А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шах-наме" (страница 13)

   Сухраб спрашивает у Хаджира имена и приметы предводителя иранского войска


Как только солнце щит свой золотой
Приподняло над горною грядой,


Сухраб – в величье мощи, в блеске власти
Сел на коня-любимца темной масти.


Индийским препоясанный мечом,
Блистая царским шлемом над челом,


С арканом на луке седла крутого,
Он выехал – нахмуренный сурово —


На некий холм, чтобы издалека
Все осмотреть иранские войска.


Он привести велел к себе Хаджира,
Сказал ему: «Среди явлений мира


Стреле не подобает кривизна,
Кривая, – в цель не попадет она.


Во всем всегда правдивым будь со мною,
И милостивым буду я с тобою.


Что б ни спросил я – правду говори,
Не изворачивайся, не хитри.


За ложь в расправе короток я буду,
За правду будешь чтим у нас повсюду.


За правду, – я клянусь светилом дня,—
Добра увидишь много от меня.


Счастливейшим ты будешь из счастливых,
Богатство дам, почет, рабынь красивых.


А если ты от истины уйдешь,
Темницу, муки, цепи обретешь».


Хаджир ему сказал: «На все правдиво
Отвечу, что ни спросит царь счастливый,


Все расскажу я, что известно мне;
Душою чужд я лжи и кривизне.


Я жил и говорил всегда правдиво,
Поверь, что нет во мне и мысли лживой.


Душа достойных правдою сильна,
Мне ненавистны ложь и кривизна».


Сказал Сухраб: «Средь вражеского стана
Ты мне укажешь витязей Ирана,—


Богатырей могучих и вельмож —
Гударза, Туса, Гива назовешь.


Покажешь мне Бахрама и Рустама,
Что ни спрошу, – на все ответишь прямо,


Но знай – за ложь сурова будет месть,
Утратишь все – и голову и честь!


Чей там шатер стоит, парчой блистая,
Полами холм высокий осеняя?


Сто боевых слонов пред ним. Смотри —
Синеет бирюзовый трон внутри.


Над ним сверкает желтое, как пламя,
Серпом луны украшенное знамя.


Чья это ставка, что простерлась вширь
Так царственно? Кто этот богатырь?»


Хаджир ответил: «Это шах великий,
Богатырей, слонов и войск владыка».


Спросил Сухраб: «Там, справа, на крыле,
Толпится много войска в пыльной мгле,


Слоны ревут… Чей это там просторный
Средь гущи войск шатер раскинут черный?


Палаток белых ряд вокруг него,
Слоны и львы стоят вокруг него.


Над ним – слоном украшенное знамя,
Гонцы блестят расшитыми плащами.


На их конях попоны в серебре,
Кто отдыхает в черном том шатре?»


Хаджир ответил: «Со слоном на стяге,
Тус – предводитель войска, муж отваги.


Он родич падишаха, духом горд,
В бою, как слон, неустрашим и тверд».


Сухраб спросил: «Чей тот шатер багряный
Блестит, как день, парчою златотканой?


Чье голубое знамя над шатром,
Все в жемчуге, украшенное львом?


Чья рать вокруг шатра стоит большая,
Кольчугами и копьями сверкая?


Скажи мне, как вождя того зовут,
Смотри, не покриви душою тут».


Хаджир ответил: «Это – сын Кишвада,
Гударз, отец мой, щит наш и ограда.


С ним восемьдесят витязей – сынов,
Как восемьдесят тигров и слонов.


Пустыня перед ним полна покорства,
Лев с ним не выдержит единоборства».


Сухраб спросил: «А чей там тешит взор
Из шелка изумрудного шатер?


Как трон, у входа золотое ложе,
Пред ним стоят иранские вельможи.


Звезда Кавы над тем шатром горит.[25]
На троне в блеске царственном сидит


Могучий витязь. Средь мужей Ирана
Ни у кого нет плеч таких и стана.


Сидит – а выше на голову он
Стоящих, чьей толпой он окружен.


Конь перед ним едва ему по плечи,
Где ж конь такому витязю для сечи?


Я думаю, он на стезе войны
Неудержимей яростной волны.


Вокруг его шатра стоят слоны
Индийские, на бой снаряжены.


Я думаю, среди всего Ирана
Нет для него копья и нет аркана.


На знамени его – дракон и льва
Из золота литая голова.


Его я слышу голос, словно гром,
Кто этот воин? Расскажи о нем!»


И вся душа Сухрабова хотела
Услышать: «То Рустам – железнотелый!..»


Но иначе судил коварный мир,—
Трусливо правду утаил Хаджир.


Он думал: «Если все скажу я прямо,
Лев этот юный истребит Рустама.


Я скрою правду. Может быть, тогда
Иран минует страшная беда…»


Сказал Хаджир: «Приехал к нам из Чина
Посол, предстал к престолу властелина».


«А как зовут его?» – Сухраб спросил.
Хаджир в ответ: «Я имя позабыл».


Сухраб, чело нахмуривши сурово:
«Как звать его?» – спросил Хаджира снова.


Хаджир ответил: «О владыка львов,
О покоритель тигров и слонов!


Когда предстал он падишаха взору,
Я в Белый замок уезжал в ту пору.


Посла я видел, имя же его
До слуха не достигло моего».


Сухрабу сердце сжала скорбь тисками,
Хотел он слово слышать о Рустаме.


И хоть отец в сиянии венца
Сидел пред ним – он не узнал отца.


Он жаждал слов: «Рустам перед тобою!»
Иное было суждено судьбою.


Все совершится, как предрешено,
Что от рожденья нам судьбой дано.


Под крыльями судьбины роковыми
И зрячие становятся слепыми.


Опять спросил Сухраб: «А это кто ж
Разбил шатер из кеевых вельмож?


Слоны стоят там, всадники хлопочут,
Карнаи там взывают и грохочут.


С изображеньем волка пышный стяг
Под свежим ветром веет в облаках.


На троне муж сидит, а перед троном
И счета нет почтительно склоненным.


Кто этот славный муж, откуда он,
Кто столь великой властью облечен?»


Хаджир ответил: «Это ставка Гива,
Он – сын Гударза, витязь горделивый.


Он столь высокой властью облечен,
Военачальник кею близкий он,


Любимый зять Рустама Тахамтана,
Ему подобных нет в войсках Ирана».


Спросил Сухраб: «А белый чей шатер
Там, на востоке, у подножья гор?»


Пред ним, в парче румийской, муж могучий.
Вокруг войска теснятся, словно тучи.


Их шлемы словно белые цветы,
И серебром сверкают их щиты.


Парчой украшен белый свод шатровый,
И трон из кости перед ним слоновой.


И все его убранство – дня светлей.
Кто это – самый пышный из князей?»


Хаджир сказал: «То Фарибурз-воитель,
Сын падишаха, славный предводитель».


Сказал Сухраб: «Венец ему к лицу,
А войско поклоняется венцу.


Высок престол, и царственно обличье.
Подходит сыну шахскому величье.


Скажи теперь, кто в желтом том шатре?
Над ним – горя, как тучи на заре,—


Знамена алые и голубые
Полощутся, блестят значки цветные.


На шелке стяга булава видна,
На древке серебром горит луна.


Кто в том шатре? Ты назови мне имя
Богатыря меж львами боевыми!»


Хаджир сказал: «Зовут его Гураз,
Он храбростью прославлен среди нас.


Он старший сын воинственного Гива,
Неутомимый, быстрый, прозорливый».


Отца приметы лев-Сухраб искал,
Но правду от него Хаджир скрывал.


Что в мире смертного произволенье,
Где все предначертало провиденье,


Где тайным все венчается концом,
Заранее решенное творцом?


Отравлен миром, в муках ты изноешь,
Коль счастье в доме временном построишь.


И у Хаджира вновь Сухраб спросил
О том, чье имя в сердце он носил.


О том шатре зеленом на вершине
Холма, о том могучем исполине.


Сказал Хаджир: «Мне нечего скрывать,
Тебе я клялся правду отвечать.


Посол из Чина он, – я полагаю…
А имени его я, шах, не знаю».


«Ты не правдив со мной, – Сухраб сказал,—
Ведь ты Рустама мне не указал.


С войсками все иранские владыки
Здесь на виду, а где ж Рустам великий?


Как может в тайне оставаться тот,
Кого Иран защитником зовет?


Ведь если шах Ирана скажет слово
И тучей встанет воинство хосрова,


Не даст он знака в бой вступить войскам,
Пока не встанет впереди Рустам!»


И вновь открыл Хаджир уста ответа:
«Рустам могучий здесь, конечно, где-то.


Или в Забуле, у себя в горах,
Теперь ведь время пировать в садах».


Сказал Сухраб: «А поведет их кто же?
Нет, это на Рустама не похоже.


Подумай сам: все вышли воевать,
А вождь Рустам уехал пировать?


Нет, не поверю я такому чуду,
Я много говорить с тобой не буду.


Рустама ты покажешь мне сейчас,
И будешь возвеличен ты у нас.


Тебя я высшей чести удостою,
Сокровищницы пред тобой раскрою.


А если тайну будешь ты скрывать,
Хитрить и предо мной бесстыдно лгать —


То будет коротка с тобой расправа.
Сам выбирай: бесчестье или слава.


И притча есть: когда мобед открыл
Хосрову тайну – так он говорил:


«Несказанная истина таится,
Как жемчуг в перламутровой темнице.


И, только долгий плен покинув свой,
Она заблещет вечной красотой».


Хаджир ему ответил: «Если сам
Захочет боя исполин Рустам,


Противоборца ищет он такого,
Что ломит палицей хребет слоновый.


Ты видел бы, каков он – Тахамтан,—
Его драконью шею, плечи, стан.


Ты видел бы, как демоны и дивы,
Бегут, когда идет Рустам счастливый.


Он палицей скалу рассыплет в прах,
Он на войска один наводит страх.


Кто ни искал с Рустамом поединка,
Растоптан был могучим, как былинка.


А пыль из-под копыт его коня,
Как туча, заслоняет солнце дня.


Ведь он владеет силой ста могучих,
Велик он, как утес, чье темя в тучах.


Когда душой он в битве разъярен,
Бегут пред ним и тигр, и лев, и слон.


Гора не устоит пред ним. Пустыня —
У ног его покорная рабыня.


От Рума по Китайский океан
Прославлен в мире воин Тахамтан.


О юный шах, я искренен с тобой,—
С Рустамом грозным ты не рвись на бой!


Хоть видел ты мужей в степях Турана,
Афрасиаба знаешь и Хумана,


Но всех туранских витязей один
Развеет в пыль забульский исполин».


И отвечал Сухраб вольнолюбивый:
«Я вижу – под звездою несчастливой


Гударз тебя отважный породил,—
Отца и братьев честь ты омрачил.


Где видел ты мужей? Где слышал топот
Коней в бою? Где взял ты ратный опыт?


Ты только о Рустаме говоришь,
Ты, как на бога, на него глядишь.


Когда я встречусь с ним на поле боя,
Вся степь вскипит, как хлябище морское.


Тебе стихия пламени страшна,
Когда спокойно плещется волна.


Но океан зелеными валами,
Затопит землю и погасит пламя.


И мрака ночи голова падет,
Лишь солнца меч пылающий блеснет».


Смолк, отвернулся от него угрюмо
И загрустил Сухраб, объятый думой.


Хаджир подумал: «Если я скажу
Всю правду и Рустама покажу


Туранцу юному с могучей выей,
Тогда он соберет войска большие


И в бой погонит своего коня—
Он навсегда затмит нам солнце дня.


Могучий телом, яростный, упрямый —
Боюсь, что уничтожит он Рустама.


Кто выстоит против него из нас?
Рустам на бой с ним выйдет в грозный час.


А ведь учил мобед нас величавый:
«Чем жить в бесславье, лучше пасть со славой».


Пусть буду я рукой его убит,
Но смерть моя Рустама сохранит.


Кто я? – восьмидесятый сын Гударза,
Я младший сын прославленного барса.


Пусть будет круг богатырей счастлив,
Пусть будет жив завоеватель Гив,


Пусть вечно не увянет мощь Бахрама,
Пусть не падет вовек звезда Руххама!


Пусть я умру, они же устоят
И за меня туранцам отомстят.


Что жизнь мне, коль Иран постигнут беды?
Я помню, как учили нас мобеды:


«Коль кипарис поднимет к небу стан,
То на кустарник не глядит фазан».


И молвил он Сухрабу: «Ты упрямо
Меня расспрашиваешь про Рустама,—


Отколь такая ненависть к нему?
Зачем тебе он нужен, не пойму?


Зачем ты к неизвестному стремишься
И в гневе мне расправою грозишься?


А если хочешь голову мне снять —
Руби, не надо повода искать.


Не обольщай себя мечтой незрелой.
И если здесь Рустам слоновотелый,


Поверь – он пред тобою устоит,
И сам тебя во прах он превратит».

Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация