А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Загадка о морском пейзаже" (страница 8)

   Что поделаешь, за возможность получить полезную информацию из первых рук приходилось расплачиваться драгоценным временем. Больше часа они переходили из одного помещения крепости в другое, слушая подробные отчеты ее коменданта. Кивая в тон докладчику, Анри краем глаза чувствовал на себе цепкий взгляд адмирала. Вильмонту вдруг вспомнилось, что раньше Свеаборгскую крепость использовали как второй русский Тауэр. В здешних темных сырых казематах, как и в застенках Петропавловки, годами гнили заживо многие государственные преступники. Наверное, именно эти камеры Заксель имел в виду, когда обещал замуровать пойманных по его приказу террористов на двадцать лет.
   Наконец осмотр крепости завершился. Они снова сели в катер и вышли на рейд. За «воротами» порта было свежо. Срываемые ветром с пенных гребешков брызги летели Вильмонту в лицо.
   Внезапно гул машины стих. Обрадованные волны стали раскачивать пассажиров небольшого суденышка, как в люльке. Адмирал грозно поинтересовался у капитана катера: что это означает. Оробевший катерник пообещал быстро все исправить и бросился в машинное отделение. Из открытого люка донеслись его нервные ругательства. Вильмонт почувствовал первые симптомы морской болезни.
   Однако сухопутный офицер сразу забыл про неприятные ощущения в желудке, едва его взгляду открылось величественное зрелище выходящей в море эскадры. Бронированные гиганты шли двумя кильватерными колоннами. Черным дымом из их труб заволокло полнеба. Катер, словно мячик, запрыгал на волнах, поднятых армадой. Вот уж действительно, глядя на выстроившиеся в боевом порядке дредноуты, становилось ясно, почему в газетах их именовали не иначе как «последним доводом королей». Имелось в виду, что когда все средства дипломатии бывают исчерпаны, в ход идет 300-миллиметровая тяжелая артиллерия морских гигантов.
   Между тем со стороны порта появилась еще одна группа кораблей. Они быстро увеличивались в размерах. Бег их был стремительным. Вскоре мимо адмиральского катера стремительно прошла красавица-яхта. Она скользила в окружении быстроходных крейсеров и канонерских лодок. Анри был уверен, что это и есть «Полярная звезда», ведь на ее мачте полоскался на ветру личный штандарт государя. Но оказалось, что он ошибся. Его промах порадовал адмирала. Оказалось, что это яхта-двойник. И всего таких яхт – внешне очень похожих на царскую яхту – несколько. Естественно, профессиональные моряки могли отличить одно судно от другого. Но террористы вполне могли попасться на обман. Поэтому в порту и на якорных стоянках одно из судов-двойников часто ставили так, чтобы подставить его первым под возможную атаку.
   По словам Закселя, в интересах безопасности монарха принимался целый комплекс мер. В порту «Полярная звезда» всегда размещалась комендантом ближе к берегу. Таким образом со стороны Свеаборга она была отлично защищена береговыми орудиями, а со стороны моря ее прикрывали несколько боевых кораблей – на случай прорыва в порт неприятельского брандера[14]. Подводную часть яхты и акваторию порта регулярно обследовали водолазы с буксира «Русалка».
   Все, что касалось яхты государя, было окружено плотной завесой секретности. Никто из членов команды, включая капитана «Полярной звезды», не знал заранее точное время ее нового выхода в море и маршрут. Капитан получал приказ перед самым отплытием. Его ему доставлял специальный курьер в запечатанном пакете. Сам пакет капитан имел право вскрыть лишь после того, как яхта миновала выходной маяк гельсингфорского порта.
   Матросы и офицеры яхты узнавали о конечном пункте императорского маршрута лишь в открытом море. И это несмотря на то, что за благонадежностью команды тщательно следила дворцовая служба безопасности. Имена членов команды были засекречены и представляли собой военную тайну. Кандидатура каждого матроса чуть ли не под микроскопом исследовалась морским начальством, одновременно его проверяла морская контрразведка. Раз в несколько лет экипаж полностью менялся.
   Чтобы ввести в заблуждение потенциальных террористов, офицеры из морской контрразведки специально распространяли дезинформацию о цели следующего морского вояжа государя. Вильмонт вспомнил, что недавно читал в газетах, что в этом году император собирается на отдых в Финляндию не раньше конца мая. Между тем из разговора с адмиралом Анри сделал вывод, что Александр III уже находится на своей любимице. Дело в том, что Заксель пояснил жандарму, что саму «Полярную звезду» они осмотреть не смогут, ибо во время присутствия на яхте государя на ее борт запрещено подниматься министрам и представителям тайной полиции, кроме офицеров личной охраны императора. Александр III требовал, чтобы на отдыхе его не смели беспокоить политическими новостями и докладами о террористах. «Пусть хотя на время меня оставят в покое, – раздраженно писал царь министру внутренних дел и шефу жандармов графу Дмитрию Андреевичу Толстому. – Невозможно и губительно для души моей постоянно чувствовать себя в Петербурге потенциальной «добычей для террористов», думать о покойном отце, на которого они охотились, как на лесную дичь. Посему прошу вас позаботиться о том, чтобы хотя бы на отдыхе я мог по-настоящему расслабиться и спокойно быть со своей семьей, с удовольствием предаваться делам, которые мне нравятся». Желание государя временно отстраниться от всех беспокойств и забот распространялось и на политические дела. Благодаря газетам весь мир облетела фраза, произнесенная однажды Александром III на палубе «Полярной звезды»: «Когда император России отправляется на рыбную ловлю, Европа может подождать». Газет царь не читал, поэтому мог обходиться без свежей прессы. А все неотложные донесения, документы и личные письма на «Полярную звезду» доставлял из Санкт-Петербурга курьерский катер.
   Во время выхода яхты в море ее конвой составляла небольшая, но очень внушительная по силе эскадра быстроходных и прекрасно вооруженных боевых кораблей легкого класса. Заксель рассказал Вильмонту, что в недавнем плавании «Полярной звезды» вдоль финского побережья силовую поддержку ей оказывали: минный крейсер «Украина», крейсер «Звезда Востока» и шесть больших миноносцев – «Гремящий», «Атаман Платов», «Эмир Бухарский», «Финн», «Резвый» и «Не тронь меня!». В шхерах конвой дополнила подводная лодка «Лосось», которая «ныряла и обходила яхту». А на обратном пути к группе судов присоединились еще два быстроходных эскадренных миноносца, или, как их еще называли, «истребители миноносцев» – «Абрек» и «Бдительный».
   Особенно рискованными для судов сопровождения были походы в шхеры – из-за навигационных сложностей и отсутствия пространства для маневра. Что такое для экипажей боевых судов плавать среди разделенных узкими проливами скалистых островов, где даже относительно небольшим боевым судам развернуться особо было негде, знали только сами военные моряки. Первое время, пока экипажи крейсеров и миноносцев не научились ориентироваться среди подводных скал и рифов, какой-нибудь корабль обязательно сразу после возвращения на базу отправлялся в док на ремонт.
* * *
   Если поход намечался длительный, к конвою присоединялись самоходная угольная баржа, судно-водовоз, корабль-баня «Водолей» и плавучий госпиталь. Столь внушительное соединение боевых кораблей одним своим видом должно было заставить потенциального противника отказаться от намерения атаковать охраняемую яхту. Но если все-таки угроза нападения возникала, командирам кораблей конвоя было приказано вести себя максимально агрессивно и без колебаний применять силу. В печать попало несколько описаний таких эпизодов.
   Однажды во время отдыха царя в финских шхерах один из местных жителей на лодке подплыл к сторожевой линии кораблей – крестьянин хотел продать свои яблоки военным морякам. В ответ раздался предупредительный винтовочный выстрел, который сбил с торговца шляпу. В другой раз была потоплена финская рыболовецкая шхуна, которая шла прямо наперерез движущейся эскадре, игнорируя все звуковые сигналы и даже предупредительные выстрелы. По приказу командира конвоя один из миноносцев вышел из строя и пошел на абордаж подозрительного корабля. К счастью, барахтающихся среди обломков своей шхуны семерых финских рыбаков и взятых ими на борт туристов успели быстро выловить из воды. Но один рыбак пропал без вести. На допросе в морской контрразведке финны утверждали, что не имели злого умысла, а просто хотели увидеть императора и немного подзаработать, показав его туристам. По указанию государя материальный ущерб пострадавшим был компенсирован – на казенной верфи для них за месяц была построена новая шхуна.
   Другое происшествие имело более трагический финал. «Полярная звезда» в окружении конвоя держала курс на входной маяк норвежского порта Христианзанд, когда внезапно впереди возник неизвестный корабль. Впоследствии выяснилось, что трагедия произошла исключительно по вине норвежского лоцмана, который почему-то проигнорировал распоряжение начальника порта: сперва пропустить особо важное судно, а уж потом выводить шведский пароход «Оцеанус». В случае столкновения тяжелый лесовоз мог в считаные минуты отправить царскую яхту на дно. Чтобы этого не произошло, в атаку немедленно устремились миноносцы. Они забросали несчастного шведа самодвижущимися минами[15]. Решающий удар нанес миноносец «Эмир Бухарский». После попадания его мины «Оцеанус» лег набок и через десять минут затонул. Большую часть экипажа торгового судна спасли, но погибли кочегар, помощник капитана и женщина-пассажирка. Последовавший за этим международный скандал замяли с большим трудом. Европейские газеты разразились потоком брани в адрес российских моряков, которые с азиатской жестокостью убивают мирных негоциантов. Но для столь жестких мер у охраны императора имелись веские основания: спецслужбы располагали информацией о том, что на «Полярную звезду» готовится атака моторной лодки или корабля, груженного динамитом.
   Впрочем, гораздо чаще угрозы на поверку оказывались вполне безобидными ошибками и недоразумениями, например, когда сидящие на верхушке мачты в «вороньем гнезде» впередсмотрящие издали принимали за всплывшую мину тюленя.
   На случай если «Полярная звезда» бросит якорь в шхерах или государь с семьей пожелает высадиться на один из островов, были предусмотрены специальные меры. Обычно намеченный остров заранее прочесывала команда вооруженных матросов, затем часть стрелков возвращалась на корабли, а часть оставалась дежурить в секретах. При этом вооруженным охранникам строжайше запрещалось попадаться гуляющим венценосным особам на глаза, особенно женщинам и детям, чтобы не испугать их. Несколько торпедных катеров регулярно патрулировали прилегающие к острову воды.
   Если была такая возможность, то военные инженеры всерьез занимались обустройством будущей стоянки эскадры: пока одни команды саперов строили детские площадки[16] и летние домики, оборудовали на пляжах купальни, другие – взрывали подводные мели, устанавливали постоянные буи и метили фарватер.
   При этом учитывались все особенности рельефа с таким прицелом, чтобы не позволить террористам незаметно приблизиться вплотную к месту отдыха монаршей семьи: вся растительность непосредственно вблизи игровых площадок и коттеджей вырубалась, а со стороны моря насыпался песчаный бруствер, чтобы скрыть отдыхающих от посторонних взглядов. Начальник личной охраны царя и его преданный собутыльник генерал Черевин обычно лично всем руководил.
   То, что в Финляндии с мая по конец июля наступают белые ночи, во многом облегчало задачу царским телохранителям, ибо террористы не могли приблизиться к яхте и ее пассажирам под покровом темноты. Вместе с тем из-за того, что солнце здесь летом почти не заходит, вода нагревается днем выше 20 °С и не успевает остыть в ночное время. Хороший пловец в столь комфортных условиях способен покрывать значительные расстояния. Опасность появления вооруженного пловца на острове, куда мог высадиться царь с семьей, всегда учитывалась.
   Таким образом, можно было сказать, что царская яхта и ее пассажиры всегда были окружены хорошо эшелонированной обороной, и даже если бы вражеским диверсантам и удалось бы преодолеть одну линию защиты, перед ними тут же выросла бы новая. Проблема заключалась в том, что государю часто надоедало следовать скучным предписаниям своих телохранителей. Заметив проплывающий мимо живописный островок, он мог принять спонтанное решение посетить его. Охране же могло быть строжайше запрещено высаживаться.
   – Откуда на этом острове могут быть террористы! – обрывал на полуслове своего взволнованного главного телохранителя генерала Черевина царь. – Дайте нам хотя бы полчаса побыть одним.
   Александр III и его близкие обожали уединенные лесные прогулки, во время которых у них появлялась возможность хотя бы на короткое время почувствовать себя обыкновенными людьми, свободными от жестких ограничений этикета и требований безопасности. Как-то раз император с детьми высадился на такой уединенный островок. На императоре была простая косоворотка, штаны и мягкие сапоги. Его дочери тоже были одеты в простые легкие платьица. Со стороны они напоминали обычное семейство чиновника средней руки или купца.
   Царские дочери собирали цветы, как вдруг перед ними появился финн и на ломаном русском языке сердито заявил, что остров принадлежит ему, поэтому, мол, рвать цветы здесь нельзя и незваные гости должны немедленно убираться. На все уговоры государя, что его дети не причинят большого вреда природе острова, что они еще немного погуляют и уедут, финн непреклонно отрезал: «Нет, нельзя, это все мое, я здесь “сарь”. Уходите!» Все уговоры оказались бесполезными. Наконец, потеряв терпение, Александр III с самодержавным апломбом провозгласил: «Может, ты здесь и “сарь”, зато я царь всея Руси!»
   Хозяин острова недоуменно посмотрел на «шутника» и нравоучительно произнес: «Так шутить нельзя». Только попав на борт «Полярной звезды» и получив от царя золотые часы с его портретом, финн поверил, что перед ним был действительно сам император. Он прогостил на яхте целый день и уехал, пригласив на прощание государя со всем семейством к себе в гости. Впоследствии Александр III действительно несколько раз гостил на острове строгого Робинзона. Однако эта история продемонстрировала охране, что, несмотря на все принимаемые меры безопасности, нет гарантий, что рядом с государем случайно не окажется неизвестный человек с непредсказуемыми намерениями…
* * *
   Из трубы катера вдруг вырвалось облако черного дыма, ожила и снова ритмично застучала корабельная машина. Повеселевший капитан с облегчением доложил адмиралу, что неисправность устранена. Рулевой снова поставил катер носом к волне, и экскурсия продолжилась…
   Когда адмиральский катер возвращался в порт, молоденький офицерик в хорошо пошитом мундире, указывая левой рукой на едва заметное на горизонте темное пятнышко, радостно воскликнул:
   – Вон она – «Полярная звезда»!
   Юный офицерик протянул Анри массивный бинокль. По его словам, он несколько раз бывал на царской яхте. Юноша восторженно принялся рассказывать о поразившей его роскоши внутренних помещений яхты, которая обошлась казне дороже самого современного линкора – в три с половиной миллиона рублей золотом.
   «Один из адъютантов адмирала», – решил Вильмонт, скосив глаза на юнца, разговорившегося в отсутствие спустившегося в каюту Закселя. Они познакомились. Мальчишка действительно состоял при адмирале личным порученцем. Звали его Александр Гейден.
   Пальцы Вильмонта неторопливо вертели колесико настройки окуляров, а на лице его сама собой появилась улыбка. Слушая рассказ о судне-дворце, он вспомнил, как знакомый гвардейский офицер рассказывал, что своими глазами видел, сопровождая императора в поездке, как личный камердинер Александра III Котов штопал рваные штаны царя. А сам император, как говорили, не чурался во время плавания на яхте лично подоить корову, для которой на паруснике был устроен хлев и даже введена специальная должность придворной судовой доярки.
   Яхта находилась от катера на расстоянии нескольких морских миль, но через прекрасную немецкую оптику Вильмонт отчетливо видел установленные на ее палубе новейшие 47-мм пушки Гочкиса, фигурки матросов в белых робах и исполненных достоинства офицеров в черных кителях. На корме сидели на стульях за столами пассажиры – мужчины и дамы. Немного в стороне несколько девушек и молодых людей играли в сквош. Вильмонту очень захотелось увидеть самого императора, но его массивной богатырской фигуры на палубе не было.
   Темно-синяя красавица – яхта, окаймленная по борту массивным золотым канатом, величественно, с поистине царственной грацией покидала рейд. Дым из ее труб длинным красивым шлейфом низко стелился над волнами за ее кормой. Мачты «Полярной звезды» были украшены разноцветными флагами. На соединение с яхтой уже спешили корабли конвоя. От борта «Полярной звезды» отделилось белое облачко – ее экипаж салютовал морякам приближающихся крейсеров. Через несколько секунд звук выстрела докатился до адмиральского катера. Тут же в ответ приветственно и басовито загрохотали пушки броненосцев. Зрелище царского выхода подняло в душе Вильмонта бурю чувств – гордость за державу, важным символом которой был личный корабль государя, осознание высокой ответственности за безопасность главы государства, которая теперь лежит и на нем…
* * *
   После устроенной для Вильмонта «экскурсии» Заксель, похоже, решил, что он все, что нужно, показал «ревизору», и теперь его следует вежливо выпроводить восвояси, дабы хлопотный гость случайно не увидел какого-нибудь непорядка.
   – Я прикажу купить вам билет на поезд. На какое время вам будет удобно? – осведомился Авраамий Богданович у гостя, которого после морской прогулки пригласил к себе домой отобедать.
   – Благодарю вас, но я хотел бы задержаться в городе, – ответил Вильмонт.
   Адмирал сделал удивленное лицо.
   – Как! Разве вы все еще сомневаетесь, что «Полярная звезда» под надежной защитой флота?! У меня под командой десятки кораблей, артиллерийские дивизионы, сотни тысяч штыков, арсеналы, заполненные снарядами. Этой силы хватит, чтобы превратить в дымящиеся руины большой город, пустить на дно неприятельскую эскадру. А вы опасаетесь каких-то штатских с самодельными бомбами и револьверчиками, купленными в охотничьем магазине.
   В голосе старика звучала обида.
   Вильмонт объяснил, что не сомневается в готовности и способности военных моряков защищать государя при открытом нападении врага. Но люди, с которыми борется контрразведка, тем и опасны, что способны небольшими силами добиваться впечатляющих результатов. Порой величайшая империя мира с ее огромной армией, флотом и многочисленной полицией оказывалась перед ними бессильна:
   – Александра II выследила и убила группа всего из тридцати шести народовольцев! Это меньше взвода. Как видите, господин контр-адмирал, в контрразведке обычная армейская арифметика не работает.
   Странно, но говорили только гость и хозяин дома. Присутствующие же за обеденным столом члены семьи адмирала только слушали и работали челюстями. В почтительной тишине голос адмирала прозвучал особенно значительно:
   – В моей семье я первый выбрал военную карьеру. Мой отец и дед были аптекарями. Так вот мой отец говорил: лечат не лекарства, а вера больного в них. Даже если ваши подопечные проберутся незамеченными сюда, то стоит им увидеть силу, которая стоит на страже драгоценных венценосных жизней, и они просто не посмеют предпринять что-либо. Даю вам голову на отсечение. Я даже готов в вашем присутствии съесть свою фуражку, если, пока вы здесь находитесь, хоть один негодяй всерьез покусится на царя или его яхту.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация