А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шах-наме" (страница 28)

   Бижан и Манижа


   Начало сказания


Покрыла ночь лицо свое смелой,
Сатурн, Меркурий, Марс оделись мглой.


Луна как будто собралась в дорогу,
Но, двигаясь по своему чертогу,


Увидела: вселенная темна,—
Ей стало страшно, съежилась она,


Почти погас венец ее державы,—
И стынет воздух ночи, пыльный, ржавый.


Ночь, двинув войско, с пологом пришла,
Что был черней вороньего крыла.


Как сталь, заржавел свод небес просторный,
Лицо измазал он смолою черной.


Куда ни гляну – Ахриман-злодей
С разъятой пастью движется, как змей.


Холодный вихрь на черном взвился лоне,
Как будто негр сдувает пыль с ладони!


Вскипели волны мрака, клокоча,—
Темно в саду и около ключа.


Для жизни сил у солнца не осталось,
Небесный свод почувствовал усталость.


Казалось, в сон земля погружена,
Над ней шатром восходит тишина.


Самим собой напуган мир, и даже
Звонков не слышит он полночной стражи.


Не свищет птица, и не воет зверь,
Добро и зло немотствуют теперь.


Не видно ни подъема, ни обрыва,
На сердце от бездействия тоскливо.


Я с места встал и обратился к той,
Что украшала мой приют простой.


Сказал я: «Выйди в сад, моя отрада,
Свечу поставь среди ночного сада».


Она: «К чему тебе огонь свечи?
Ужель заснуть не можешь ты в ночи?»


«Не спится мне, – подруге я ответил, —
Да будет сад ночной, как солнце, светел.


Вина мне принеси, устроим пир,
На чанге заиграй, о мой кумир!»


Она пришла, мой идол, собутыльник,
В ее руках – сияющий светильник,


Вино, айва, гранаты и лимон
И кубок, что для шаха сотворен.


Играла, пела и пила, как будто
Меня пленяла чарами Харута,


Мир озарила силой колдовской,
Вернула сердцу моему покой.


Послушай, что подруга мне сказала,
Меня вином обрадовав сначала.


Сказала мне прелестная луна:
«На благо людям жизнь тебе дана!


Одно сказанье, наслажденья ради,
Тебе из древней я прочту тетради.


Когда мою услышишь быль, – стократ
Превратности судьбы тебя смутят:


Быль о любви, о битвах, хитрыx чарах,
О знатных людях, о чертогах старых».


Сказал я так: «О юный кипарис,
Со мной сказаньем древним поделись».


Она в ответ: «А ты, о друг мой близкий,
В стихах рассказ поведай пехлевийский».


Возлюбленную попросил я вновь:
«Начни – и нашу ты умножь любовь.


Быть может, в это окрылишь мгновенье
Мое мятущееся вдохновенье,


Уйдя от смуты, отдых обрету,
Твою благословляя доброту.


Сказанье это я в стихи оправлю,
Ни слова не прибавлю, не убавлю,


И буду я вознагражден творцом,
О нежный идол с ласковым лицом!»


Подруга, прекратив мое терзанье,
Прочла из свитка древнего сказанье.


Ее рассказ в стихах я передам:
Внимай же всей душой моим словам!

   Армяне просят Хocpова o помощи


Когда Хосров пришел на бой суровый,[34]
Чтоб в мире утвердить порядок новый,


Померк Туран, исчез его престол,
Величье солнца Кей-Хосров обрел.


Был дружен светлый небосвод с Ираном,
Он обласкал мужей, высоких саном,


Сей мир, иранцам милости даря,
Водою верности омыл царя.


Мудрец не станет отдыхать вовеки
В тех руслах, где когда-то были реки.


Две трети мира захватив, Хосров
За Сиявуша стал карать врагов.


Воссел однажды весело властитель,
Воителей призвал в свою обитель.


Престол велел украсить он светло,
Надел венец жемчужный на чело.


Он пил вино из чаши – из рубина,
И пело сердце с чангом воедино.


Богатыри сидели по бокам:
Здесь были Фарибурз и Густахам,


Гударз, Фархад и Гив, отважный воин,
Гургин, Шапур, что ловок был и строен,


Могучий Тус, гроза царей и стран,
Смельчак Хуррад, воинственный Бижан.


Вино, достойное царя такого,
Пьют витязи – сторонники Хосрова.


Пред ними розы белые блестят,
Вино играет в чаше, как агат.


Красавицы стоят пред властелином,
Благоухая мускусом, жасмином,


Они, подобны пери на пиру,
Явились, как рабыни, ко двору.


Вдруг вышел из-за полога привратник,
Начальнику поведал этот латник:


«Посланцы из Армении пришли,
Хотят узреть властителя земли.


За помощью к царю пришли армяне.
Что ищут правосудия в Иране».


Обдумав эти важные слова,
Пришел к царю служителей глава.


Велел владыка, чтоб начальник стражи
Тех страждущих привел к нему тотчас же.


Армяне, поднимая вопль и крик,
Вошли, предстали пред царем владык


С руками на груди с земным поклоном,
С рыданием, и жалобой, и стоном.


Сказали: «Вечно, властелин, живи,
Достоин ты бессмертья и любви.


Ты помоги страдальцам чужестранным,
Чье царство – меж Ираном и Тураном.


Арменией зовутся те места,
А наша просьба, о Хосров, чиста.


Ты царствуй вечно в радости, в покое,
Всей мощью подавляя все дурное.


Ты – царь семи частей земли; везде,
Всем странам помогаешь ты в беде.


С Тураном через нас идет граница,
Не можем там спокойно мы трудиться.


На рубежах иранских лес растет —
Источник беспокойства и забот.


Мы там работали, трудолюбивы,
Цвели сады, и колосились нивы.


Опора наша, там стада паслись…
О шах, на эту просьбу отзовись!


Явились кабаны невесть отколе
И захватили лес, луга и поле.


Клыки слоновьи, телом – крепче гор,
От них армянам горе и разор.


Кабанье стадо топчет наши пашни,
Оно уничтожает скот домашний.


Деревья, что для счастья взращены,
Зубами разорвали кабаны.


Перегрызут и камни эти зубы…
Ужель судьбе отныне мы не любы?»


Услышав скорбь и слезы в тех речах,
Расстроился всем сердцем шаханшах.


В нем состраданье вызвали армяне,
Он кликнул смелых, созданных для брани».


Сказал им: «Тот из витязей моих,
Кто ищет славы в схватках боевых,


Пусть двинется на битву с кабанами,—
Да будет возвеличен всеми нами.


Пусть обезглавит кабанов мечом,—
Героя наградим и вознесем».


Велел Хосров, не тратя слов впустую,
Чтоб разостлали скатерть золотую,


Чтоб на нее насыпал-казначей
И золота, и дорогих камней.


Вот привели, в уздечках и попонах,
Коней, Кавуса именем клейменных,


Украшенных румийскою парчой.
Не где же всадник с гордою душой?


Затем сказал властитель величавый:
«Герои, удостоенные славы!


Кто хочет боль мою делить со мной,
С тем поделюсь я царскою казной»


Богатыри стояли молчаливо.
Один Бижан, сын доблестного Гива,


Вдруг вышел из толпы богатырей
И начал восхвалять царя царей:


«Да в мире без тебя дворца не будет,
Да в мире дням твоим конца не будет!


Пойду – и в бой вступлю в стране чужой,
Тебе я предан телом и душой».


Смутился Гив, услышав речь Бижана:
Увы, беда обрушилась нежданно!


Восславил Гив и шаха и престол,
Затем, вздыхая, к сыну подошел.


Сказал: «К чему намеренье пустое,
Бахвальство, безрассудство молодое.


Пусть юноша разумен, именит,—
Без опыта в бою не победит.


Сперва спознайся с добротой и злобой,
Соленое и горькое испробуй.


Оставь неверный путь и не срами
Себя пред шаханшахом и людьми».


Бижан, добру и разуму привержен,
Словами Гива крепко был рассержен.


Сказал: «Отец, непобедимый Гив!
С чего ты взял, что слаб я и труслив?


На речь твою отвечу я отказом:
Я молод по трудам, но стар мой разум.


Бижан, сын Гива, победит в лесу:
Всем кабанам я головы снесу!»


Речь витязя, не знающего страха»
Обрадовала молодого шаха.


Сказал он: «Доблести твоей хвала,
Ты – щит, который нас хранит от зла.


Мужами, равными тебе, владея
Безумен шах, боящийся-злодея».


Затем Гургину приказал: «Бижан
Не знает, как идти в страну армян.


С ним поезжай на скакуне крылатом,
Бижану будешь другом и вожатым».

   Бижан отправляется на бой с кабанами


Бижан, готовясь в путь, для бранных дел
Преопоясался и шлем надел.


Он двинулся на бой вдвоем с Гургином,
Помчался по нагорьям и равнинам.


С воителем – гепарды, сокола:
Охота тяжела, но весела!


Как лев, он рыскал но дорогам края,
Онагров и газелей, истребляя.


Напав на ланей – самку иль самца,—
Гепарды вырывали их сердца.


Как бесов – Тахмурас на поле бранном,
Бижан онагров уловлял арканом.


Фазанов настигали сокола,
Кровь на кусты жасминные текла.


Так проскакал Бижан с Гургином рядом,—
Им показался путь прелестным садом.


Но вот и край, где лес издревле рос,
Что ныне людям столько зла принес!


Когда Бижан взглянул на ту чащобу,
Он вспыхнул, и почуял в сердце злобу.


Не знали кабаны в краю лесном,
Что прискакал Бижан на вороном.


Он въехал в лес, горя одним желаньем:
Сразиться с диким полчищем кабаньим!


Сказал Гургину: «Хочешь – ринься в бой,
А нет – за темной притаись листвой:


У озера – удачная засада.
Лишь стрелы я пущу в кабанье стадо,—


Забота будет у тебя одна:
Взять булаву, услышав кабана.


Я промахнусь, – взмахнешь ты булавою,
Зверь со своей простится головою!»


Сказал Гургин: «С властителем земли
Мы по-иному разговор вели.


Тебе дана богатая награда,
Чтоб уничтожил ты кабанье стадо.


Я за других сражаться не привык,
Я не соратник твой, а проводник!»


Остолбенел Бижан широкоплечий.
Когда услышал он такие речи.


Вступил он в лес, уподобляясь льву,
Натягивая лука тетиву.


Как вешний гром, пугал лесные сени,
Листву с дерев сметал, как вихрь осенний,


Пошел на кабанов, как пьяный слон,
В руке – булат, что в битвах закален.


Но кабаны, друг друга призывая,
Вдруг ринулись, клыками прах взрывая.


На витязя напал один кабан,
Кольчугу разорвал, как Ахриман.


О щит свои клыки, широкомордый,
Он тер, как сталь острят о камень твердый.


И вепрь и витязь бешенства полны,
И вся поляна – в пламени войны.


Бижан ударил вепря в грудь булатом,
Покончил с этим чудищем проклятым!


Все кабаны в испуге затряслись,
И сделались они смирнее лис.


Их головы Бижан рубил как мститель,
Вязал их к торокам коня воитель.


Разбрасывая туши на пути,
Клыки решил он шаху привезти,


Чтоб витязя отвагу и дерзанье
Явили знатным головы кабаньи.


Горою взгромоздились торока:
Свалила б ноша буйвола, быка!

   Коварство Гургина


Гургин, исполнен злобы и досады,
В смущенье появился из засады.


Синел вдали необозримый лес…
Он превознес Бижана до небес.


Почувствовал он в сердце боль и горе,
Со страхом думал о своем позоре.


Ему внушил нечистый Ахриман
Предать Бижана, совершив обман!


Такой Гургину был начертан жребий,
Что он забыл о господе на небе:


Кто роет яму для другого, тот
Сам в эту яму, низкий, попадет!


Гургин с отважным юношей слукавил:
Тенёта на пути его расставил.


Сказал Бижану: «Витязь молодой,
Ты смел, умен, сияешь красотой,


И происшествий множество с тобою
Случится: так предписано судьбою.


Послушай, что скажу тебе сейчас.
Бывал я в этой местности не раз,


Я с Гивом здесь бывал на поле чести,
С Ноузаром, Тусом и Рустамом вместе.


Здесь много одержали мы побед,
И много с той поры промчалось лет,


Когда себе мы добывали славу,
А властелину юному – державу.


В двух днях пути отсель, ты должен знать,
Есть место, где всегда пирует знать.


Земля одета в зелень и багрянец,
Привольем наслаждается туранец.


Цветник пылает, и звенит ручей
В прибежище туранских силачей.


Земля – атлас, а воздух – мускус томный,
И соком роз наполнен ключ укромный.


Цветы – кумиры – дышат в забытьи,
Язычниками стали соловьи.[35]


Их пеньем оглашается долина,
Красуются фазаны вкруг жасмина.


А скоро дни за днями пролетят,—
То место расцветет, как райский сад.


В садах, в горах, и днем, и в полнолунье,
Там будут периликие колдуньи.


Там дочь Афрасиаба, Манижа,
Взойдет, как солнце, – как весна, свежа.


В ее шатре – сто девушек-служанок,
Сто идолов, сто молодых тюрчанок,


Ланиты их завешены, а стан
У каждой из красавиц – как платан!


Венчают их цветы, глаза – чуть пьяны,
А губы их даруют сок багряный.


Здесь предаются девушки пирам,
Кумирню здесь найдешь – китайский храм,


И если путь в Туран тебе отраден,
То к месту празднеств мы прибудем за день.


Из луноликих лучших отберем,
Затем предстанем с ними, пред царем».


Был очарован и взволнован разом
Доверчивый Бижан таким рассказом.


Был молод, сладострастием томим
И поступил, как должно молодым.

Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация