А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Целую ручки" (страница 12)

   Во второй части разговора Леонид Иосифович жестко и безоговорочно потребовал отдать ему дневник Светы для уничтожения. Фантазии девочки – бомба замедленного действия, способная в клочья разнести его жизнь в любой момент. Поэтому Леонид Иосифович пригрозил Анне Юрьевне увольнением, разбором поведения Светланы Бондаревой на педагогическом совете (чего он никогда бы не сделал) и прочими карами, включая помещение Светы в психбольницу. Анна Юрьевна принесла ему дневник.
   Полгода Света не ходила в школу, училась экстерном. Учителям и одноклассникам было сказано, что у Светы редкое заболевание суставов. Каникулы перед одиннадцатым классом Света провела в деревне, мама сняла дачу в сельской глубинке. Там была потрясающе красивая природа, коровье молоко, ягоды с куста, фрукты с дерева, овощи с огорода. И тьма комаров, оводов, слепней. Света поняла, что выздоравливает, когда ей стали досаждать комары. В начале каникул на летающих кровососов она не обращала внимания: хотите кусать – кусайте. В деревне Света приняла твердое решение уехать из родного города в Москву – от мамы, от Леонида Иосифовича, от воспоминаний. С начала учебного года Света принялась упорно готовиться к вступительным экзаменам в столичный институт. Мама не могла нарадоваться, она всегда любила отличников, потому что те труженики. Дочь десять лет была середнячком, хорошисткой, а тут вдруг стала демонстрировать чудеса усидчивости и повышенной успеваемости. Педагоги шутили: «Всем бы ученикам такую болезнь суставов».
   Света избегала Леонида Иосифовича, когда он приходил в класс, старалась не встречаться с ним глазами. Ее любовь была раздавлена чудовищным стыдом. Но на самом дне плескалась благодарность и признательность – директор не посмеялся над Светиными чувствами и не сделал их достоянием общественности.
   На выпускном вечере, получая из рук Леонида Иосифовича аттестат, Света тихо сказала:
   – Простите меня!
   – Будь счастлива, девочка! – отечески погладил ее по плечу директор.

   Рассказывая Антону, что, впервые увидев Игната, она застыла истуканом, Света преувеличивала, как преувеличивают все влюбленные значимость первой встречи. Но Игнат, безусловно, понравился ей – представительный седовласый мужчина, в котором чувствовались уверенность, достоинство. Игнат выглядел барином, но его барство и чванство Света приняла за мужество, силу и благородство. Игната в тот момент волновали только проблемы с пищеварением, но он все-таки заметил интерес в глазах официантки и принял Свету за искательницу богатого покровителя. Таких искательниц – Игнат называл их золотодобытчицами – в Москве было навалом, они мухами на мед липли к состоятельным мужчинам. Иногда казалось, что нормальные девушки вымерли как вид. Игнату пришлось задержаться в кафе, периодически посещать туалет, ждать водителя с лекарствами из аптеки. Потом Игнат скажет, что это был самый восхитительный, прямо-таки судьбоносный понос в его жизни. Официантка несколько раз подходила к его столику, она прекрасно видела, куда время от времени удаляется клиент, но в ее глазах не было ни тени насмешки, только смесь робости и восхищения. Обычно в глазах золотодобытчиц легко читались призыв, согласие и обещание райских наслаждений – все под соусом жеманства и кокетства. От официантки с бейджиком «Светлана» на груди за версту несло простодушной наивностью, но кокетством не пахло. Когда Игнат уходил, девушка не попыталась намекнуть на возможность продолжения знакомства. У дверей Игнат оглянулся – она смотрела ему вслед со щенячьей печалью. Поймала взгляд Игната и тут же отвернулась. Через два дня, неожиданно для самого себя, он велел водителю повернуть к тому самому кафе. Игнат не замечал за собой импульсивных поступков последние тридцать лет. Он нашел объяснение своему порыву: интересно посмотреть, насколько выросло артистическое мастерство золотодобытчиц. Или это была не игра?
   Точно не игра! Девушка вспыхнула, узнав Игната, и потупила голову, чтобы скрыть румянец. Игнат долго листал меню, задавал вопросы о блюдах и откровенно, даже цинично рассматривал Светлану. По современным стандартам, не красавица: ростом не вышла и лицо простовато. Но если отбросить к черту все стандарты, то девушка была чудо как хороша. Чистая, свежая, как бутон. Не зря девушек молочной спелости сравнивают с бутоном. Когда эта роза распустится, знатоки ахнут. Игнат заказал только стакан воды, как бы намекая, что пришел сюда не питаться, и оставил в книжечке со счетом щедрые чаевые.
   Света догнала его на улице, около машины:
   – Погодите! Вы забыли сдачу!
   – Я ничего не забыл. Это ваше.
   – За что? За стакан воды? Нет, возьмите!
   – Не хотите со мной завтра поужинать?
   Света растерялась, уставилась на Игната так, словно он предложил ей участвовать в конкурсе красоты с гарантированной победой.
   Игнат покровительственно улыбнулся:
   – Во сколько вы завтра заканчиваете?
   – В одиннадцать.
   – Поздновато, конечно, да теперь не отвертеться, предложение сделано. До завтра, официантка Света!

   Свете никогда не приходило в голову, что она стала подарком судьбы для Игната. Конечно, она знала, что Игнат боготворит, любит ее, постоянно доказывая это словами и поступками. Но все-таки в глубине ее души покоилось убеждение, что это он, Игнат, осчастливил ее, обратил внимание, согрел, защитил, превратил ее жизнь в лучший из снов. Когда он первый раз поцеловал ее, Света почти лишилась чувств. Она услышала запах, давно забытый, из детства: легкая смесь табака, одеколона и еще чего-то мужского, без названия, но колючего, как щетинки на его лице, – запах отца.
   – Папочка! – прошептала Света и обмякла в руках Игната.
   Он болезненно скривился и едва не выпалил: «Ты меня еще папиком назови!» Хорошо, что прикусил язык. Девушка находилась на грани обморока, едва держалась на ногах. И это была, без сомнения, эйфория. От одного его поцелуя! Папочка так папочка. Многие женщины в момент экстаза вопят: «Ой, мамочка!» «Папочка» нисколько не хуже «мамочки», даже логичнее. Да и плевать ему на логику, когда такая девушка млеет в его объятиях.

   Света не рассказывала маме о романе с Игнатом. Но, когда дочь приезжала на каникулы, Анна Юрьевна прекрасно видела, что Света изменилась. Порхает, поет, дурачится, смеется, чересчур восторженна. Так себя ведет только влюбленная девушка. Мама приставала с вопросами, Света отнекивалась: «У меня никого нет». Заверяла, что все у нее в порядке: сессию сдала хорошо, на работе платят регулярно, из общежития переехала, снимает с подружками квартиру. Света долго не задерживалась – два-три дня и уезжала, ссылаясь на то, что официанткам длинных отпусков не дают, а за эту работу надо держаться. На самом деле Света давно бросила работу в кафе, Игнат снял ей однокомнатную квартиру, свозил в Париж и в Рим, зимой они летали погреться на тропическом пляже и покупаться в лазурном море.

   Мама несколько раз звонила Свете на сотовый телефон, включался автомат и что-то говорил на иностранном языке. Когда мама, наконец, дозвонилась и поговорила с дочерью пять минут, со счета сняли несусветные деньги – четыреста рублей. Мама возмутилась и отправилась в телефонную компанию. Там ей ответили, что операция по списанию средств со счета произведена в соответствии с тарифом на международный звонок. Анна Юрьевна настаивала на том, что за границу не звонила, утверждала, что произошла ошибка, требовала вернуть деньги. В итоге ей дали компьютерную распечатку, из которой следовало, что в момент звонка дочь Света находилась на Мальдивах.
   «Где это? – спрашивала себя Анна Юрьевна по дороге домой. – Как ее занесло на Мальдивы? Почему мне ничего не сказала?» От нехорошего предчувствия сжималось сердце. Мама решила ехать в Москву. Но вырваться смогла только через пять дней, поменявшись уроками с другими учителями. Свету мама не предупредила, хотела нагрянуть внезапно. Это ей удалось в полной мере.
   Едва поезд прибыл в столицу, Анна Юрьевна набрала номер Светы:
   – Здравствуй, дочь! Скажи мне свой адрес!
   – Мама? Привет! Зачем тебе мой адрес?
   – Я стою на Курском вокзале.
   – Почему? – растерялась Света.
   – Приехала тебя навестить. Ты не рада?
   – Да, да! Конечно, рада.
   Дочь продиктовала адрес и объяснила, как добраться на метро.
   Свету давно мучило, что она скрывает от мамы свои отношения с Игнатом. Он не просил соблюдать тайну. Игнат был безразличен к окружению Светы: ее мама, родственники, подруги, преподаватели в институте не попадали в сферу интереса или даже любопытства Игната. Ему нужна была Цветик в изолированном варианте, без шлейфа родственных или дружеских привязанностей. Света не говорила маме об Игнате из чувства самосохранения, интуиция подсказывала, что маме очень не понравится ее связь с великовозрастным мужчиной. Но когда-то мама должна узнать правду, и сейчас самый подходящий момент.
   Света трусила, она уже привыкла прятаться за спину Игната, поэтому позвонила ему:
   – Ко мне мама едет. Я боюсь.
   – Она кусается или имеет обыкновение пороть тебя?
   – Что-то вроде этого.
   – Серьезно? – поразился он.
   – Не в буквальном смысле, но вполне действенно. Игнат, я боюсь! – повторила Света.
   – Через час буду у тебя.
   Мама приехала раньше. Прошлась по квартире. Мама думала, что студентки снимают дешевое жилье на окраине. А тут была уютная квартира-студия с выгороженной кухонькой и единственной большой тахтой. Другими студентками здесь и не пахло.
   – Сколько стоит эта квартира? – спросила мама.
   – Сорок пять тысяч рублей в месяц. – Света решила быть во всем откровенной.
   Мама резко развернулась и уставилась на дочь. Сумма в три раза превышала месячный оклад Анны Юрьевны.
   – Тебе снимает эту квартиру любовник?
   – Ее снимает человек, которого я очень люблю. Игнат замечательный, самый лучший! Мама, я счастлива! Порадуйся за меня!
   – Радоваться тому, что дочь стала содержанкой?
   – Не говори так! Мы любим друг друга. И разве лучше было бы, поселись мы в трущобе?
   – Живи хоть во дворце. Но если ты скрывала вашу связь от меня, значит, тут не все чисто. Почему ты врала мне?
   – Я не врала, просто не говорила.
   – Это одно и то же. Он женат?
   – Да.
   – И разводиться не собирается?
   – Я не знаю.
   – Как это не знаешь?
   Света действительно никогда не спрашивала Игната, собирается ли он жениться на ней. Было видно, что Игнат безумно любит ее; чтобы не расставаться со своим Цветиком, он отдал бы все. Вернее, не все. Какой-то маленький, но очень важный якорь держал Игната в семье.
   – Мама! Почему ты не доверяешь мне? Почему не хочешь разделить мое счастье?
   – Посмотрим на твое счастье.
   Чтобы на него посмотреть, Анне Юрьевне было достаточно повернуть голову. Игнат, открывший своим ключом входную дверь, незаметно вошел в комнату.
   – Мама, это Игнат! – представила его Света и замолкла, не успев назвать имя мамы.
   Мама вдруг испустила отчаянный стон, схватилась за горло. Игнат вздернул брови: на него никогда не смотрели с подобным ужасом и гадливостью. Он даже невольно провел рукой по щекам – не покрылся ли прыщами.
   – Старик! – прошептала мама. – Опять!
   – Что значит «опять»? – строго спросил Игнат. – И кто старик? Почему вы смотрите на меня как на урода?
   – Опять, – эхом отозвалась Света.
   Она как будто бы снова оказалась в кабинете директора школы, где мама, обычно сдержанная и строгая, клокотала от ярости.
   Эффект дежа вю обрушился и на Анну Юрьевну. Только теперь не было сомнений в характере отношений дочери и этого старика.
   Не отвечая Игнату, Анна Юрьевна быстро заговорила, обращаясь к дочери:
   – Светочка! Ты больна! У тебя геронтофилия, тебя тянет к пожилым. Это можно вылечить, я найду специалистов.
   – Я здорова!
   – Послушайте!.. – встрял Игнат.
   – Заткнитесь! – рявкнула мама. – Доченька! Геронтофилия обычно связана с переживаниями детства, с растлением, развращением детей взрослыми, – шпарила как по написанному мама, в голове которой прочно засели сведения из книги по сексопатологии. – Развратные действия взрослого в отношении девочки при условии возникновения у нее приятных ощущений, в особенности оргазмических, ориентируют ее в будущем на половую связь с пожилыми. Скажи мне, это был отец? Он трогал тебя? Ласкал?
   Света вспыхнула и едва не выпалила: «Мама, ты дура!»
   – Мама! Прекрати говорить мерзости! – выкрикнула Света.
   Подбежала к Игнату, он обнял ее за плечи. Свету била мелкая дрожь.
   Игнат знал, что мать Светы по профессии учительница. Провинциальная тупая училка, которая заявилась сюда и ставит доморощенные диагнозы. Вышвырнуть бы ее вон! Жаль, нельзя, все-таки родительница Цветика.
   – Успокойтесь, пожалуйста! – сказал он. – Как вас?
   – Анна Юрьевна, – подсказала Света.
   – Анна Юрьевна, давайте присядем и поговорим спокойно.
   – Мне не о чем с вами разговаривать! Вы воспользовались заболеванием моей дочери! Вы негодяй и извращенец!
   – Я попросил бы вас быть осторожнее в выражениях!
   – Мама, я тебя умоляю! – заплакала Света.
   – Хорошо! – Анна Юрьевна с трудом взяла себя в руки. – Значит, вы, Егор…
   – Игнат, – поправила ее дочь.
   – Не важно. Вы, Игнат, собираетесь жениться на моей дочери?
   – Это вопрос времени, – нехотя ответил Игнат.
   – Сколь долгого времени? – допытывалась Анна Юрьевна. – Неделя, месяц, год, пятилетка? Или Света завтра вам надоест и вы купите другую малолетку? Для вас это привычное дело? И средства имеются?
   – Знаете, если бы вы не были матерью Светы…
   – Но я ее мать! И я не позволю коверкать судьбу моей дочери! Чтобы после вас она скакала по кроватям старперов!
   «Придушить бы гадину! – подумал Игнат. – Угораздило Свету родиться от этой безумной каракатицы. Наверное, по-черному завидует дочери, а несет про геронтофилию».
   – Анна Юрьевна! – сказал он. – Боюсь, сегодня у нас разговора не получится. Вам нужно остыть, переварить информацию и встретиться с нами в другой раз.
   – Выгоняете меня? Я уйду только с дочерью. Света, собирай вещи!
   – Мама! Я никуда и никогда не уйду от Игната.
   Он улыбнулся и поцеловал ее в макушку. Анну Юрьевну передернуло от отвращения.
   – Мне нужно сказать вам обоим очень важное, – продолжала Света. – Как жаль, что в подобной ситуации. Но все-таки! Я жду ребенка.
   И у Игната, и у Анны Юрьевны новость вызвала приступ онемения. Но мама быстрее пришла в себя.
   – Сделай аборт! – велела она. – Не рожай дебила от этого старика!
   «Дебил» был последней каплей. Игнат и так долго сдерживался.
   – Вон отсюда! – показал он на дверь Анне Юрьевне. – Немедленно убирайтесь! Или я за себя не отвечаю.
   – Дочь? – воскликнула Анна Юрьевна.
   – Мама, уходи, пожалуйста! – Света упала на грудь Игнату и разрыдалась.
   Она не видела их немого диалога. Сжав кулаки, Анна Юрьевна двинулась на Игната.
   – Убью! Пошла вон! – проговорил он, беззвучно шевеля губами.
   Анна Юрьевна застыла. Убьет, сомнений нет. Такой на все способен. Она выскочила из квартиры не потому, что боялась за свою жизнь, она не хотела делать соучастницей преступления дочь.
   За Анной Юрьевной не успела захлопнуться дверь, а Игнат уже забыл о Светиной маме. Он утешал Цветика, говорил ей ласковые слова и думал о ребенке. Он никогда не любил детей, а воспоминание о приплоде Лены Храпко бросало его в дрожь. Но Цветик – другое дело. С ней вообще все по-другому, не так, как прежде, а так, как не мечталось. Счастье, теперь понял Игнат, это не достижение цели или мечты, это негаданный подарок небес. Ребенок еще больше привяжет Цветика к нему. Игната неотступно терзала ревность: вон их сколько вокруг – молодых, резвых прохиндеев. Ребенка можно будет отдать няне. Слышал, что их теперь по двое нанимают – няню ночную и дневную. Да хоть дюжину!
   – Ты у меня теперь стала матрешечкой, – нежно шептал он Свете на ухо. – Внутри моего любимого человечка еще меньший человечек.
   – Будешь любить его? – сквозь слезы, но со счастливой улыбкой спросила Света.
   – Обязательно!
   Ему ничего не стоило изобразить искренность. Лукавить Игнат научился с пеленок.

   Света звонила маме, но та бросала трубку. Света писала маме, но ответов не получала. Света продолжала упорно писать, а когда родился Мурлыка, регулярно высылала фотографии внука. Анна Юрьевна ждала письма, зачитывала их до дыр, накупила рамок и увесила стены портретами Илюшеньки. Анна Юрьевна не могла сделать шаг навстречу дочери, потому что была очень гордой. Гордость – ее стержень ствол. Выдерни стержень, конструкция рухнет, спили ствол – и дерево погибнет.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация