А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Секрет брата Бога" (страница 1)

   Грег Лумис
   Секрет брата Бога

   Памяти Линоры Холломэн. Я лишился самого преданного своего читателя
   Copyright © 2009 by 594, LLC

   Пролог

   I

   Ватикан
   Август 1510 г.
   Отец Симон наконец-то нашел ключ.
   Собственно, не то чтобы именно нашел – скорее позаимствовал, взял без ведома хозяина и держал столько времени, сколько потребовалось для изготовления копии. Между прочим, это обошлось ох как недешево.
   Лишний повод подозревать этого самого Буонарроти.
   С какой стати простому ремесленнику, какому-то там живописцу пожаловали комнату с таким затейливым замком в двери? Пресвятой отец чрезмерно мирволит и другим ремесленникам, работающим на строительстве новой ватиканской базилики Святого Петра. Но таких сложных ключей нет ни у кого. Впрочем, мало у кого из них вообще есть ключи.
   Действительно, зачем плотникам, каменщикам и прочему сброду запирать свои комнаты? У простолюдина может быть разве что запасная рубаха да овчина для защиты от непогоды, но мало кому из них придет в голову запирать свои «богатства» на ключ.
   А вот Буонарроти не такой. Пять лет назад взял да и сбежал из своей жалкой мастерской на пьяцца Рустикуччи – место отнюдь не из тех, где селятся уважающие себя люди, – во Флоренцию. И вернулся, чтобы вновь заняться брошенным делом, лишь после оживленной переписки и личного требования самого папы Юлия II. И папа, вместо того чтобы примерно покарать наглеца, облагодетельствовал его особыми привилегиями.
   А ведь Буонарроти, во-первых, известен вовсе не как живописец, а как скульптор.
   Во-вторых, этот тип самого дурного нрава. Не он ли когда-то, еще будучи простым учеником, рассорился со своим учителем, знаменитым Гирландайо? Да и теперь не желает ни единого доброго слова сказать о прославленном Рафаэле, главном зодчем всего строительства. И что вовсе неслыханно – вместо того чтобы благоговейно принимать наставления от Его святейшества, он даже не просто возражает, а дерзает кричать и скандалить.
   А ведь вспыльчивость Юлия известна всему свету. Наверное, добрая половина обитателей Ватикана сможет в любой момент похвастаться синяками, а то и шрамами от палок, которыми Его святейшество щедро награждает тех, кто ему не угодит. Так почему же он все спускает с рук этому маляру – взять хотя бы тот случай, когда он в буквальном смысле швырял с крыши брёвна в помазанного наместника Бога на земле?
   И конечно же нельзя закрывать глаза на то, как верует, а вернее, не верует Буонарроти. Этот человек утверждает, что талантом своим обязан не Всеблагому Господу, а расположению планет на небе в день его рождения, тридцать восемь лет назад. Такие разговоры не подобают доброму христианину, а вот для язычника – в самый раз. К тому же у отца Симона всегда оставалось ощущение, что этот человек знает больше, чем говорит; что он обладает какими-то особыми знаниями, почерпнутыми не из церковного толкования Священного Писания, а из других источников – запретных, приобщение к которым и отвращало его от церкви. Если бы не Юлий, который отводил ему такую важную роль в своих планах, он давно уже познакомился бы с инквизицией.
   Все это, взятое вместе и порознь, укрепляло подозрения отца Симона, и в конце концов он решил сделать дубликат ключа.
   Он принадлежал к Конгрегации Преподобного собора Святого Петра[1], обеспечивающей практически все бытовые потребности Ватикана, так что никто не заподозрил бы неладного, увидев отца Симона в коридорах верхнего этажа восточного крыла базилики, где были поселены многие из мастеров, занятых на строительстве. Он имел доступ к любым помещениям.
   Тем не менее отец Симон приостановился, немного не дойдя до нужной комнаты, и пристально всмотрелся в полумрак длинного коридора, куда почти не проникало яростное солнце римского лета. И лишь удостоверившись, что в этой части коридора никого нет, он вставил ключ в замочную скважину, немного повозился и распахнул дверь.
   В первый миг он не увидел ничего необычного. У одной стены небольшой очаг, у другой – кровать. У изножья кровати стоял дубовый сундучок, обитый толстыми полосами меди; туда художник, несомненно, ежемесячно складывал по десять дукатов – грабительскую плату, которую он вытребовал у Его святейшества. Грубо сработанный стул, стол, заваленный кистями, горшками с краской и ступками для растирания пигментов.
   А потом он замер, не веря своим глазам. Фигуры, изображавшие…
   По спине отца Симона пробежали мурашки. Нет, это попросту не могло быть тем, о чем он подумал.
   Не могло.
   А если все же могло, то этот человек был в лучшем случае еретиком, в худшем же – демоном. Этот человек, который всегда называл себя лишь по имени – Микеланджело.

   II

   Джебель аль-Тариф
   Неподалеку от Наг-Хаммади,
   Верхний Египет
   Декабрь 1945 г.
   Мухаммед Альф аль-Салман и его брат Хассам Мустафа жаждали мести. И не только потому, что этого требовала фамильная честь: искренняя скорбь по убитому отцу превратилась у них в ненависть, тлеющую, словно уголья костра.
   Но прежде всего – сабах, мягкая плодородная земля, которую необходимо добавить в сухой и безжизненный песок, чтобы на нем смогли взойти и вырасти посевы. Ради него они приехали сюда на двух старых верблюдах и принялись измельчать почву вокруг большого валуна.
   Вдруг острое, как кинжал, лезвие мотыги Хассама наткнулось на что-то куда менее податливое, чем земля, но не столь твердое, как камень. Братья опустились на колени и принялись разгребать землю руками. Вскоре в яме показалось широкое горло глиняного горшка.
   Хассам разогнулся и тщетно попытался стряхнуть с бороды пыль еще более пыльной рукой.
   – Брат, неужели Аллах решил явить нам свою милость? Вдруг там сокровище? Сам подумай – что еще стали бы закапывать под скалой?
   Мухаммед тоже выпрямился и сел на пятки. Как старший, именно он должен был принимать важные решения.
   – А если там джинн?
   С младенческих лет они вдоволь наслушались сказок о том, как в незапамятные времена герои заключали в кувшины побежденных злых духов. А тем глупцам, кому довелось потом освободить духа из заточения, оставалось потом горько сожалеть о своей опрометчивости.
   Хассам перепачканным в земле узловатым пальцем указал на пятно совсем рядом с запечатанной горловиной:
   – Посмотри, старший брат, там трещина. Если даже там и сидел джинн, то он давным-давно сбежал.
   Мухаммед некоторое время обдумывал его слова. Да, пожалуй, джинна можно не бояться. Кто знает – вдруг и впрямь там сокровища? Поднявшись на ноги, он точным ударом мотыги снес верх горшка.
   Обоим сразу стало ясно, что там нет ни джинна, ни сокровищ. В горшке оказались какие-то кожаные свертки. Тринадцать штук. Надежда на богатства исчезла так же быстро, как и вспыхнула. Братья принялись разворачивать свертки и в каждом обнаруживали хрустящие свитки папируса.
   – Ничего не могу прочитать, – пожаловался Хассам, разглядывая лист, испещренный потускневшими, еле различимыми письменами.
   – Еще бы, – фыркнул Мухаммед. – Ты же не умеешь читать.
   – Но эти буквы совсем не похожи на те, которые я видел на рынке. Наверное, язык какой-то другой.
   Мухаммед внимательно огляделся, но не увидел ничего, кроме однообразных сгорбленных барханов и растрескавшихся скал.
   – Старые, очень старые бумаги.
   – А ведь за старые вещи, бывает, дают много денег.
   – Такие старые вещи запрещено оставлять у себя.
   Оба не раз слышали о том, как такие же простые бедуины, как они сами, находили что-нибудь очень старое, но прежде чем они успевали отыскать подходы к каирским торговцам антиквариатом, находки попросту отбирали.
   Хассам усмехнулся во весь рот, где почти не осталось зубов:
   – Может, и запрещено, но ведь никто же не узнает.
   Не говоря больше ни слова, они принялись совать свитки за пазухи своих необъятных халатов.

   Глава 1

   I

   Британский музей
   Блумсбери, Грейт-Расселл-стрит
   Лондон
   18:42
   Наши дни
   Лэнгфорд Рейлли был благодарен своему другу Джейкобу за то, что тот уговорил его купить смокинг для этого случая. Еще из окна такси он оценил обстановку и понял, что даже лучшая пиджачная пара была бы тут неуместна. Все мужчины были в вечерних костюмах, женщины – в платьях от самых знаменитых модельеров. «Диор», «Шанель», «Валентино» и другие, не столь прославленные дома моды были представлены здесь сшитыми специально для этого случая туалетами, каждый из которых, вкупе с сопутствующими драгоценностями, стоил не меньше хорошего коттеджа.
   Все присутствовавшие были приглашены на самое важное из событий, какими мог похвастаться почтенный музей в не так давно начавшемся столетии. Лэнгу даже показалось, что он узнал парочку звезд телевидения или кино; имена их он, правда, не мог припомнить (да что там – и не знал никогда).
   Ничего не поделаешь, такова жизнь бомонда – его представители приходят и уходят так быстро, что просто нет смысла захламлять память их именами. Стремительный взлет в зенит, неприятности с законом или недостаток политкорректности, реабилитация, портрет на обложке журнала «Пипл», потом отступление на первые полосы бульварных газетенок и в конце концов исчезновение с небосклона, который таким образом освобождался для будущих, никому пока еще не известных знаменитостей. Непродолжительный и полностью предсказуемый путь.
   Выбравшись из такси, Лэнг посмотрел по сторонам. Классический фасад старейшего в мире публичного музея лишь смутно намекал понимающим на то, какие бесценные сокровища хранятся внутри. Уже много лет Рейлли обещал себе посвятить их осмотру целый день, а не два-три часа, которые ему порой удавалось выкроить из напряженного графика деловых поездок в Лондон.
   Тут его деликатно хлопнули по спине:
   – Хватит любоваться, а то как бы нам с тобой не пропустить эту чертову презентацию.
   Лэнг обернулся и весело ухмыльнулся:
   – Не волнуйся, шампанского и икры тут хватит на весь вечер.
   За спиной у него стоял лондонский барристер[2] Джейкоб Аннулевиц – старинный друг и, как раньше говорили, наперсник. И, между прочим, бывший оперативник «Моссада».
   Случайно уцелевший во время холокоста, унесшего его родителей, Джейкоб эмигрировал в Израиль, прямо со срочной службы попал в разведывательное управление и тогда же случайно познакомился с Лэнгом – здесь, в Лондоне. О причастности Джейкоба к разведке знали многие его коллеги из других стран, но мало кто был осведомлен о его основной специальности – взрывотехнике. Этот человек, знавший все тонкости своего дела и обладавший непоколебимым хладнокровием, мог и обезвредить тикающую часовую бомбу, и соорудить устройство, которое разнесло бы голову намеченной жертве, не повредив галстук.
   Джейкоб улыбнулся в ответ, но скорчил недоверчивую мину:
   – Ты это точно знаешь?
   Лэнг взял Джейкоба под руку, и они влились в поток гостей музея.
   – Во всяком случае, так мне сказал Ион.
   Ион.
   Сэр Ион Уизерсон-Уилби, предприниматель, инвестор и мультимиллиардер, избегавший Англии и ее грабительских налогов, предпочитал делать состояние в более подходящем для этого климате. Он возглавлял несколько благотворительных фондов. Лэнг был практикующим юристом и помимо этого тоже руководил благотворительным фондом, который спонсировала одна из самых богатых в мире и при этом практически никому не известная корпорация. Благотворительных организаций, способных успешно поддерживать свое существование, было совсем немного, и их главы непременно должны были познакомиться. Так и случилось, и они быстро стали если не друзьями, то по крайней мере хорошими приятелями.
   Джейкоб высвободил локоть и оправил свой пояс-камербанд[3].
   – Ну, этот парень должен знать. Как-никак, нынче вечером его бенефис. И все-таки что он нам собирается показать?
   Лэнг обошел коротышку в смокинге и шотландском килте, который держал под руку женщину, закутанную в пышные и, по-видимому, очень дорогие меха. Из-под мехов сверкало бриллиантовое колье в несколько нитей. Стоило взглянуть на даму, как на память сразу приходила наряженная рождественская елка.
   – Что-то из пропавшей библиотеки Наг-Хаммади.
   Нетрудно было заметить, что у Джейкоба сразу пропал интерес к происходящему:
   – Черт побери! Ты хочешь сказать, что я вырядился как клоун, чтобы посмотреть на то, чего не смогу даже прочитать? И ради этого мне придется целый вечер толкаться с такими же несчастными? Кроме того, я уверен, что они будут как две капли воды похожи на те фотографии, которые я уже видел много раз.
   Лэнг остановился у входа и протянул охраннику в форме напечатанное на мелованном картоне приглашение.
   – Ты о Свитках Мертвого моря?
   – Думаешь, они будут чем-то различаться?
   Они вошли под купол Большого двора – самое большое помещение Лондона.
   – Свитки Мертвого моря – это клочки пергамента, которые находили в пещерах близ Хирбет-Кумрана с 1947 по 1955 год. Насколько мне известно, часть из них сейчас в Еврейском университете, а часть – в Иорданском музее истории Палестины. И пока политики и ученые разных стран несколько десятков лет выясняли отношения, доступ к рукописям был закрыт для всех.
   Джейкоб громко фыркнул:
   – Ох уж эти мне ученые! Неужели ты надеешься, что они согласятся поделиться друг с другом своими знаниями? Нет, они будут грызться, как поганые псы за обглоданную кость.
   Жизненный опыт Лэнга полностью подтверждал это замечание.
   – В общем, библиотека Наг-Хаммади состояла из полутора десятков свитков, завернутых в кожу, и хранилась в глиняном кувшине, который откопали в Египте два араба. Записи были сделаны по-коптски – на египетском языке, но греческими буквами. Неизвестно каким образом, но свитки, датируемые эпохой Коптского Египта – четвертым веком, – отлично сохранились. Арабы принесли находку домой, и там их мать извела часть рукописей на растопку очага. У этих парней вроде бы были нелады с полицией – что-то связанное с местью за убийство отца; они боялись, что власти отберут эту находку, и сбыли то, что осталось, за бесценок торговцу антиквариатом из Каира.
   Джейкоб то потирал руки, то засовывал их в карманы, то складывал за спиной, как это частенько бывает с курильщиками, когда обстоятельства вынуждают их временно отказаться от своего пристрастия. Ну а Лэнг втихомолку радовался тому, что повсюду висели таблички, извещавшие о запрете на курение, и его другу волей-неволей приходилось держать свою вонючую трубку в кармане. В конце концов Джейкоб взял с подноса у проходившего мимо официанта бокал с шампанским:
   – И много осталось?
   – Ты сейчас увидишь все. А сколько этих бесценных рукописей было в горшке, так никто и не знает.
   Джейкоб, удовлетворенный качеством шампанского, облизал губы:
   – Но хотя бы выяснили, что в них написано?
   – Да. Это списки с оригиналов Евангелий, в том числе и не вошедших в Священное Писание. Например, Евангелие от Иуды. И то, что назвали Тайным евангелием от Иакова – потому что в нем содержатся откровения, которые Иисус втайне от всех сообщал Иакову. Ну и сама книга Иакова, или протоевангелие, в котором имеется много параллелей с Евангелиями от Луки и Матфея.
   Джейкоб покрутил головой, высматривая следующий поднос с шампанским, но тут к ним протолкался сквозь толпу рослый мужчина с зачесанными назад серебряными волосами, опускавшимися до воротника сорочки.
   – Лэнгфорд Рейлли! – воскликнул он, протягивая руку. – Я искренне рад, что вы нашли возможность выбраться на мою маленькую вечеринку!
   – Ион! – Лэнг широко улыбнулся и с удовольствием пожал руку виновника торжества. – Ну как же я мог ее пропустить?
   Тем более что у него все равно были дела в Лондоне.
   Он повернулся к Джейкобу:
   – Это мой друг Джейкоб Аннулевиц. Я решил, что присутствие еще одного гостя не создаст вам трудностей.
   – Ни в коей мере, – отозвался Ион, встряхнув руку Джейкоба. – Немного больше разбавят шампанское водой, только и всего. Рассказывайте: как дела?
   – Все по-старому, – сказал Лэнг. – Управляю фондом и стараюсь не утратить адвокатской квалификации.
   – Все занимаетесь… как вы это назвали? Ах да, защитой преступников в белых воротничках. Заботитесь о том, чтобы богатые жулики вечно обеспечивали вас работой.
   Джейкоб ловким движением поставил пустой бокал на поднос проходившего мимо официанта и подхватил полный. Ион и Лэнг последовали его примеру.
   – Лучше представлять в суде богатых и влиятельных людей, – усмехнувшись, сказал Лэнг, – чем бедных и угнетенных. Они больше платят. Не знал, что вы связаны с антикварным бизнесом.
   – Чистая случайность. Наткнулся на рукописи, которые, по-видимому, относятся к той части библиотеки Наг-Хаммади, что не попала в каирский Коптский музей. – Он пожал плечами и добавил с деланой скромностью: – Я решил, что в Британском музее для них будет самое подходящее место.
   Более чем подходящее. За два века колониального владения Египтом британцы имели неограниченные возможности прибирать к рукам все лучшее, что находили там во время археологических раскопок. А в последние годы египетские власти все настойчивее требовали вернуть им хотя бы часть древностей – в первую очередь Розеттский камень и гигантское изваяние Рамзеса II.
   Послышался звон колокольчика. Ион повернулся на звук:
   – Увы, скомандовали мой выход. Пора начинать презентацию.
   – Надеюсь, вы не станете слишком сильно ее затягивать? – шутливо осведомился Лэнг.
   – Насчет меня можете не волноваться; боюсь только, что не смогу поручиться на этот счет за своего музейного куратора. – Он круто повернулся, так что подошвы туфель, на которые пошла лучшая кожа, конечно же, не одного крокодила, скрипнули по полу. – Церемонии вроде этой устраивают в специальном выставочном зале, комната номер семьдесят – это не доходя до читального зала.
   Лэнг и Джейкоб влились в толпу, которая медленно заполняла длинное и сравнительно узкое помещение. Стоявшие полукругом стойки с толстым красным бархатным шнуром отгораживали от публики большой стол, накрытый белой шелковой скатертью. За столом стояли, повернувшись к публике, Ион и величественный мужчина в очках. Лэнг решил, что это не кто иной, как велеречивый куратор.
   Ион, улыбаясь, кивал знакомым, попадавшимся среди присутствующих. Потом поднял руку:
   – Друзья мои, прошу уделить мне немного внимания!
   Голоса сразу стали стихать, и не прошло и минуты, как в зале воцарилась тишина.
   – Прежде всего, я хочу поблагодарить…
   Вдруг где-то за его спиной раздался короткий резкий звук выстрела, который невозможно было спутать ни с чем другим.
   Лэнг и Джейкоб переглянулись и принялись молча пробираться к противоположным стенам помещения.
   Один из охранников показался в дверях, споткнулся и упал ничком, перевалившись через бархатное ограждение. Вокруг его головы сразу растеклась лужа крови.
   Громко закричала какая-то женщина.
   Ион попятился:
   – Что за черт?!
   В дверях возникли и сразу же рассыпались в обе стороны четверо мужчин. Лица были скрыты черными шапками-масками, в руках у всех пистолеты, направленные на публику.
   Не издав ни звука, одними жестами они приказали людям (в том числе и двоим безоружным охранникам, таким же беспомощным, как и все остальные) отойти подальше. Ион и куратор тоже поспешно отступили от стола, насколько было возможно.
   Вооруженные налетчики двигались ловко и четко, как танцовщики в балете. Двое держали гостей Иона под прицелом, а еще двое сняли со стола стеклянный ящик, засунули лежавшие под ним свитки в мешок для мусора и, пятясь задом, отступили за дверь. Вторая пара подхватила Иона под руки и, волоча его за собой, быстро последовала за ними.
   Секунду-другую все ошарашенно молчали, а потом начался форменный бедлам. Все пытались отдавать какие-то команды, многие кинулись к неподвижно лежавшему охраннику. Из карманов лихорадочно извлекались мобильные. Впрочем, Лэнг сомневался, что в таком гвалте можно было что-то внятно сообщить или услышать.
   Они с Джейкобом кивнули друг другу и поспешили вдоль стены к ближайшему выходу, ведущему в ту сторону, куда исчезли налетчики.
   Лэнг свернул за угол и оказался в читальном зале, сохранившем облик Викторианской эпохи, когда за его столами работали такие люди, как Маркс, Ганди и Джордж Бернард Шоу. Стулья возвышались, словно часовые, возле дубовых столов, отбрасывая нечеткие тени в слабом свете бесчисленных окон, проделанных в основании купола.
   На противоположной стороне зала Лэнг заметил какое-то движение. Не укрылось оно и от взгляда Джейкоба, который уже двигался в том направлении.
   Не слишком хорошо понимая, что же следует делать, Рейлли пересек огромный круглый зал, стараясь по возможности укрываться за высокими спинками стульев. «зиг-зауэр P226» калибра 9 мм, оставленный им на память о службе в Управлении, праздно лежал в ящике тумбочки, стоявшей возле кровати в квартире, находившейся далеко за океаном. Но даже догадайся он прихватить его с собой, что он мог бы поделать с одним пистолетом против четырех, да еще и с риском самому подстрелить Иона? И все же он не мог просто опустить руки в такой ситуации.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация