А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Целую ручки" (страница 14)

   ЧАСТЬ ВТОРАЯ

   Живой покойник

   Игнат Владимирович сел в машину и сказал водителю:
   – Домой!
   Когда он ехал к Светлане, то командовал: «В Сокольники». Хотя его настоящим домом была именно квартира Цветика и Мурлыки. Потому что дом – это где живут твои родные и любимые, где твоя душа отдыхает, а сердце ликует, это единственное место на земле, где ты можешь сбросить бронированные доспехи и погладить себя по незащищенной коже. У многих людей нет дома в этом смысле, они не знают, что доспехи можно сбрасывать, они думают, что броня давно стала кожей. Игнат Владимирович сам так думал, пока не встретил Цветика.
   Но сейчас из аэропорта он ехал не к Цветику, а в ненавистную квартиру на Остоженке. Там даже чаю нельзя выпить, кухня отсутствует. Жена Полина была склонна к полноте. Однажды Игнат случайно увидел ее детские фото – толстушка бочкообразная, щеки на плечах лежат. Мать Полины была стопудовым бомбовозом – легче перепрыгнуть, чем обойти. На диету Полина села в последних классах школы и не сошла с нее. Полина не страдала анорексией, методично подсчитывала необходимую ей лично норму белков и углеводов. Тарелки каши, яблока и куска мяса Полине хватало, чтобы обеспечить себя энергией на весь день. Наверное, думал Игнат, остальные калории восполняются желчью, которая у такой злобной особы должна вырабатываться в больших количествах. Полина окончила школу стройной девушкой и с тех пор не прибавила ни килограмма. Ее фигура была доскообразной – плоский зад, невыраженные бедра. Но хорошие стилисты легко маскировали эти недостатки одеждой.
   Игнат Владимирович набрал номер телефона Цветика. Он заранее улыбался, хорошо представляя себе их предстоящий разговор. Цветик скажет, что с тех пор, как он звонил шесть часов назад, ничего не изменилось. И тут же начнет рассказывать о мелких событиях, которые произошли за это время. Мурлыка, конечно, напроказничал: исследовал мусорное ведро, или добрался до бутылочек с шампунем и вылил их на пол в ванной, или раскрасил диски с мультиками. Света забыла выключить пароварку, и котлеты превратились в твердые серые шарики. По телевизору говорили, как опасен повышенный холестерин, Игнату нужно обязательно сдать анализы и проверить свой холестерин. Цветик знала, что он любит слушать звук ее голоса, не важно, о чем она говорит, просто слушать, улыбаться и млеть. Много лет назад Игнат был в гостях у приятеля, чья говорливая жена не закрывала рта. Она несла пургу: про магазинные цены, про сериалы, про болезни соседей, про рецепты с макаронами – нескончаемый поток ненужной информации. Игнат подумал тогда: «Если бы мне пришлось жить с этой трынделкой, я задушил бы ее на второй день». Приятель отупляющей словоохотливости жены не замечал. А теперь Игнату мелочи и пустяки, о которых щебечет Цветик, кажутся милыми и забавными.
   Он не станет говорить Цветику, что чертовски устал. Он плохо переносит смену часовых поясов, перелет с африканского континента длился почти сутки с остановками на заправку. Голова гудит, ноги тяжелые, во всем теле противная слабость. Никаких жалоб Цветик не услышит. Игнат избегал любых упоминаний о симптомах, которые свидетельствовали о возрасте. Он только в очередной раз, оправдываясь за свое отсутствие, скажет, что не лететь на эту дурацкую охоту не мог. Его статус предполагает выполнение определенных действий, участие в ряде мероприятий. Он как патрон в обойме – сидеть нужно крепко. Выскочил – тебя тут же заменили. Цветик, умница, все поймет. И лукаво спросит: «А подарочки? Ты нам привез подарочки?» «Какие подарочки? – притворно удивится Игнат. – Ой, я как-то не подумал, извини!» В багажнике автомобиля лежит большой саквояж – сувениры для Светика и Мурлыки. Они будут кататься в машине до завтрашнего вечера, пока, наконец, Игнат не отправится в Сокольники. «У-у-у! – разочарованно протянет Цветик, прекрасно зная, что с пустыми руками он не явится. – А как же шкура тигра или бивень слона? Или хоть копытце антилопы?» Они еще несколько минут поиграют в милую игру: Цветик якобы упрекает, он вроде бы оправдывается. Потом снова перейдут к Мурлыке, его прививкам, к тому, что говорит педиатр.
   До рождения сына Игнат пребывал в тихом подспудном страхе. Когда родился малыш, крепкий и здоровый, его осмотрели, а потом взяли на постоянный патронаж светила отечественной педиатрии. Игнат платил громадные деньги, но даже за большие гонорары доктора не могли найти у Мурлыки отклонений. Надо отдать им должное – пытались вразумить сумасшедшего папашу. Они каждый день имели дело с больными, очень больными, безнадежно больными детишками, а этот карапуз был эталоном детского здоровья. Их, докторов высокого ранга, участия не требовалось. Но Игнат Владимирович стоял на своем, хотя и не признавался, чего именно опасается. Он боялся повторения у Мурлыки того же диагноза, что был у дочери Лены Храпко. Игнат не помнил имени той девочки с церебральным параличом, он давно вычеркнул ее из памяти. Но если бы у Мурлыки по вине отца проявился дефект нервной системы, это был бы страшный удар. С рождением сына Игнат не пережил взрыва отеческой любви. Взрываться было нечему. Но Игнат по-своему любил Мурлыку, гордился тем, что в немолодые годы смог произвести на свет здорового наследника. Умилительный и трогательный Мурлыка вызывал только положительные чувства. Ведь Игнат был счастливо лишен неприятных тягот отцовства – замученной усталой жены, бессонных ночей, постоянных тревог и бесконечных мелких проблем. Его отцовство было исключительно комфортным. Не удавалось только уговорить Цветика взять няню, чтобы чаще оставаться наедине. Цветик никак не решалась доверить свое драгоценное чадо постороннему человеку.

   Шли гудки, Цветик долго не отвечала. Игнат терпеливо ждал, он думал, что будет болтать с Цветиком, пока машина не подъедет к дому на Остоженке. Но получилось иначе.
   – Да, алло! – наконец ответила Цветик. – Извини, не могу разговаривать. Мурлыку купаю.
   Что-то в ее голосе показалось Игнату странным. Она торопилась, но говорила с паузами, точно выдавливая из себя слова.
   – Секунду! – попросил он. – Как вы там?
   – Нормально. Пока!
   Цветик отключилась. Игнат убрал трубку от уха. Может, опять мамаша Цветика какой-нибудь фокус выкинула? Пока Игната ситуация устраивала: училка объявила бойкот и носа не кажет. Но Цветик переживает, шлет мамочке письма и фото внука.
   Как у любой счастливой пары, у них были свои словечки, шутки, присказки, намеки. После визита Светиной мамы, устроившей отвратительную сцену, слово «геронтофилия» в их общении приобрело насмешливый оттенок.
   – Что с меня, геронтофилки, взять? – спрашивала Света, когда из ее рук выскальзывала ваза муранского стекла.
   – Без этих побрякушек, – говорил Игнат, застегивая на шее Цветика бриллиантовое колье, – ты не настоящая геронтофилка.
   Они обратили в шутку приговор Светиной мамы. Был ли приговор справедлив? Возможно. И неважно. Если имелись у Светы признаки геронтофилии, то они сделали счастливым Игната. Но ведь и Свету тоже! Когда два человека влюблены, здоровы, радостны, зачем их счастье переворачивать с ног на голову, искать гнильцу в корнях? Это может делать только человек, сам внутренне неудовлетворенный, недобрый и завистливый. Вроде мамы Цветика.

   Игнат Владимирович вышел из машины и поднял голову – окна его квартиры темны. Полины нет дома. Это было не хорошо и не плохо – никак. Они давно имели разные спальни, они были партнерами по бизнесу, соратниками, с большой натяжкой их можно было назвать друзьями. Между ними не существовало душевной близости, врастания друг в друга, которые бывают даже у тех пожилых пар, что вечно ссорятся. Игнат и Полина никогда не ссорились, не досаждали один другому личными проблемами. Я тебя не посвящаю в свои трудности, но и ты уволь меня от собственных. Все честно. Они говорили в основном о бизнесе, капитале, политике, перестановках во власти, людях влияния. Они шли в одной упряжке, и воз, который они тащили, стоил того, чтобы не размениваться на бытовые мелочи.
   До недавнего времени Полина не раздражала Игната, и он считал свою семейную жизнь идеальной. Отсутствие кухни в квартире – мелочь по сравнению с нервотрепкой, которую устраивают многие жены своим супругам. Теперь же Полина стала главной проблемой Игната. Жена была даже не занозой, сидящей в печенке, а ржавым металлическим ломом, пригвоздившим его к старой жизни. Он не мог уйти от Полины без очень серьезных финансовых потерь. Это равносильно тому, как если бы он решил забраться на лестницу из десяти ступеней. Сейчас он на седьмой, после развода скатится на вторую. Полина окажется там же и сделает все мыслимое и немыслимое, чтобы толкнуть Игната еще ниже, а самой подняться.

   Когда на перестроечной волне был дан зеленый свет кооперативному движению, Игнат запрыгнул в первый поезд. Он не занимался ерундой вроде ресторанов или предприятий службы быта, а создал торгово-закупочный кооператив. Товары скупались на государственных базах и предприятиях, продавались в три, пять, а то и в десять раз дороже. Второй золотой жилой был экспорт за рубеж сырьевых ресурсов по демпинговым ценам. Страна богатая, ресурсов – хоть объешься. Правоохранительным подразделениям, призванным бороться с экономическими преступлениями, с самого верха была дана команда «не мешать кооперативам». Министр внутренних дел Власов издал Указание № 10, согласно которому милиции запрещалось не только проверять кооперативы, но даже заходить в их помещения. Поэтому налогов практически не платили. Однако, как мухи на мед, на большие деньги стали слетаться бандиты. Игнат криминал терпеть не мог, брезговал урками в малиновых пиджаках, с золотыми цепями на груди. Кроме того, Игнат уже понял, что его очень большие доходы – это бирюльки. Пока народ тешится ваучерами, наверху идет очень серьезный распил настоящего богатства. Попасть в круг внимания пильщиков Игнат мог только через Полину, с которой познакомился на банкете. Она, по профессии медсестра, влюбила в себя одного из партийных бонз, когда тот лежал в кремлевской больнице. И скоро стала любовницей, близким доверенным лицом старикана. Он бы, конечно, не оставил Полину бедной, но на серьезный куш медичке рассчитывать не приходилось. Иное дело, когда у Полины появился муж – успешный молодой кооператор, в прошлом комсомольский и профсоюзный работник, – биография подходящая, манеры деликатные, но хватка чувствуется. Игнату не передали в управление банк или нефтяные скважины, однако несколькими лакомыми кусочками порадовали. С самого начала их с Полиной бизнес был многопрофильным, разрастался вширь, назывался Группа компаний «ПИК» – Полина и Игнат Куститские. Они много, сутками, работали. Требовалось научиться тому, что не узнаешь ни в каких университетах, в том числе и в зарубежных. Реалии российской экономики переходного периода не имели ничего общего с классическим капитализмом. Учиться можно было только методом проб и ошибок, желательно – чужих.
   Поженившись, Игнат и Полина не испытывали друг к другу пламенных чувств, но симпатия была, и с интимной жизнью все обстояло нормально. В старом офисе при кабинете Полины была комната с диваном, в которой они нередко закрывались в середине дня. Внезапную потребность в сексе вызывало не взаимное влечение, а выбросы адреналина, которые провоцировались победами и поражениями. Да и вечная взвинченность нервов в борьбе за место под солнцем требовала обратной раскрутки. Угасание половой активности было обоюдным, постепенным, естественным, без трагедий, упреков, обид. И ей, и ему хотелось реже, потом все реже и реже, потом вообще расхотелось. Отдельные спальни в новой квартире – это дополнительный комфорт для обоих, а не чья-то возрастная прихоть.

   Игнат Владимирович открыл своим ключом дверь квартиры, шагнул вовнутрь, вкатил чемодан на колесиках, включил свет, снял верхнюю одежду. И пошел прямо в ванную. Сейчас под душ – и спать. Надо отдохнуть, устал как собака. Но помыться обязательно – Игнат был крайне чистоплотен.
   В ванной он раздевался, бросая вещи в кучу на пол. Домработница разберется – что стирать, что в химчистку. Голый Игнат Владимирович шагнул в сторону душевой кабинки и краем глаза различил на зеркале над раковиной цветную карточку. Он подошел к раковине. Узкой полоской скотча на зеркало было приклеено фото. Лукаво и счастливо улыбаясь, на Игната смотрела Цветик, кормящая грудью Мурлыку. Игнат похолодел и вспотел одновременно. Поры на его коже выстрелили холодным потом, вызвавшим дрожь во всем теле. Игнат затравленно оглянулся по сторонам. Фото были везде: на кафеле, на дверцах душевой кабины, даже на крышке унитаза. Цветик с Мурлыкой, Игнат с сыном, они втроем. Игнат не заметил этой фотовыставки сразу, потому что раздевался в полусонном состоянии, с трудом не давая глазам закрыться. Теперь сон пропал. Нагой Игнат крутился в центре ванной, как затравленный пойманный медведь, с которого сбрили шерсть. Его перестали держать ноги. Игнат подошел к ванне и сел на бортик. Мокрые от пота ляжки скользнули, Игнат не удержался и рухнул к ванну. Он шлепнулся задницей, больно ударился затылком о противоположный бортик и распластался в нелепой позе. Игнат взвыл: от боли, от унижения, от того, что его тайна раскрыта, от сознания тех проблем, которые теперь покатят на него снежной лавиной. Он перекинул ноги в ванну и вдруг забыл, как выбраться из корыта, барахтался на дне. Зачем-то встал на четвереньки и попробовал выползти, перекинув руки через бортик. Не получилось, чуть не разбил башку, теперь уже в лобной части.
   – Не сходи с ума! – приказал себе Игнат. – Вставай! Шагай!
   Он вылез из ванны и сорвал с вешалки халат.
   – Сука! Ах, сука! – посылал Игнат проклятия жене.
   Он дотронулся пальцами до затылка и посмотрел на них – крови не было. Игната всегда в фильмах раздражало, когда герой или героиня, получив трагическое известие, начинали заниматься ерундой. Например, говорили: «У меня сегодня зуб сломался» или «Надо посмотреть, не убежала ли каша на плите». Вся семья погибла, а он о каше думает.
   Понятно, что авторы фильма хотели показать на контрасте реакцию на шокирующий удар. Игнату подобные психологические выкрутасы казались недостоверными. Но теперь он сам, когда его персональные небеса обетованные рухнули на землю, почему-то думал не о клубке проблем, а о шишке, которая пухла на затылке. Надо холод приложить. В баре есть сделанный на заказ морозильник размером с почтовую посылку. Исключительно для льда, который бросали в коктейли.
   Игнат бродил по квартире, соображая, во что бы завернуть кусочки льда. Носовой платок подойдет. Где лежат чистые носовые платки? Забыл. Носовые платки хранятся в… в…
   В комоде в его спальне, верхний ящик. Игнат достал накрахмаленный до хруста и разглаженный до пластиковой скользкости носовой платок. Выглядит красиво, но сморкаться или пот вытирать неудобно. Давно следовало сказать домработнице Любе, чтобы сбавила пыл по превращению утирок в пергаментные листы. Мысли мелкие, ничтожные, пустяковые кружили в голове Игната, когда он сидел в кресле, прижав платок со льдом к шишке. Он точно трусил подумать о главном, боялся идти в бой, отсиживался в окопах пустопорожних размышлений. Холодная вода стекала с затылка на спину, халат распахнулся, и в зеркальной панели на противоположной стене Игнат видел свои голые, по-бабьи толстые ляжки с несолидным темным клубком в глубине.
   Игнат резко встал, бросил платок со льдом на журнальный столик, нашел телефон, набрал номер жены.
   – Что все это значит? – спросил он, не здороваясь, когда Полина ответила.
   – Добрый вечер, Игнат! Ты дома? Как долетел?
   – Что все это значит, я спрашиваю? – повысил он голос.
   – Ты только видел или уже читал? – спросила Полина.
   – Что читал? – не понял Игнат.
   – У тебя в спальне на прикроватной тумбочке, – ответила жена и отключилась.
   С нехорошим предчувствием Игнат поплелся в спальню.
   На тумбочке лежала книга в черном бумажном переплете. Фамилия автора отсутствовала, но название было выдавлено крупными буквами кроваво-красного цвета – «Когда скелеты выпадают из шкафов».
   Полина совершила чудеса оперативности, выпустив в небольшой типографии рукопись в виде книги ограниченного тиража. Точнее, чудо совершили деньги Полины, щедро заплаченные верстальщикам и печатникам.
   Игнат потерял счет времени, начав читать, не мог оторваться, пока не перевернул последнюю страницу. Он то покрывался липким потом, то истерически хохотал, то стискивал зубы и бормотал ругательства, то жмурился и мотал головой – надо же сочинить такую ересь. Последняя глава была особенно отвратительной. Читая про совращение глупых девиц и про собственные сексуальные пристрастия, Игнат испытывал рвотные позывы. Ему было глубоко наплевать на бывших жен, но надругаться над его любовью к Цветику! За это автор заслуживал смертной казни. Хотя автор сего так называемого литературного труда был безнадежно больным на голову, клиническим шизофреником.
   С другой стороны, бред в его книге соседствовал с реальными фактами. Фактов – пшик, только имена бывших жен, все остальное – больная фантазия. И оформлена она в книгу – не файл компьютерный, не рукопись, а настоящая книга. Игнат заглянул в выпускные данные – тираж не указан, отпечатано в типографии ЗАО «Пересвет», адрес белорусский. Липа. Отыскать их практически невозможно. Хотя, кто заказчик, гадать не приходится.
   В книге отсутствовал славный период жизни с Полиной. Чего она добивается, ясно. Оружие – вот оно, известно. Расчехлила боеголовки и устрашает? Мерзко и глупо. Ничего умнее придумать не могла? Станет этот опус подсовывать нужным людям? Игнат прекрасно знал цену печатному слову. Пусть это слово трижды вранье, ахинея и бред, пусть никто ему не поверит, но осадок останется и шлейф потянется. И все-таки Игнат справится с подобным демаршем. Обратит в шутку. И еще неизвестно, кто станет забавнее – прототип или заказчица пасквиля.
   Игнат усмехнулся, а через секунду его губы задергались от страха: вдруг Полина эту книгу Цветику передала? Бедная девочка могла неправильно все понять, страдать и переживать. Игнат посмотрел на часы – половина пятого. Звонить Цветику слишком рано. А для звонка помощнику никаких ограничений не существует. Шизоидный автор без встречи с бывшими женами Игната не мог наковырять информации.
   Помощник Игната Владимировича спросонья не мог сразу узнать начальника. Пришлось прикрикнуть на него, чтобы навел соображалку на резкость, взял ручку и записал фамилии трех женщин. Все живут в городе Багров, через двадцать минут Игнат Владимирович должен получить номера их телефонов.
   Он пошел в ванную и, прежде чем стать под душ, сорвал все фото. Не удержался и несколько минут рассматривал их одно за другим. Но полностью насладиться созерцанием не давал вопрос: как Полина достала эти снимки? Наняла детектива? Грабителя? Лично познакомилась с Цветиком? Ах, жаль, что сейчас звонить любимой – только пугать ее.
   Ничего, прорвемся, рассуждал Игнат, стоя под душем, намыливаясь, набирая в рот воды и с напором, через зубы, выплевывая. Полина встала на тропу войны. Она получит войну. Она думает, что его можно переиграть, запугать самодельными низкопробными книжонками. Столько лет вместе, а жена как будто не знает, что в экстремальной боевой ситуации Игнат прет как танк – не остановишь. Полина решила, что он рассиропился, постарел, устал, потерял хватку. Он действительно долго не предпринимал никаких шагов для юридического и финансового оформления нового статуса. Ему было очень хорошо и не хотелось ничего менять. Затянул решение проблемы. Только рыпнулся – стал тайно вить гнездо за рубежом, аккумулировать денежные потоки, – Полина узнала и бросилась в атаку. Игнату было за что бороться – за Цветика, за Мурлыку, за их общее счастье. А ради чего суетилась престарелая медичка в искусственном обличье Барби?
   За последние годы бывшая медсестра Полина превратилась в успешного менеджера, Игнат это прекрасно знал. Но сейчас ему казалось несправедливым, что Полина – ржавая внутри и покрытая снаружи слоем полированной стали – претендует на место под солнцем. Набрав воды в рот, Игнат цыркнул на кафель, представив лицо жены. Плевал я на тебя, андроид!
   Зазвонил телефон, но Игнат не торопился снимать трубку. Причесался, надел спортивный костюм. Прислушался к себе – несмотря на тяжелый перелет, бессонную ночь, он чувствовал себя энергичным и бодрым. Все болезни от нервов, но бойцовский настрой тоже от нервов. Психическое угнетение или эмоциональная встряска – две стороны одной медали. Снова звонок.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация