А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шах-наме" (страница 55)

   Рассказ о том, как мобед Бахрама разорил селение и потом вновь его благоустроил


В сопровождении богатырей
Поехал на охоту царь царей.


Хормозд, начальник, слева был, а справа —
Мобед, чье сердце чисто, величаво.


Скакал Бахрам, внимал седым мужам,
В их сказах жили Фаридун и Джам.


Пред ним – луга, ложбины, буераки,
Пред ним – гепарды, кречеты, собаки.


Жара, – скорей уехать бы отсель,—
Хоть бы один онагр, одна газель!


Царь изнемог, был душен день и зноен,
С охоты возвращался он, расстроен,


Как вдруг зеленый видит он приют:
Счастливо, видно, люди здесь живут!


Охотников увидев в отдаленье,
Навстречу выбежало все селенье.


Бахрама утомил тяжелый путь,
Хотел он в той деревне отдохнуть.


Но были глупы жители селенья,
Властителю не вознесли хваленья.


Разгневался на земледельцев шах,
На них не глянул с милостью в очах.


Сказал мобеду: «Их не надо трогать,
Но пусть течет у них в арыках деготь,


Пусть вместо человечьего жилья
Здесь мы увидим логово зверья!»


Уразумев приказ владыки строгий,
Мобед к домам направился с дороги,


Сказал крестьянам: «Дивный здесь приют,
Стада пестреют, и сады цветут.


Пришлось царю по нраву место ваше,
Он хочет, чтоб еще вы жили краше.


Вас всех он хочет превратить в господ,
Деревню – в город. Вы, простой народ,—


Все господа – и женщины и дети,
Вы не подвластны никому на свете.


Поденщик жалкий, важный старшина,—
Отныне ваша доля сравнена.


Все господа – и жены и мужчины,
Нет подчиненных, все теперь – старшины!»


Возликовали жители тогда:
Отныне все в деревне – господа!


Все уравнялись – и мужья и жены,
Стал равен старшине слуга поденный


В деревне стала молодежь дерзка
И старшину убила – старика.


С мечами друг на друга шли мужчины,
И кровь лилась повсюду без причины.


На деда внук пошел, и мать – на дочь,
Кто жить хотел, бежал оттуда прочь.


Остались только старцы и калеки,
Казалось, прекратился труд навеки.


Поля заглохли, высохли сады,
В арыках больше не было воды.


Замолкли все жилища до едина:
И люди убежали и скотина.


Вот минул год, пришла пора весны.
Поехал на охоту царь страны.


Он к тем местам цветущим прибыл вскоре,—
Но всюду запустенье, дикость, горе.


Поля заглохли, высохла листва,
Ни одного живого существа!


Лицо Бахрама горестью затмилось,
Увидел он всевышнего немилость.


Мобеду он сказал: «Гляди, Рузбех,
Крестьяне разорились, жаль мне всех.


Сады, дома разорены в селенье,—
Восстанови за счет казны селенье!»


К жилищам, развалившимся от бед,
По слову шаха поскакал мобед.


Объездил все дома и все кварталы,
Предстал пред ним старик, больной, усталый.


Сойдя с коня, произнеся привет,
Седого старца обласкал мобед.


Спросил: «Скажи мне, муж, годами древний.
Кто разорение принес деревне?»


Старик ему ответил: «В некий час
Державный шах проехал мимо нас.


Примчался к людям, отделясь от свиты,
Мобед – неумный, злой, хоть родовитый.


Он так сказал нам: «Все вы – господа,
Над вами нет ни права, ни суда.


Равны подростки, женщины, мужчины,
Вы все – над господами властелины».


Безумны стали жены и мужи.
Пошли убийства, драки, грабежи.


Мобеду я желаю божьей кары,
Да поразят его судьбы удары!


В деревне хуже худшего дела,
Не знаю, как избавимся от зла!»


Взглянув на старца ласковей, душевней,
Спросил мобед: «Кто старший над деревней?»


А тот: «Лишь там бывает старшина,
Где в поле плодоносят семена».


Рузбех ответил: «Кончилось унынье,
Ты старшиной деревни будь отныне!


Быков, баранов из казны проси.
Советы, может быть, нужны? Проси!


Бездельников казни ты, как владелец:
Тебе да подчинится земледелец!


А тот мобед… Его не надо клясть,
Пойми, была над ним чужая власть.


Тебе нужны помощники? Динары?
Проси что хочешь, мудрый, строгий, старый».


Те речи оживили старика,
Ушла, растаяла его тоска.


Направился глава деревни к дому,
Всех жителей созвал он к водоему.


Велел он обрабатывать поля,—
Да будет снова вспахана земля!


Он у соседей взял волов тяжелых,—
Все оживилось на лугах и в долах.


Он с земледельцами делил труды,—
Повсюду вскоре выросли сады.


Как только часть деревни возродилась,
В людских сердцах отрада утвердилась.


Все, кто бежал, скитаясь вдалеке,
Кто на чужбине слезы лил в тоске,


Услышав о жилищах возрожденных,
О тех полях, заботой огражденных,—


Со всех сторон направились домой,
Восстановить желая край родной.


И вот земля украшена садами,
И птицами, и тучными стадами,


Стал плодородным разоренный край,—
Чудесный, солнцем озаренный рай!


Прошло три года – не узнать селенья:
Всех жителей исполнились стремленья…


Опять весной поля оживлены.
Поехал на охоту царь страны.


С Бахрамом был Рузбех, добром влекомый.
Едва к деревне прибыли знакомой,


Увидел шах, что стало веселей
От шумных стад и радостных полей.


Здесь новые дома, порядок новый,
По всей деревне – тучные коровы,


В арыках не смолкает шум воды,
Повсюду – нивы, гумна и сады.


Да, это рай! В степях цветут тюльпаны,
В горах пасутся овцы и бараны.


«Рузбех, скажи мне, – шах проговорил,—
Как ты деревню эту разорил?


Все люди устремились прочь отсюда,—
Как возродил ты край? Как сделал чудо?»


А тот: «Я слово произнес одно,
И разорило древний край оно.


Будь счастлив, шах! От одного лишь слова
Цветущим это место стало снова.


«Ты разори, – велел мне царь царей,—
Деревню, земледельцев не жалей!»


Но трепет я почувствовал пред богом,
Слова я вспомнил о возмездье строгом.


Я понял: та душа обречена,
В которой двойственность заключена.


Я понял: та держава разорится,
Где два царя замыслят воцариться.


Тогда я подал жителям совет.
Сказал: «Теперь господ над вами нет.


Детей и жен к мужчинам приравняем,
К старшинам – слуг, старательных – к лентяям».


Лишь превратился весь народ в господ,
Как всех господ поубивал народ.


Цветущее селенье опустело,—
Да бог меня простит за это дело!


Но сжалился над ними шах благой,
Пришел я к ним и путь открыл другой,


Над ними старца мудрого поставил,
Который прозорливо их возглавил.


Сердца привлек он силою ума,
Он превратил развалины в дома.


Один стал господином надо всеми,—
Взошло добра спасительное семя.


Сначала им открыл я ложный путь,
Потом – божественный, надежный путь


И жемчугов, и трона золотого
Ценней разумно сказанное слово.


Отраду мира только тот постиг,
Чей разум – царь и богатырь – язык».


Бахрам воскликнул: «Ты венца достоин,
Рузбех, ты званья мудреца достоин!»


Дела мобеда увенчал успех.
Дары от шаха получил Рузбех.


Мобед вознесся, награжденный златом
И царственным блистающим халатом.

   Рассказ о Бахраме Гуре и о землевладельце Фаршидварде


Покинул шах цветущее поместье,
Уехал, радостный, с Рузбехом вместе.


Проспал всю ночь до самого утра,—
Вновь на охоту выехать пора.


Помчался он дорогой, бездорожьем,
Ничем иным весь месяц не тревожим.


Вот разожгли среди степи костры,
Добычею наполнили шатры.


Лилось вино, и много было мяса,
И песнь до позднего звенела часа.


Чанг, и рубаб, и нежные слова,
Горят сухие, мокрые дрова…


Из города и молодой и старый —
Явились все, кому нужны динары.


Примчались витязи для ловли в степь,
А горожане – для торговли в степь.


Газелей, ланей – здешних уроженок,
Онагров покупали за бесценок,


Ему из дичи, птицы водяной
Харварами везли к себе домой,


Чтоб накормить родного и чужого,—
Так много каждый получил жаркого!


Не торопился шах домой опять,
Он снова жаждал с женщинами спать.


Повел он из охотничьих раздолий
Воителей, и пыль клубилась в поле.


Шло войско тучей пыли полевой,
И вскоре день оделся синевой.


Селение увидел шах усталый —
Дома, базары, улицы, кварталы.


Всем до единого своим бойцам
Велел вступить в селение Бахрам.


Спросил: «Где дом хозяина селенья?»
Туда поехал шах без промедленья.


Пред ним – разрушенный обширный дом.
Поклон отвесил муж в тряпье худом.


А шах: «Кто стал хозяином развалин?
Их вид среди селенья так печален!»


«Здесь я живу, – последовал ответ.—
Злосчастье – мой вожатый и сосед.


Нет у меня быков, ослов, одежды,
Нет опыта, уменья и надежды.


Ты на меня, на нищий дом взгляни,
Меня с моим жилищем прокляни!»


Царь спешился и осмотрел жилище:
Был страшен дом, разрушенный и нищий.


Везде овечий виден был помет,
Едва-едва держался ветхий свод.


«О добрый человек! – сказал владыка,—
На что бы сесть, прошу я, принеси-ка».


А тот: «Не смейся ты над бедняком,—
Ты, видимо, с нуждою не знаком.


Будь у меня подстилки, одеяла,
Меня б молва людская восхваляла.


А я до бедности такой дошел,
Что нечем даже застелить мне пол,


Прикрыться нечем и питаться нечем:
Ты на помете не заснешь овечьем!»


А царь: «Хочу присесть, устал с пути.
Нельзя ли хоть подушку принести?»


Но был ответ: «Где взять ее? Отколе?
За птичьим молоком ты прибыл, что ли?»


Промолвил гость: «Подушки нет? Ну, что ж,
Быть может, хлеб и молоко найдешь?»


Сказал хозяин: «Ты, наверно, бредишь,—
Мол, здесь поешь ты, отдохнешь, уедешь…


Будь в доме хлеб, во мне была б душа,
Я ожил бы, отрадою дыша!»


«Нет у тебя овец? Печальны речи!
Кто ж набросал в твой дом помет овечий?»—


Шах вопросил. А тот: «Уже темно,
Не спорь, ты здесь не ляжешь все равно.


Ты дом найди, где место для вельможи,
Где благодарен будешь ты за ложе.


А я, как видишь, в нищете живу,
Я сплю, постлав солому и траву.


Весь в золоте твой меч, слепит он взоры,
Того гляди, его утащат воры.


Такой разрушенный и ветхий кров —
Приманка для грабителей, воров».


Шах молвил: «Если б вора я боялся,
То без меча давно бы я остался.


Прими лишь на ночь гостя твоего,
И больше мне не надо ничего».


А тот: «Не обижайся. Пуст и мрачен
Мой дом, он для гостей не предназначен».


«Разумный человек, – сказал Бахрам,—
Ты почему со мною так упрям?


Я полагаю, старец благородный,
Что дашь ты мне хотя б воды холодной?»


Сказал старик: «Проси или грози.
Но здесь колодца не найдешь вблизи.


Ты хочешь отдыха, ты хочешь пищи,
Зачем же ты в мое забрел жилище?


Не видел, что ли, жалких бедняков,
Работать неспособных стариков?»


Шах молвил: «С воином живи ты дружно,
Землевладельцу спорить с ним не нужно.


Но кто ты?» – «Фаршидвард я, – был ответ,—
Здесь нет жилья, воды и хлеба нет!»


Сказал Бахрам: «Зачем, терпя страданья,
Не ищешь ты покоя, пропитанья?»


Землевладелец отвечал: «Творец,
Быть может, скорый мне судил конец,


Но буду бога славить неустанно,
Когда уйдешь ты с моего айвана.


Зачем зашел ты в этот нищий дом?
Да будет горе на пути твоем!»


Так застонал он, горем отягченный,
Что шах сбежал, услышав эти стоны,


Пустился в путь, смеясь над стариком,
За ним пошло все войско целиком.

   Рассказ о том, как собиратель колючек поведал все о Фаршидварде, а также о том, как Бахрам роздал его имущество достойным


Из той деревни выехав хорошей,
Достиг земли, колючками заросшей.


Бедняк рубил колючки топором.
Властитель с ним заговорил с добром:


«Колючек ты предпринял истребленье,—
Скажи, кого ты знаешь в том селенье?»


«Там Фаршидвард живет, – сказал бедняк,—
Не пьет, не ест, он вечно бос и наг.


Ста тысяч у него овец отменных,
По стольку же коней, верблюдов ценных,


А сколько денег он зарыл в песок,—
Чтоб он сгорел, чтоб он истлел, иссох!


Нет близких у него, детей, супруги,
Он жадностью известен всей округе,


Зерно продай он, – верится с трудом! —
Наполнил бы деньгами целый дом!


У пастухов его полно припаса,
В горячем молоке готовят мясо,


А сам он ест с дешевым сыром хлеб,
Он к собственным страданьям глух и слеп»


Сказал Бахрам: «Ты отвечаешь честно,
Число его овец тебе известно,


Но знаешь ли, где у него стада,
Дорогу нам укажешь ли туда?»


Ответил тот: «О всадник без порока,
До пастбища отсюда недалёко,


Там у него отары, табуны,—
Боюсь, что будут дни его черны!»


Шах молвил: «Станешь лучшим ты из лучших»,—
Дал денег собирателю колючек.


Велел он, чтоб помчался на коне
Муж, сведущий в совете и войне.


Бихрузом звался этот воин смелый,
На службе у владыки поседелый.


Сто всадников послал с богатырем,
Достойных, честных, движимых добром.


Послал дабира, опытного в счете,
Умелого в счислительной работе.


Крестьянину сказал: «Твой труд хорош,
Сбирал колючки – золото пожнешь.


Дорогу людям покажи с охотой,
Владей от тех сокровищ частью сотой».


Крестьянин, Дилафрузом наречен,
Был крепок, и вынослив, и силен.


Ему коня вручил глава вселенной,
Сказал: «Помчись, как ветер дерзновенный».


Стал светом мирозданья Дилафруз,
Пришел – вступил с победою в союз.


Отряд повел он по лугам, полянам,
Там счета нет ни овцам, ни баранам,


Верблюды землю давят тяжело,
И десять караванов – их число.


Коров двенадцать тысяч было дойных
И столько же быков, хвалы достойных.


Коней, верблюдов, – их не ведал мир,—
По двадцать тысяч насчитал дабир.


Степное солнце в их пыли погасло,
В корчагах глиняных – коровье масло,


Сыров, иным неведомых местам,
Верблюжьих вьюков триста тысяч там.


В горах и долах – овцы и бараны,
А горы, долы были безымянны.


Бихруз, богатства эти сосчитав,
Послал письмо властителю держав:


Он господу вознес хвалу сначала,
Чтоб длань его победу ниспослала,


Затем царя восславил: никогда
Пусть не приблизится к нему беда!


И написал: «О царь со светлым ликом,
Даришь ты радость малым и великим!


Скажи, где доброты твоей предел?
Причиною не будь недобрых дел!


Все в меру хорошо, – нет лучших истин,
О шах, так будь же в меру бескорыстен!


Тот Фаршидвард, что жизнь влачил в глуши,
Неведомый ни для одной души,


Чьего не знали темного прозванья
Ни в битве, ни во время пированья,


Что жил, и крохи малой не даря,
Не признавал ни бога, ни царя,—


Тоскует, с виду нищий, неприметный,
Меж тем его сокровища – несметны.


Шах, доброта твоя – как бы порок:
Прости, я слово резкое изрек!


Богатства отбери – и на три года
Получишь новую статью дохода.


Для описи добра – со всех концов
Мы пригласили счетчиков, писцов.


Их сгорбила тяжелая работа,
Но до сих пор не кончили подсчета!


Еще скажу: сокровища лежат
В земле – и больше этого стократ!


Сижу, с богатств я не спускаю глаза,
Жду, повелитель, твоего приказа,


Да будет вечен дней твоих поток,
Покуда есть основа и уток!»


Велел гонцу спуститься с гор в долину,
Послание доставить властелину.


Бахрам, прочтя письмо, почуял боль,
Слова упали на сердце, как соль.


В глазах блеснули слезы цвета крови,
Нахмурились воинственные брови.


Позвал дабира, чтоб исполнить долг.
Потребовал перо, китайский шелк.


Сперва восславил бога мирозданья,
Владыку счастья, господина знанья,


Зиждителя престолов и венцов,
Властителя царей и мудрецов.


Писал он: «Если бы всегда ко благу
Стремился я, то раскусил бы скрягу.


Хотя богач – не вор и не злодей,
Хотя к беде он не привел людей,


Он оказался бессердечным, черствым,
Не представал пред господом с покорством.


Он жил, умножить прибыли спеша,
А между тем на убыль шла душа.


В юдоли сей овца не лучше волка,
Равно от них нет никакого толка.


В земле зарытых жемчугов не счесть,—
Нельзя одеться в них, нельзя их съесть!


А мы ни стад, ни пашен, ни жемчужин
Не отберем: нам бренный мир не нужен!


Ушли, – и мир без них суров и хмур,—
Царь Фаридун, Ирадж, и Салм, и Тур.


Кавуса нет, нет больше Кей-Кубада,
Нет и других, чью славу помнить надо.


Не ведал благородства мой отец,
Настал и притеснителю конец.


Из тех великих кто остался ныне?
Как можно спорить с господом в гордыне?


Ты раздели богатства меж людьми,
Себе и волоска ты не возьми.


Дай денег тем, чье тело неприкрыто,
Чье сердце долгой горестью разбито,


А также старцам деньги ты вручи:
Их, нищих, презирают богачи,


А также тем, что кое-что имели,
Потом проели и живут без цели,


А также тем, кто по уши в долгах,
Торгуют, но нуждаются в деньгах,


А также детям, чьи отцы – в могиле,
Ушли, но им богатств не накопили,


И женам без мужей, что в ремесле
Несведущи и чахнут на земле,


Ты раздари богатства людям хижин,
Ты озари несчастных, кто унижен.


Когда вернешься во дворец назад,
Ты не ищи в земле зарытый клад.


Чтоб не стонал от горя скряга старый,
Оставь ему зарытые динары.


Как прах, динары будет он беречь,—
Ему бы самому в могилу лечь!


Да милость небосвод к тебе проявит,
Да за добро народ тебя прославит».


К письму царя приложена печать,
И вестник в путь отправился опять.

   После Бахрама Гура иранский престол занимают мало чем примечательные цари. Начинается пора ожесточенных войн с эфталитами.
   В плену эфталитов провел свою молодость шах Кубад, правление которого ознаменовалось (в начале VI века) восстанием народа под водительством Маздака.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 [55] 56 57 58 59

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация