А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шах-наме" (страница 38)

   Гибель Арджаспа от руки Исфандиара


Глубокой ночью, втайне – без помехи,
Исфандиар надел свои доспехи.


Затем он отпер крышки сундуков,
На волю выпустил своих бойцов.


Принес всего им, в чем была потреба.
Дал подкрепиться мяса им и хлеба.


Когда же яств очистили поднос,
Он по три чаши каждому поднес.


Насытясь, воины повеселели.
И царь сказал им: «Братья, мы у цели.


Смелей! Да будет к счастью эта ночь!
Теперь молите небо нам помочь».


И он на три отряда разделил их,
И верою в победу окрылил их.


На площадь он послал один отряд,
Чтоб тюрков убивали – всех подряд.


Других послал – врага теснить в воротах,
Бегущих с поля изрубить в воротах.


А третьему отряду он сказал:
«Убейте всех, кто нынче пировал!


Они все пьяны. На стены взойдите,
Всем головы мечами отсеките!»


А два десятка он повел с собой,
И вторгся во дворец, и начал бой.


Вломился, все преграды сокрушая,
Сердца рычаньем львиным устрашая.


Царя-воителя громовый рык
Пристанища сестер его достиг.


Хумай на голос брата поспешила,
А за руку Бихафарид тащила.


Исфандиар увидел пред собой
Царевен, схожих с юною весной;


Сказал он сестрам: «Ничего не бойтесь,
Но поскорей, как дым, отсюда скройтесь!


Вот ключ вам. В доме спрячетесь моем
В подвалах с золотом и серебром.


И ждите там, пока я в битве буду,—
Сложу главу или венец добуду!»


И, полон жаждой мести и жесток,
Ворвался витязь в царственный чертог.


Мечом всему живому угрожая,
Защитников бегущих поражая,


Он трупами покои завалил,
Чертоги морем крови затопил.


Вот шум достиг опочивальни шаха
И с ложа встал Арджасп, исполнен страха.


Но гневом гордый дух его вскипел,
Кольчугу он, румийский шлем надел.


И выбежал, проклятья извергая,
Из спальни, сталью ратною сверкая.


И встретился лицом к лицу с купцом
В кольчуге, с окровавленным мечом.


Исфандиар сказал: «Ты град ударов
Получишь от купца взамен динаров.


Дар от Лyxpacпa я принес тебе,
Печать Гуштаспа я принес тебе!


Печатью заклейменный роковою,
Покроешься ты черною землею!»


И запылал в сердцах их бранный жар.
Сошлись Арджасп и лев-Исфандиар,


Удары сталью нанося друг другу
И рассекая шлемы и кольчугу.


И вот Арджасп могучий изнемог,
Он в ранах весь от головы до ног.


Как слон огромный, пал он, окровавлен,
Мечом Исфандиара обезглавлен.


Так вот что звезды смертному дарят,—
То поднесут бальзам, то черный яд!


С презрением на мир взирай, о мудрый!
Ты в жизни – гость; так не страдай, о мудрый!


Убив Арджаспа, грозный Руинтан
Обрек разгрому замок и айван.


Мечами стражу всю посечь велел он,
Дворец со всех сторон поджечь велел он.


Никто из обитателей дворца
Не избежал кровавого конца.


Казнохранилище царя Турана
Оставив под надежною охраной,


Пошел к конюшням царским Руинтан,
В деснице – меч, в стальной кольчуге – стан.


Коней арабских отобрать велел он,
Мужам своим их оседлать велел он.


И сели на могучих тех коней
Сто шестьдесят его богатырей.


Сестер привел он, в седла посадил их,
Ликуя сердцем, что освободил их.


Отряд оставил в крепости; Сава—
Отважный муж – отряда был глава.


Богатырю Саве сказал: «Как в поле
Мы выйдем и очутимся на воле,


Ворота городские ты закрой
И у ворот неколебимо стой.


Когда я своего достигну стана
И снова встречу славного Пшутана,


Вели кричать дозорным: «Да живет
Наш царь Гуштасп, как вечный небосвод!»


Когда в бою туранцы истомятся
И вспять к вратам твердыни устремятся,


Ты сбрось главу Арджаспа со стены,
И пусть их души будут сражены!»


И в степь он выехал во мгле тумана,
Как слон, вломился он в ряды Турана.


Сто шестьдесят за ним отважных шли
И гибель и смятение несли.


Достигли стана… Радостен и светел,
Воителя Пшутан премудрый встретил.


И кто опишет войска торжество
Перед царем и доблестью его!

   Исфандиар убивает Кaxpaмa


Когда, как царь с серебряного трона,
Сошло светило ночи с небосклона,


Раздался с башни клич богатырей:
«Живет Гуштасп, великий царь царей!


Цветет Исфандиар непобедимый!
Луною, небом и судьбой хранимый!


Святой закон мечом он защитил,
Туранцам за Лухраспа отомстил!


Арджаспа он железом обезглавил,
Гуштаспа возвеличил и прославил!»


Смутились тюрки, слыша этот крик,
Не ведая – откуда он возник?


От клича, что над полем разносился,
Тревогой дух Кахрама омрачился.


И Андарману, брату, он сказал:
«Не распознаешь ночью, кто кричал.


Что скажешь? Что-то будет нынче с нами?
Мы всё с тобой должны разведать сами!


Иль это пьяной стражи озорство
У изголовья шаха самого?


Какая дерзость у простого люда!
Но этим крикунам придется худо.


Всех надо, как изменников, казнить
И преданною стражей заменить!


Так поспешим! И коль застанем дома
Врагов, что ищут нашего разгрома,—


Мы по-турански их возьмем в зажим,
Мы черепа им сталью размозжим!»


Все громче голоса во тьме звучали,
И на стене, и на холме звучали,


Они со всех сторон теперь неслись.
И души тюрков страху поддались.


Войска роптали: «Голосов так много,
Что только в крепость нам теперь дорога.


Вернемся, братья, дом наш защитим.
Запремся, всем врагам отпор дадим».


Кахрама сердце ужасом сжималось,
Лицо его страданьем искажалось.


Сказал он людям: «За царя, за вас,
О воины, в тревоге я сейчас!


Теперь в укрытье отступить нам надо,
А Руиндиж надежная ограда».


И вспять, подобные морским волнам,
Туранцы устремились к воротам.


Но гнал Исфандиар их по пятам,
Удары нанося то здесь, то там.


Вот вскачь Кахрам достиг ворот, и что же —
Врагов и в воротах он видит тоже.


Сказал мужам: «Принять придется бой,
И пусть судьба пошлет исход любой.


Вы, в ком бестрепетны сердца живые,
Все за мечи беритесь боевые!»


Когда в глаза им глянула судьба,
Отважным стала тягостна борьба.


И щит о щит, и меч о меч схватились.
И до утра два славных войска бились.


Но утренней зари блестнул венец,
Турана славе наступил конец.


В сиянье раннем алого востока
Сава явился на стене высокой.


И голову убитого царя —
Арджаспа, гордого богатыря,—


Он кинул вниз. Лишь это увидали,
Сражаться вдруг туранцы перестали.


Ряды смешались, громко голося,
И стон и плач великий начался.


Два царских сына, две его опоры,
Рыдая, содрогались, словно горы.


Так неожиданно беда пришла,
Что души сильных пламенем сожгла.


Взывало войско: «Доблестный воитель,
Наш полководец, лев и повелитель!


Кем ты в ночи предательски сражен?
Убийца твой – да будет проклят он!


Кто управлять в походах будет нами?
Кто на стене твое подымет знамя?


Коль мы лишились нашего отца,
Не будет пусть ни войска ни венца!»


Халлух, Тараз отчаяньем вскипели,
Все души жаждой смерти пламенели.


И яростной, неистовой толпой,
Ища конца, они рванулись в бой.


В широком поле брань возобновилась,
И тучей пыли небо омрачилось.


Тела убитых грудами легли
На окровавленной груди земли.


Повсюду – смерть, стенания и муки,
Отрубленные головы и руки.


Над степью черная нависла мгла.
Кровь у ворот потоками текла.


Когда Исфандиар ворвался в сечу,
Кахрам погнал коня ему навстречу.


И сшиблись, затрещали их щиты.
Они слились в одно – сказал бы ты.


Исфандиар за пояс взял Кахрама,
Сорвал с седла и вверх подъял Кахрама.


И гневно грянул об землю его
Под клич победный войска своего.


Арканами Кахрама тут скрутили,
В обоз полуживого утащили.


Без полководца, словно горсть песка,
Рассыпались туранские войска.


Как листья под ударами метели,
Под вихрем смерти головы летели.


Над полем воздух гибелью дышал…
Тот все терял, другой – все забирал.


Повсюду шлемы, головы валялись.
О трупы кони храбрых спотыкались.


Кто день грядущий видит? Кто прочтет
То, что от нас скрывает небосвод?[46]


Немногих тюрков скакуны лихие
В пески умчали за холмы глухие.


А те, кому не удалось уйти,
От смерти не могли себя спасти.


Простые степняки в живых остались,
Что за людей у знатных не считались.


А воины, в отчаянье, в слезах,
Щиты и шлемы побросали в прах.


Молили: «Пощади нас, справедливый!»
И были их глаза как день дождливый.


Но в мести был безжалостен и яр
Кровь проливающий Исфандиар.


Всех всадников воинственных убил он.
Ни одного вельможу не простил он.


Не стало в Руиндиже никого,
Кто б отстоял достоинство его.


Убитым поле битвы царь оставил,
В стан воротился, вечного прославил.


Две виселицы у ворот градских,
Две черные петли свисают с них.


Там за ноги двух сыновей Арджаспа
Повесил царь – в отмщенье за Лухраспа.


Туранскую рассеянную рать
Велел он догонять и избивать.


Богатырей уничтоженью предал,
Туран огню и разоренью предал.


Всех, кто могли оружие носить,
Велел он беспощадно истребить.


Сказал бы ты: гроза прошла, сверкая,
Дождь огневой на землю изливая.


И сел в шатре, событья обозрев,
За чашей, средь князей, иранский лев.


И написать велел писцу посланье
Гуштаспу о великом том деянье.

   Рустам и Исфандиар


   Восхваление Исфандиаром своего рода


Умолк Рустам. Исфандиар поднялся
И, как апрель прекрасный, рассмеялся.


От тех речей Рустамовых огнем
Он запылал. Вскипело сердце в нем.


Сказал: «О битвах и трудах Рустама
Внимал я жалобам в словах Рустама,


Теперь послушай о моих делах,
Как я надменных растоптал во прах.


Все помнят, как во имя веры правой[47]
Меч на Арджаспа поднял я со славой.


Я тонущего в сквернах ниспроверг,
Владычество неверных ниспроверг.


Я сын царя природного Гуштаспа,
И внук я благородного Лухраспа.


Авранди-шах – Лухраспа был отец,
Прославлен в мире был его венец.


Авранди-шах рожден был Кей-Пашином,
А Кей-Пашин был Кей-Кубада сыном,


Чей выше звезд стоял великий трон,
Кто был так щедро небом одарен.


И так до Фаридуна мы дойдем,—
Он древа Кеев древним был стволом.


Мой дед по матери, кейсар великий —
Румийских стран и западных владыка.


Тот царь кейсар от Салма род ведет,—
Могучий это, справедливый род.


А Салм был Фаридуна ветвь и плод,
А Фаридун – Ирана был оплот.


Ты у царей – отцов моих счастливых,
Вождей великих и благочестивых —


Был верным уважаемым слугой,—
Тем не хочу гордиться пред тобой!


Царями трон тебе дарован твой,
Хоть ты царям и зло творил порой.


Вниманье моему яви рассказу,
А ложь скажу – прерви рассказ мой сразу!


С тех пор как дед возвел отца на трон,
Я был бронею браней облачен:


Я воевал с врагами правой веры,
Побил неверных без числа и меры.


Когда ж меня Гуразм оклеветал[48]
И в Гумбадане узником я стал,


Вернулись орды из туранских далей,
Несчастного Лухраспа растерзали.


Тогда Гуштасп – смятеньем обуян —
Послал Джамаспа в крепость Гумбадап.


Когда Джамасп меня в цепях увидел,
Не слезы – кровь в моих глазах увидел,—


С собой привел он в башню кузнецов,
Чтоб отпереть замки моих оков.


Страх овладел послом и кузнецами,
Когда я встал и загремел цепями.


Сломал ошейник, на глазах толпы
Порвал оковы, повалил столпы.


На скакуна вскочил я вороного
И поскакал царю на помощь снова.


И от меня бежал, покинув стан,
Арджасп, туранский лев и пахлаван.


Облекшись панцирем железнобронным,
Погнался я за тигром разъяренным.


Мир не забудет подвигов моих;
Я дивов истребил и львов степных.


Взял Руиндиж и на стенах крутых
Настиг врагов и уничтожил их.


Чьи столь великий труд свершали руки?
А что там вынес я! Такие муки


Не испытал онагр, голодным львом
В пустыне раздираемый живьем!


Акула стольких мук не выносила
В тот час, как крюк смертельный проглотила!


Был медностенный замок на скале,
Тонувший в облаках, в небесной мгле.


Шли Фаридун и Тур туда с войсками.
Но неприступен был за облаками


Оплот язычников на кручах скал.
А я пришел – их ужас обуял!


Я взял тот грозный замок на вершине,
Разбил кумиры в капище твердыни.


На жертвенниках мной огонь зажжен,
Что был Зардуштом с неба принесен.


Нигде теперь врагов Ирана нет!
Ни войск, ни шаха у Турана нет!


Вернулся я, прославленный в боях,
В Иран, где правит величавый шах.


Но, вижу, затянулись речи наши.
Вина ты жаждешь – так подымем чаши!»

Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 [38] 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация