А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Загадка о морском пейзаже" (страница 7)

   Глава 3

   В Гельсингфорс они прибыли в разных вагонах. Вильмонт под видом морского офицера – капитана второго ранга. Форму он получил в костюмерной Охранного отделения. Работавший там портной тщательно подогнал ее точно по фигуре Вильмонта. Так что Анри чувствовал себя комфортно в новом образе и даже старался подражать походке морских офицеров, которые ехали в одном вагоне с ним.
   Филеру же Чеснокову предстояло вжиться в роль приказчика богатого московского купца, чей хозяин намеревался с разрешения финского магистрата построить в портовом городе консервный и пивной заводики. Второй филер должен был приехать чуть позже.
   Гельсингфорс напоминал Петербург. Выгодное же отличие его было в том, что столица Великого княжества Финляндского и одна из главных баз российского Балтийского флота сумела сохранить черты милой провинциальности. Почти за каждым слюдяным окошком стояли горшки с домашними цветами и керамические статуэтки. Прохожие здесь при встрече раскланивались друг с другом, ибо большинство местных жителей знали друг друга по именам. Впрочем, и приезжие тоже, к своему смущению и удивлению, вдруг начинали замечать, что люди вокруг любезно кивают им. По вечерам и в выходные на бульварах, веселя народ, играли популярные мелодии скрипачи и небольшие оркестры из местных жителей. Российские военные с удовольствием подхватили эту традицию и отряжали в город корабельные и полковые духовые оркестры.
   Музыка разносилась далеко во все стороны и, казалось, сливалась с окружающими домами. Тридцатичетырехлетнему мужчине временами начинало казаться, что он вернулся в детство и все ему здесь знакомо. «Ну, точно же! – ловил он себя. – Это именно та улица, которую описывал великий сказочник Андерсен, а вот под эту музыку няня или покойная матушка читала мне его сказки».
   Вильмонт уже однажды посещал этот город по служебным делам, и с тех пор был очарован его домашней уютной атмосферой. Он шел по мощенным брусчаткой улицам и с удовольствием вдыхал ароматы моря и расположенного поблизости рыбного рынка, останавливался, чтобы послушать дивную-дивную музыку скандинавской Европы или купить сувенир; отвечал улыбкой и поклонами на приветствия финнов. Местное население в массе своей не демонстрировало враждебности по отношению к русским военным. Наверное, именно поэтому с некоторых пор затравленные террористами русские цари предпочитали проводить свой отдых не в Крыму, а именно среди здешних природных красот и не интересующихся политикой жителей.
* * *
   Был уже поздний вечер, а вокруг смех, музыка, громкие голоса. И по-северному светло, куда бы ты ни пошел.
   Неожиданно заморосил дождь, прохожие, кутаясь в свои одежды, спешили укрыться в кафе. Вильмонт попытался узнать у пожилой финки с зонтом: где находится ближайшее заведение для господ офицеров. Но дама плохо говорила по-русски. К тому же она попеременно пыталась отвечать симпатичному моряку и своей крошечной собачонке. Анри быстро перестал понимать, какие фразы предназначены ему, а какие – милому песику. Ситуация выглядела комичной.
   Дождь вдруг полил как из ведра, и капитан, поблагодарив по-французски искренне желавшую ему помочь старушку, заскочил в ближайшую открытую дверь. Его встретила атмосфера старинной харчевни с плавающими в воздухе облаками табачного дыма, стуком сталкивающихся глиняных кружек, запахами простой, но вкусной кухни. Это была кухмистерская – небольшое кафе, где можно было перекусить, поговорить со знакомыми, выпить крепкого финского пива. Уютно барабанили капли дождя по стеклу, трещали поленья в огромном камине. Народу здесь было полным-полно. Много моряков с торговых и рыболовецких судов. В финский говор вплетались и русские слова находящихся в увольнительных матросов с русских броненосцев и солдат береговых батарей.
   На вошедшего офицера посмотрели удивленно. Господам с золотыми погонами предписывалось правилами проводить свое время в заведениях классом выше. Но не снова же лезть под дождь из-за дурацких предрассудков! Не обращая внимания, что он выглядит здесь белой вороной, Анри заказал себе кружку пива и соленой рыбы. Рядом с ним за столом сидел боцман со шведского парохода. Они разговорились.
   Когда дождь, наконец, закончился, Вильмонт вышел из пивной. Где-то поблизости щемяще-нежно играла шарманка. Анри огляделся: на углу одноногий человек в матросском бушлате крутил ручку огромного пестрого ящика, который висел у него на широком кожаном ремне, перекинутом через плечо. Маленькая и бойкая дрессированная обезьяна на привязи бегала у ног шарманщика и выделывала разные штуки, забавляющие зрителей.
   – Узнайте свою судьбу, приманите Фортуну! – в черед с громкими зазываниями на финском, осипшим басом простуженного «морского волка» кричал он по-русски.
   – Удача улыбнется вам! Не пропустите свой шанс! Купите билет и узнайте, что вас ждет! Купите билет! Узнайте судьбу…
   Вокруг продавца счастья собралась небольшая толпа зевак. Особенно много было детей.
   Мелодия была знакома Вильмонту. Ему вспомнился каток в Юсуповом саду[12]: скрипящий под коньками лед, специально выстраиваемые на зимний период павильоны, где посетители катка могли переодеться, теплая рука Лизы в его ладони. Воспоминание о давно потерянной девушке, которую он продолжал любить, испортило мужчине настроение. Поэтому, когда шарманщик вдруг подошел к нему, Анри встретил его неприязненно. Однако привычного ко всякому обхождению уличного музыканта не смутил неприветливый взгляд офицера.
   – Не угодно ли будет Вашему высокоблагородию послушать вальс из города Вены? – осведомился он. – А может, желаете марш?
   Шарманщик весь промок и мечтал заработать хотя бы несколько монет, чтобы хватило на ужин с пивом. Его напарница-обезьянка тоже была голодна и с озабоченными криками бегала вокруг хозяина, иногда ловко вскакивая ему на плечо. День для артистов выдался на редкость неудачным. Любопытные прохожие, с удовольствием слушавшие музыку и глазевшие на хвостатую акробатку, не спешили раскошеливаться, чтобы обезьянка вытащила им из красивой коробки билетик с предсказаниями судьбы. Зрители сразу отходили прочь, как только открутивший мелодию шарманщик снимал с головы шляпу и предлагал им в благодарность за представление кинуть в нее несколько монет. Голодный и обозленный шарманщик вконец охрип. Его зазывное обращение к публике: «Приветствую вас, господа! Я пришел сюда вас повеселить да себе что-нибудь в карман положить! – уже не звучало по-цирковому празднично, а скорее напоминало вопли нищих на церковном парапете: «Подайте хоть что-нибудь на пропитание, люди добрые! Ах вы, скупые нехристи, чтоб вас черти поджаривали в аду за вашу жадность!!!!»
   Случайно попавшийся на глаза шарманщику офицер был одной из последних его надежд на то, что не придется возвращаться в свою каморку голодным и трезвым.
* * *
   Профессиональный полицейский, Вильмонт быстро оглядел шарманщика, машинально делая для себя некоторые выводы: видно было, что тот давно впал в крайнюю нищету и никогда с утра не бывал уверен: доставит ли ему сегодня его скудный промысел кусок хлеба. Он таскал свою шарманку на спине, как тяжкий крест, ибо не мог из-за своего увечья найти более верного и доходного заработка. Из-под разодранного картуза этого человека, напоминающего по покрою шляпу рыбака – зюйдвестку, в беспорядке выбивались длинные и черные как смоль волосы, ниспадающие на сгорбленные плечи. Пораженная ревматизмом левая рука его с трудом вертела медную ручку, прикрепленную с одной стороны музыкального ящика, порождая звуки то заунывные, то веселые.
   Вильмонт собрался было уйти, но неожиданно ему в голову пришла интересная идея, и он окинул более внимательным взглядом живописную фигуру шарманщика: из-под толстого бушлата мужика выглядывала тельняшка. Вокруг его красной шеи был небрежно обмотан шерстяной шарф. Холстяные штаны были в заплатках, на правой ноге изувеченный сапог. Вместо левой – вытертый до блеска протез.
   Анри протянул шарманщику горсть мелких монет, пожелав послушать вальс.
   Обрадованный, одноногий торопливо закрутил ручку, стараясь скоростью сгладить недостатки своего пискливого инструмента. Отыграв мелодию, он осведомился: не желает ли Ваше благородие узнать еще и свою судьбу.
   – Изволь. – Вильмонт добавил двугривенный[13].
   По команде хозяина обезьянка вытащила из красивой коробочки синий билетик. В нем было написано: «В этом городе вы станете богатым и найдете потерянную любовь». Вильмонту снова вспомнилась Лиза, и он грустно улыбнулся про себя: «Ах, если бы сокровенные желания действительно исполнялись так легко!» Тем не менее в груди его отчего-то приятно потеплело. Поэтому в ответ на следующее предложение ошалевшего от удивительной прухи уличного музыканта приобрести еще и заговоренный специально для моряков амулет от свирепых штормов и морских чудовищ Вильмонт вполне добродушно и не слишком уверенно пожал плечами.
   Шарманщик начал горячо убеждать его, что для любого моряка это совершенно необходимая вещь. И что каждый год морской дьявол собирает в этих холодных, суровых водах свою страшную дань кораблями и их экипажами:
   – Как! Разве вы не слышали о пропавшем в прошлом году броненосце «Ястреб»?! Он вышел из ревельской гавани и должен был через сутки прибыть на гельсингфорский рейд. Но вместо этого бесследно исчез. Никто больше не видел ни одного человека из его команды: тринадцать офицеров и почти четыреста матросов.
   – По-твоему, их забрал морской дьявол в качестве налога? – не скрывая иронии, осведомился Вильмонт.
   Бывший моряк был в этом совершенно убежден.
   – А кто же еще! Огромные броненосцы просто так не исчезают. Ясно, что это дело кракена или чудища пострашней. У скандинавских народов множество былин сложено про демонов моря, которые внезапно появляются из глубин и утаскивают в пучину рыболовецкие лодки и корабли.
   – Хорошо, значит, ты, братец, утверждаешь, что можешь помочь мне откупиться от русалок и морских чертей? – стараясь тоже выглядеть серьезным, уточнил Вильмонт. – Выходит, ты берешь деньги за посредничество между мной и самим хозяином здешних морей?
   – Нет, не я, – крутанул головой одноногий, – просто у меня есть знакомый финн. А у него родственник помогает деревенскому шаману. Далеко отсюда на одном из островов стоит храм моря. Батюшка, значит, ихний приносит жертвоприношения хозяину моря, чтобы тот не трогал лодки деревенских рыбаков. А за это они его, то есть колдуна этого, всей общиной кормят.
   Тут шарманщик хитро подмигнул:
   – Прося за своих, чего ему стоит замолвить словечко еще за одного хорошего человечка.
   – Хорошо, убедил! – Вильмонт достал из портмоне еще четвертак.
   Но шарманщик неожиданно начал торговаться:
   – Пять рублей ассигнациями.
   – Отчего же такая дороговизна?
   – Э, барин! – с хитрым прищуром погрозил Вильмонту пальцем прохиндей. – Не скупитесь! За жизнь свою платите. Учтите, Ваше благородие, станете скупиться, морской дьявол прознает про то и точно устроит вам двенадцатибалльный шторм в ближайшем походе. Не обрадуетесь.
   – Ну и плут же ты! – не выдержав, расхохотался Вильмонт.
   Впрочем, шарманщик все-таки сбросил цену и, получив серебряный рубль, вытащил из кармана бушлата и вручил офицеру грязный кусочек янтаря с нацарапанными на нем иголкой, «сакральными» знаками. В ответ Вильмонт предложил угостить шарманщика ужином и пивом. За едой Анри расспросил приглянувшегося ему мужика, кто он и откуда. Выяснилось, что звать его Иван Серьга, что он бывший матрос с минного заградителя «Надежный», два года назад списанный на берег в связи с полученным на службе тяжелым увечьем.
   Вильмонт решил, что ему может пригодиться этот примелькавшийся в городе и прекрасно знающий тут все ходы и выходы человек в качестве третьего помощника-наблюдателя. Правда, требовалось еще навести справки о благонадежности бывшего матроса. А пока контрразведчик попытался осторожно выяснить: не согласится ли шарманщик при необходимости выполнить некоторые его поручения.
   – Мне понравилась твоя смекалка, – пояснил Вильмонт. – Я некоторое время пробуду в этом городе, и мне может понадобиться помощь. За услуги я плачу хорошо, так что внакладе не останешься.
   – Буду стараться, Ваше благородие, – обрадовался Серьга.
   Вильмонт довольно кивнул и предупредил:
   – Только чтоб впредь без вранья. Иначе гроша ломаного не получишь. Мне нужен человек надежный, аккуратный, и когда нужно – умеющий держать язык за зубами.
* * *
   На следующее утро прибывший в город с секретной миссией контрразведчик посетил местных начальников – командира Свеаборгской крепости и гельсингфоргского полицмейстера. Их содействие могло ему понадобиться.
   Начальник местной морской контрразведки капитан первого ранга Авинов даже в форме выглядел как столичный денди. Мундир его был пошит у лучшего питерского портного из тонкого гвардейского сукна. Этот 26-летний выходец, явно не из бедной семьи, обладал внешностью рокового красавца: брюнет, с большими, темными, выразительными глазами. Губы у него были крупные и чувственные, даже можно было бы сказать порочные, если бы речь не шла об офицере, занимающем столь серьезный пост. Все время их короткого общения Вильмонта не покидало ощущение неловкости, причину которой он понять не мог.
   И дело было даже не в том, что морской контрразведчик держался с пожаловавшим в его вотчину жандармом не слишком дружелюбно. Хотя, конечно, Вильмонту не могло понравиться, что, когда он рассказывал Авинову о цели своего визита, тот зевал, демонстрируя скуку. Сам же говорил с неприязненной иронией:
   – Да, меня предупредили о вашем приезде. Надеетесь раскрыть заговор века в нашем тихом городишке? Напрасно. Наш бравый адмирал, старик Заксель, и у нас-то, местных контрразведчиков, хлеб отнял: такую китайскую стену воздвиг вокруг этих мест, что комар незамеченным не пролетит. А тут еще вы зачем-то прикатили…
* * *
   Из морской контрразведки Вильмонт отправился к главному местному начальнику. Он шел к нему не с пустыми руками. Командир «летучего отряда» Арнольд Эристов лично хорошо знал Главного командира Кронштадтского порта и военного губернатора Кронштадта, который фактически исполнял обязанности командующего Балтийским флотом. В Гельсингфорс Вильмонт отправился, имея от него письмо к командиру первой броненосной дивизии контр-адмиралу Закселю Авраамию Богдановичу. В связи с тяжелой болезнью начальника Свеаборгского порта Заксель также временно исполнял и его обязанности.
   Заксель происходил из балтийских немцев. Это был тощий чопорный старик с большими хрящеватыми ушами и при кортике. Юным гардемарином он участвовал в Синопском бою и в Крымской войне, потом командовал разными кораблями. Однако никогда не умел проявить себя особенно блестящим командиром, ни в одном сражении ему не пришлось отличиться. Адмиральский чин Заксель получил не за какие-то особенные подвиги, а так сказать, по совокупности заслуг. Начиная примерно с 1870-х годов Россия постепенно утрачивала позиции одной из ведущих военно-морских держав мира, зато ее флот имел столько же адмиралов, сколько Англия, Франция и Германия вместе взятые. Только этим можно было объяснить, что такие, в общем-то, довольно посредственные командиры становились флотоводцами.
   За гипертрофированную любовь к порядку подчиненные за глаза наградили допекающего их начальника не существующим на флоте чином «секунд-адмирала». Это был самый педантичный человек на свете! Порой его одержимость порядком обретала вид мании, и адмирал начинал изводить подчиненных и близких своей требовательностью. Например, все домочадцы Закселя знали, что завтрак подается ровно в семь часов десять минут и опаздывать к нему нельзя. В семь часов одиннадцать минут двери столовой запирались, и опоздавшие оставались голодными до обеда. Если во время трапезы хозяин дома заканчивал есть очередное блюдо, стоявшие за спинами всех сидящих за столом членов семьи официанты тут же без всяких приказаний отбирали у них тарелки. Ведь, по мнению этого педанта, человек должен все делать быстро и точно, в том числе есть.
   – Гурманство придумали изнеженные извращенные французы, – утверждал Авраамий Богданович. – Наполеон был их единственной и случайной удачей. В грядущем веке французы окончательно потеряют остатки былого могущества. Будущее за нациями, которые воспитаны в суровом спартанском духе – англичанами и немцами.
   Русских Авраамий Богданович тоже причислял к избранным народам, но скорее из вежливости. Все-таки он стал адмиралом в России. Но его истинными кумирами были рейхсканцлер Германской империи Отто Бисмарк и король Пруссии Фридрих II.
   Рассказывали, что иногда этот «человек-секундомер» довольно оригинально дрессировал прислугу. Однажды рассердившись на медлительность своих лакеев, он усадил их за стол, а сам стал подавать официантам кушанья с салфеткой, перекинутой через руку. И делал это так расторопно и точно, что с тех пор не забывшая урока прислуга в его доме действовала со скоростью и четкостью швейцарского хронометра.
   Точно так же с секундомером в руках адмирал натаскивал расчеты береговых орудий и экипажи вверенной ему дивизии броненосных кораблей. Каждую неделю он устраивал для подчиненных – не важно, были ли это штабные офицеры или простые матросы, – «уроки точности». Многим в Морском министерстве импонировал такой «прусский» метод руководства флотом. Так что Заксель числился на хорошем счету у начальства. Он любил хвастаться, что корабли его дивизии в любую погоду ходят как поезда на его исторической родине в Германии – точно по расписанию.
   Если же что-то шло не «минута в минуту», адмирал начинал рвать и метать. Никакие ссылки на погоду или состарившиеся механизмы Заксель не принимал. Он искренне был убежден, что и на войне побеждают порядок и дисциплина. Эту же мысль он сразу попытался донести и до прибывшего из Петербурга жандарма:
   – Что! Террористы в моем хозяйстве? Вздор! Кучка заговорщиков жалка и смешна перед хорошо отрегулированной, военной машиной! Если они только появятся здесь, я переловлю их за двадцать четыре часа и прикажу замуровать в темный подвал лет на двадцать, чтобы у них было время раскаяться в своих грехах. Вы уж мне поверьте, господин капитан.
   Отрывистые безапелляционные фразы вырывались из безгубого, напоминающего прорезь рта адмирала как команды. При этом взгляд у него был удивленный и задиристый, как у петуха.
   – Тому, кто посмеет угрожать царской яхте, придется иметь дело со всем флотом. А против такой силы ваши революционеришки что букашки против стада бизонов!
   По долгу службы именно контр-адмирал Заксель отвечал за безопасность царской яхты, пока она находилась в его зоне ответственности, то есть в Гельсингфорсе и в окрестных водах. Чтобы окончательно убедить приезжего жандарма, Авраамий Богданович решил наглядно продемонстрировать ему, что у него все под контролем и у потенциальных злоумышленников нет ни единого шанса на успех.
   На следующий день без десяти минут десять Вильмонт прогуливался неподалеку от поста пропуска в военный порт. Анри уже знал, что адмирал не терпит непунктуальности, потому он появился на причале ровно в десять. Заксель уже был здесь. Он пригласил жандарма в свой личный катер.
   Сперва они посетили крепость Свеаборга – осмотрели огромные орудия и прожектора, установленные на движущиеся по узкоколейной ветке тележки, артиллерийские казематы береговой цитадели. Заксель зачем-то подробно рассказывал жандарму об устройстве крепостного военного телеграфа, благодаря которому обеспечивалась связь между разными крепостными батареями, штабами различного уровня и боевыми кораблями. Он обрушил на контрразведчика настоящий вал специфической военно-морской информации.
   Правда, Вильмонт изучал в военном училище артиллерийскую науку, но было это так давно, что он понял далеко не все из услышанного. Анри еще накануне при знакомстве с адмиралом удивило, когда Заксель вдруг зачем-то стал показывать ему папки с отчетами и сметами Свеаборгского порта. Въедливым бухгалтерским тоном старик-немец перечислял, сколько денег за отчетный период было потрачено на закупку у шведов каменного угля, сколько кораблей его дивизии находятся на текущий момент на ремонте в сухих доках и эллингах, как продвигаются работы по расширению и очистке входа на Свеаборгский рейд и сколько для этого используется землечерпательных машин. «Зачем мне все это? – недоумевал Анри, глядя на нацепившего очки счетовода в адмиральском мундире. – Он что, действительно полагает, что мне интересно знать размер жалованья рабочих, расчищающих фарватер, и сколько матросов и солдат находятся в госпиталях на излечении, а сколько числятся дезертирами?» Вначале создавшееся положение показалось Вильмонту нелепым и даже оскорбительным: «Он что, не понял, по какому делу я сюда прибыл?» Но затем, здраво рассудив, капитан вдруг сообразил, что все не так уж и плохо. Вряд ли большой начальник стал бы лично возиться с такой мелкой сошкой, как он, если бы подобно героям гоголевского «Ревизора» не заподозрил в нем «инкогнито из Петербурга». Видимо, адмирал посчитал приехавшего из Питера от самого командующего флотом жандармского офицера ревизором, чей доклад может лечь на столы высоких министерских чинов, потому и старался произвести впечатление.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация