так заль, сто я тебя беспокою. Я согласен, сто ты не рассказываес мне меню на весер, стоб сделать сюрприз, но одна вессь меня осень волнует: суп-то будет для насяла или нет?
   – Нет. На званых ужинах не подают суп. – (Она только что узнала это от Адриана, который сам только что выудил эти сведения у Канакисов.) – Слушай, мне тут надо с Диди обсудить важную вещь, и мне нужен покой, ты же знаешь, какие у меня головные боли. У тебя еще есть вопросы?
   – Нет, спасибо, – грустно ответил месье Дэм.
   – Тогда поднимись к себе и попробуй заняться чем-нибудь полезным.
   Бедняжка медленно поплелся по лестнице и попытался найти утешение в туалете первого этажа.
   Сидя безо всякой цели на краю унитаза, он складывал вдоль раз за разом лист туалетной бумаги, пока не получился маленький японский веер; обмахиваясь им, он попытался развеять свое унижение. Наконец он пожал плечами, встал и вышел, вскинув руку в фашистском приветствии.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация