А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шах-наме" (страница 47)

   Ардашир прибывает во дворец Ардавана


Пред ним ворота Рея отворили
И о прибытье шаху сообщили.


Царь пред собою гостя усадил.
«Как жив Бабак?» – участливо спросил.


Он дом ему отвел богатый с садом;
За трапезой сажал с собою рядом;


Послал ему богатые дары,
И кубки золотые, и ковры.


И опочил в покоях тех дареных
Бабака внук со свитой приближенных,


Когда престол рассвета заалел,
И мир, как лик румийца, побелел,


Проснулся Ардашир. И только встал он,
Подарки деда вновь пересчитал он.


И Ардавану он отправил их
С посланцем, под охраной слуг своих.


Царь умилился: «Так дарит не всякий,
Хоть молод, а разумен внук Бабака».


И он в чертоги Ардашира взял,
Скучать ему о доме не давал.


Царь на охоту ехал иль за пир
Садился – рядом с ним был Ардашир.


И стал для шаха он как сын любимый,
Ни в чем от шахзаде не отличимый.


Раз на охоте средь пустых равнин
За дичью гнался шахский старший сын.


У Ардавана четверо их было,
Сынов – его надежда, блеск и сила.


Близ Ардавана Ардашир скакал,—
Царь ни на шаг его не отпускал.


Онагр в степи далекой показался,
Дразня стрелков, как молния, он мчался.


Все следом – вскачь, да так, что прах полей
Смешался с потом бешеных коней.


Но сын Сасана – всех опередил он,
В онагра на скаку стрелу пустил он.


Онагру в круп широкий угодил,
Стрелой насквозь, как молнией, пронзил.


Шах Ардаван к онагру устремился;
Он, видя этот выстрел, изумился.


Спросил он: «Кто стрелой его поверг?
Чтоб свет стрелка вовеки не померк!»


Подъехал Ардашир, царю ответил:
«Стрела моя. Попал я – как наметил».


Сын Ардавана молвил: «Выстрел мой.
Стрела моя, а ты не спорь со мной».


Тут Ардашир воскликнул: «Ради бога —
Просторна степь, вдали онагров много,


И если можешь ты, как я, стрелять,
То докажи! А знатным стыдно лгать!»


Гнев охватил внезапно Ардавана,
Обрушился он вдруг на Бабакана.


«Моя вина! – владыка закричал,—
Зазнался ты, безмерно дерзким стал!


Кто ты такой, чтобы с мужами чести
Охотиться – с твоим владыкой вместе?


Не для того я внял нужде твоей,
Чтоб ты позорил царских сыновей!


Служить отныне на конюшне будешь.
Там, среди слуг, ты спесь свою забудешь.


А у тебя к коням хороший глаз,—
Так будешь главным конюхом у нас».


Прочь Ардашир уехал со слезами;
Он стал смотреть за шахскими конями.


Он думал: «Злобен сердцем Ардаван;
Нечестен – покарай его Йездан!»


Он деду написал письмо в обиде,
Исхода из беды своей не видя.


Все описал он, что произошло,
Как зло от низкой зависти пошло.


Прочел письмо Бабак и сокрушился,
Но никому он в горе не открылся.


Пошел и средь полночной тишины
Достал мешок динаров из казны


И, клятвенную взяв с гонца поруку,
Послал он тайно десять тысяч внуку.


Потом к себе дабира он призвал,
И так он Ардаширу написал:


«О юноша младой и неразумный!
Когда с царем ты ехал в свите шумной,


Ты с шахзаде поспорил… Почему?
Ведь ты – слуга; не ровня ты ему.


Премудрости ты высшей обучался,
Но, видно, глупым отроком остался.


Ты не хотел в чести близ трона быть.
Теперь царю старайся угодить.


Тебе в нужде я деньги посылаю.
Благоразумен будь! Благословляю!


Когда ты эти деньги проживешь,—
Пока я жив, – ты помощь вновь найдешь».


Верблюд с посланцем, старцем умудренным,
Предстал пред Ардаширом удрученным.


Прочел он, сердце ободрилось в нем,
И много мыслей зародилось в нем.


Он мудро с низким званьем примирился,
С конями на конюшне поселился.


В своем углу он разостлал ковры,
Затеял с утра до ночи пиры.


Презрел он время. Дни и ночи плыли,
А с ним – струна, вино, плясуньи были.

   Гульнар видит Ардашира
   Смерть Бабака


У шаха башня в крепости была;
Гульнар, рабыня, в башне той жила.


Под стать ей, луноликой, тонкостанной,
Был лишь расцвет весны благоуханной.


Шах всех дастуров старых отстранил,
Ей все ключи сокровищниц вручил.


Была раба Гульнар, – я лгать не стану,—
Дороже жизни шаху Ардавану.


На кровлю вышла раз Гульнар-луна,
Взгляд Ардаширу бросила она.


Ей улыбнулся Ардашир ответно.
И в сердце ей вошел он неприметно.


И дух ее безрадостный вскипел.
Когда закат туманный потемнел,


Зубец стены арканом обмотала
Гульнар. И тихо вниз спускаться стала.


Творцу миров молитву вознесла,
К конюшне царской дерзостно пошла.


Благоухая амброю и муском,
Прокралась между стойл в проходе узком,


К избраннику приникла своему
И голову приподняла ему.


Проснулся он; взглянул и видит: чудо!
Красавица!… Но кто она? Откуда?


Спросил: «Скажи, луна, откуда ты
Взошла над бездной бедствий и тщеты?»


Гульпар в ответ: «Я – шахская рабыня.
Люблю тебя! Я вся твоя отныне!


Когда захочешь, я к тебе приду
И скорбь твою от сердца отведу!»


Жизнь такова: пройдет столетье, миг ли —
Где муж, кого б несчастья не постигли?


Бабак – при жизни промыслом храним —
Скончался, место уступил другим.


Шах Ардаван, узнав про смерть Бабака,
Поник душой, предвидя бездну мрака.


Он с горя слег, когда, как с барсом барс,
Сцепились сыновья его за Парс.


И старшему, по древнему закону,
Царь отдал Парс, и войско, и корону.


Воспрянул тот, в литавры бить велел,
Войскам несметным в сборе быть велел.


Но омрачилось сердце Ардашира
Тем, что несправедлив владыка мира.


И в гневе он в душе своей решил:
«Довольно Ардавану я служил!


Ведь я не ведал, что его обидел!
За что же он меня возненавидел?»


И Ардашир себе сказал: «Бежать!»
А царь велел астрологов созвать.


О таинствах планет, о звездных силах,
О будущем державы вопросил их:


«Что предвещает вечный небосвод?
Кто сей престол после меня займет?»


Две ночи маги не сходили с башни,
Где был луны-Гульнар приют всегдашний,—


И третья ночь настала. Лишь тогда
Взошла на небо шахская звезда.


Гульнар, все споры звездочетов слыша,
Три ночи не спала, таясь под крышей.


Всем волхвованиям обучена,
Речей их тайну поняла она —


И все запомнила, что говорилось.
Бушующее пламя в ней таилось.


С высокой башни мудрецы сошли
И волю неба шаху изрекли.


Таблицы показали, где ответы,
Записаны, что дали им планеты;


Немой глагол таинственных высот,
Что приоткрыл им вечный небосвод:


«Едва успеет солнце закатиться,
Как сердце шаха тяжко огорчится:


Сбежит твой некий раб. Но он скорей
Не раб, а отпрыск подлинных царей.


И станет раб могучим властелином,
Что принесет добро простолюдинам».


И, вняв глаголу неба в их словах,
Душою огорчился старый шах.

   Ардашир бежит с Гульнар


Когда земля ночною тьмой покрылась,
Как тень, Гульнар в конюшне появилась.


Вскипел, как море, юный Бабакан:
«Решай! Довольно! Я – иль Ардаван!»


Гульнар в слезах на край кошмы присела,
Все рассказала, что узнать успела.


Когда о предсказанье услыхал,
Терпенье Ардашир в удел избрал.


И он сказал ей: «О моя отрада,
Чего нам ждать? Бежать немедля надо!


Расстаться я с тобою не могу…
Коль я от Ардавана убегу,


Скажи: бежишь ли ты со мною вместе?
Иль тут, в плену, останешься – в бесчестье?


Увенчана короной золотой
Ты будешь, коль последуешь за мной!»


Гульнар сказала: «Здесь я не останусь,
Пока дышу, с тобою не расстанусь!»


И слезы падали из нежных глаз,
Как вслед алмазу огненный алмаз.


Ответил Ардашир: «Доверься богу!
Мы завтра тайно двинемся в дорогу».


Гульнар обратно во дворец ушла,
В слезах остаток ночи провела.


Когда земля от солнца пожелтела
И тень лиловой ночи отлетела,


Смятеньем нетерпения горя,
Гульнар открыла дверь казны царя.


Взяла алмазы, жемчуга и лалы,
Динаров золотых запас немалый.


И всю добычу, полная надежд,
Зашила в складки собственных одежд.


Вот ночь настала, полная тревоги…
Шах Ардаван заснул в своем чертоге.


Гульнар во тьму порхнула, как стрела,
Добычу Ардаширу принесла.


Сидел он с полной чашей, не печалясь,
Вокруг же слуги пьяные валялись.


И, радостный, он встал навстречу ей,
Из стойла вывел резвых двух коней.


Увидев золото в руках у ней
И лалы, жарких угольев красней,


Он налитую чашу отодвинул.
На головы коней узды накинул.


Сел на коня, он, в шлеме и броне,
Повесив меч надежный на ремне.


Гульнар вскочила на коня другого,
И выехали, не сказав ни слова.


С подругой милой поскакал он в Парс,
Как на свободу вырвавшийся барс.

   Ардаван узнает о бегстве Гульнар и Ардашира


Так было: без невольницы своей
Шах Ардаван своих не мыслил дней.


Чуть голову с подушек подымал он,
Гульнар свою с любовью обнимал он.


Настало утро; встать царю пора —
Но нет Гульнар на ложе, как вчера.


Рабыни нет. Вскочил, рассвирепел он.
Подать воды, подать халат велел он.


А сонм вельмож уже в дверях стоял,
Украшен был престол и тронный зал.


Вазир великий перед ним явился,
Подобострастно перед ним склонился


И доложил: «О шах, вселенной свет!
Тут все князья явились на совет».


И крикнул шах: «Эй слуги, что случилось,
Что к нам Гульнар сегодня не явилась?


Обижена иль чем занемогла,
Что появиться нынче не смогла?»


Тут шаху главный доложил дабир:
«Сбежал сегодня ночью Ардашир.


И гордость стойла славного царева
Угнал он – Серого и Вороного».


Догадка сердце шаха, как кинжал,
Пронзила: «Раб сбежал – Гульнар украл!»


В нем древний дух суровый пробудился.
Он шлем надел, в кольчугу облачился,


Пошел он с войском грозных удальцов,
Все на пути огнем спалить готов.


Летел как ветер, полн ожесточенья,
Пока не въехал в некое селенье.


Спросил у жителей, у пастухов:
«Не проскакали ль двое беглецов?


Не проезжали ль рано на рассвете
Два всадника через угодья эти?»


А те: «Промчались двое тут селом
На сером скакуне и вороном.


Вослед им тур понесся, пыль взметая,
Рогами золочеными блистая».


И царь сказал дастуру: «То – они!
Но этот тур что значит? Объясни».


Дастур ответил: «Это знак великий,
Что будет в мире Ардашир владыкой.


То – фарр его. Ты знаменье почти,
Напрасную погоню прекрати!»


Царь промолчал, советнику не внял он.
Дав людям отдых, дальше поскакал он.


Летело войско, словно ураган,
А впереди – с вазиром Ардаван.


Но Ардашир с Гульнар не отдыхали;
Они, как вихрь, все дальше улетали.


И кто догонит, кто в петлю возьмет
Того, кому защита – небосвод?


А беглецы от жажды истомились
И в роще у ручья остановились.


И Ардашир сказал своей Гульнар:
«Нас мучит жажда и полдневный жар,


Из силы выбились и мы и кони,
И далеко ушли мы от погони.


Здесь, у ручья, мы силы подкрепим;
Час отдохнем и дальше полетим».


В поту, как солнце, щеки их блистали,
Когда они к потоку подскакали.


Чуть Ардашир хотел сойти с коня,
Два мужа подошли – светлее дня.


И молвили они: «Спеши! Не время
Бросать поводья и оставить стремя!


Ты промыслом от гибели спасен.
Беги, чтоб не настиг тебя дракон!


Погибельно вам будет промедленье,
Теперь лишь в быстроте твое спасенье».


Внял Ардашир советникам своим.
Гульнар мгновенно согласилась с ним.


И вновь они на стременах привстали
И дальше в степь, как вихри, ускакали.


За ними с войском мчался Ардаван,
С душою черной, гневом обуян.


Когда миродержавное светило
Лик светозарный к западу склонило,


Увидел пред собою старый шах
Прекрасный город, тонущий в садах.


Людей спросил он, что его встречали:
«Здесь двое верховых не проскакали?»


Старейшина ответил городской:
«О царь счастливый, в помыслах благой!


Когда над миром солнце дня блеснуло,
А ночь знамена синие свернула,


Два конных через город пронеслись,
А кто, откуда – нам не назвались.


Скакал вослед им тур золоторогий,
Какие в царском пишутся чертоге».


И Ардавану вновь сказал мобед:
«Прерви погоню, о вселенной свет!


Тур этот – фарр и счастье Ардашира.
Ты собери войска, владыка мира.


Войной края и страны мы пройдем,
А так – мы только ветер обретем.


Ты сыну своему отправь посланье,
Пусть он проявит ревность и старанье.


Пусть Ардаширова падет глава,
Покамест тур не превратится в льва».


Внял Ардаван ему, челом склонился;
Он понял – славный век его затмился.


И спешился и отдых дал войскам,
Молясь тому, кто все дарует нам.

Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 [47] 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация