А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Загадка о морском пейзаже" (страница 33)

   Глава 25

   Согнувшись в три погибели внутри корпуса из клепаных стальных листов, каждый член экипажа был занят своим делом. Было видно, что управление подводной лодкой – дело весьма непростое. Вряд ли такая служба могла кому-то показаться медом. Само нахождение здесь уже можно было считать подвигом. Это был настоящий ад. Только такие фанатики, как эти революционеры, могли по доброй воле залезть в эту чугунную адскую бочку.
   Дышалось внутри подлодки с трудом. Времени, которое субмарина находилась на поверхности с открытым люком, оказалось недостаточно, чтобы проветрить ее нутро. Поначалу Анри даже показалось, что нормальный человек просто не способен жить и работать в такой жуткой атмосфере, перенасыщенной сильными запахами смазочных масел, ароматами камбуза и гальюна, несвежего нательного белья и испарениями давно не знавших бани человеческих тел. Вскоре у новичка действительно закружилась голова и стали слезиться глаза. Анри даже пришлось ухватиться за какую-то трубу, чтобы не упасть. В это время он находился в центральном посту подводного корабля, прямо за сутулой спиной командира. Это был совершенно лысый, неряшливого вида мужчина лет 50, совсем невзрачной наружности, с руками старого мастерового. Одет он был в мешковатые штаны, вместо брючного ремня подтяжки, поверх клетчатой рубашки надет свитер-безрукавка. Одежда капитана явно нуждалась в хорошей стирке. Впрочем, все его тут называли «Господином Механиком».
   Сгорбившись и нервно подрагивая узкими, костистыми плечами, механик повис на ручках перископа, ведя наблюдение через его окуляры. Оказывается, они нырнули вовсе не так глубоко, как показалось Вильмонту, и шли теперь под самой поверхностью, выставив из воды выдвижную оптическую трубу. Командир постоянно рассказывал (а точнее, орал из-за сильного шума) обо всем, что происходит наверху, двум другим обитателям клепаной железной бочки и по мере необходимости отдавал приказы.
   – Нет, эта лохань не похожа на патрульный крейсер. Не-ет, видать, рано нам еще пускать пузыри. Но на всякий случай, пока нас не заметили, перекладываем руль вправо.
   Командир постоянно сыпал специфическими морскими терминами и ругательствами. Хотя из всех троих членов экипажа только долговязый, которого здесь звали боцманом, внешностью напоминал профессионального моряка.
* * *
   Когда примерно через час лодка снова всплыла на поверхность и легла в дрейф, чтобы как следует провентилировать внутренние помещения, командир, наконец, занялся новым членом экипажа.
   – Так вы и есть долгожданный «мастер Урбан»[41], – подслеповато щурясь из-за толстых стекол очков, прошамкал кэп беззубым ртом.
   «Механик» стал задавать Вильмонту профессиональные вопросы. Отвечая на них, Анри мысленно благодарил Бога за то, что Всевышний подарил ему несколько дней, проведенных с лучшими преподавателями Военно-инженерной академии. Если бы не полученные от них знания, его ожидало почти неминуемое разоблачение. А так все складывалось очень даже неплохо.
   Разговаривая с новичком, механик удовлетворенно кивал и набивал ноздри нюхательным табаком. А потом с удовольствием чихал. В результате на его носу, на торчащих из ноздрей волосах, усах, лице и одежде оставались остатки коричневого порошка. Выглядело это крайне неприятно. К своей внешности странный пират относился наплевательски. От него плохо пахло, как, впрочем, и от других обитателей закопченной подлодки.
   В конечном итоге механик остался доволен новым членом экипажа. Шутливо и торжественно объявил:
   – Что ж, я принимаю вас в свою команду и жалую званием «лейтенант-инженера» первой подводной лодки революции. Отправляйтесь на нос: хольте и лелейте наших стройных русалок. Вы теперь в ответе за этих «девочек».
   На носу лодки перед специальными трубами для их выстреливания на железных стеллажах хранились две самодвижущиеся мины. Они были необычно больших размеров и занимали очень много места. Одну «звали» «Жаклин», то есть «обгоняющая всех»; вторую «Марина», что, по мнению подводников, означало «являющаяся из морской пучины». То, что террористам удалось каким-то образом заполучить это самое современное военно-морское оружие, создавало очень серьезную угрозу для царской яхты. Стальные пластины, которыми был обшит корпус «Полярной звезды», могли защитить от мин старого образца, которые требовалось ввинчивать в деревянный борт атакуемого корабля с помощью специального бура. Но от торпед они спасти, конечно, не могли. Поэтому нельзя было допустить, чтобы мины вышли из подлодки. Анри решил, что если получит приказ выполнить торпедную атаку, то попытается перестрелять экипаж. Правда, если в это время лодка будет находиться в подводном положении, то шансов спастись у него будет немного. Ведь он совсем не был знаком с управлением таким кораблем…
   Первую ночь на подлодке Анри провел, лежа на набитых взрывчаткой стальных сигарах, подстелив под себя какую-то хламиду. Это была мучительная ночь: жарко, трудно дышать. Казалось, что невозможно привыкнуть к страшному грохоту, который сопровождал движения корабля.
   К тому же оказалось, что он плохо переносит продолжительную качку. Впрочем, все на борту, включая командира, страдали от «морской болезни». Единственный, кому была нипочем данная хворь, был долговязый.
   Принимать пищу новому члену экипажа тоже приходилось верхом на минах, ибо места для четырех человек в перегруженном разными машинами, ящиками и мешками, тесном пространстве субмарины едва хватало. Большую часть плавания до Гельсингфорса Вильмонту предстояло провести на крохотном пятачке на носу лодки, став к концу плавания таким же грязным и пахучим, как и все на борту. Пресную воду здесь экономили и использовали в основном только для питья.
   Вообще, условия жизни на корабле были ужасными. Питались моряки однообразно – солониной, сухарями. На завтрак обычно полагалась похлебка из вареных бобов и какой-нибудь крупы. Качество продуктов, мягко говоря, оставляло желать лучшего. Похоже, для достаточных запасов хорошей провизии и фруктов на борту не нашлось места. А то, что имелось, хранилось далеко не лучшим образом. Жар от разогретых паровых котлов создавал настоящее пекло.
   Если лодка долго шла в подводном положении, а также в шторм, когда ходовой мостик захлестывали волны, через резиновый уплотнитель верхнего люка начинала просачиваться вода. Свободных рук, чтобы постоянно откачивать ее при помощи помп, не хватало. Поэтому под ногами постоянно хлюпала коричневая жижа из воды, смешанной с машинным маслом. Все внутренние поверхности большую часть времени были влажными от конденсата. Из-за этого не только тлела одежда и появлялись гнойники на коже, но и продукты быстро отсыревали и плесневели, в некоторых кишели черви. Пресная вода, которую держали в большой деревянной бочке, тоже быстро становилась затхлой и приобретала цвет грушевого дерева со множеством червей и долгоносиков.
   Однако подводники как будто не теряли бодрости духа. У Вильмонта было такое чувство, что нормальную пищу и элементарный комфорт им заменяло совместное исполнение «Марсельезы» и прочих революционных песен, которые они периодически начинали хором орать для поднятия боевого духа. Дело в том, что при движении внутри субмарины все грохотало, поэтому разговаривать здесь можно было только криком или жестами.
   В такие минуты Анри чувствовал себя среди опасных сумасшедших – трое психов и он с ними, сидючи внутри погруженной в морскую стихию железной бочки, дружно драли глотки. История мореплавания точно еще не знала подобного коллективного умопомешательства. Хотя чего только не бывает в этом мире. В Париже Вильмонт читал в газетах, что во время состоявшегося первого дружеского визита французской эскадры в Кронштадт Александр III лично приветствовал французских моряков. Стоя на палубе французского броненосца, русский император уважительно выслушал исполнение французского государственного гимна – революционной «Марсельезы», за исполнение которой в России уже сто лет по закону полагалась каторга.
* * *
   Однако, будучи для людей «камерой пыток», в боевом отношении лодка являлась достаточно совершенной боевой машиной. Как «судовой инженер», вскоре Вильмонт узнал, что находится на одной из самых хорошо оснащенных субмарин мира. Построенная на маленькой норвежской верфи по украденным или купленным революционерами у фирмы знаменитого американского изобретателя Джона Холланда чертежам, подлодка являлась настоящей шкатулкой уникальных технологий. При крошечных размерах корабля поражало, как все это «ценное железо» вообще здесь уместилось! Но факт есть факт: на борту «Народовольца» присутствовали машины и устройства, которые еще не были даже опробованы на кораблях флотов ведущих морских держав!
   Например, здесь имелся шноркель со специальными мехами, типа кузнечных, для нагнетания воздуха. По-немецки эта штука называлась – Schnorchel. Что можно перевести, как «дыхательная труба». Это изобретение в теории позволяло экипажу, даже находясь под водой, получать с поверхности свежий воздух для вентиляции отсеков. Правда, судя по совершенно жуткой атмосфере внутри корабля, пока шноркель не оправдывал связанных с ним надежд. Однако по ходу плавания экипаж продолжал экспериментировать с ним.
   В целом же сконцентрированная на лодке передовая механика, несмотря на ее ненадежность, делала эту субмарину потенциально очень опасной. Но главной ее силой был, конечно, экипаж. Обманом пробравшийся на корабль жандарм должен был признать, что попал в компанию отчаянных смельчаков. Ведь только совсем не дорожащий жизнью человек мог по доброй воле выйти в море на этой «боевой консервной банке».
* * *
   Большую часть суток моряки посвящали различным работам, ибо даже на таком маленьком корабле всегда имелось много неотложных дел. Каждому члену экипажа приходилось брать на себя много смежных служебных обязанностей. Зато когда после тяжелейшего дня ты, наконец, получал законные несколько часов отдыха – это было подлинное блаженство. Свободные от вахты имели право выпить немного спирта. Принимая во внимание ужасные бытовые условия, тяжелейший физический труд и питание, спирт был единственным спасением от дизентерии и хандры. Спирт развязывал языки, сразу начинались задушевные разговоры, к которым, в силу скученности всех в единственном отсеке корабля, непременно присоединялся и тот, кто нес дежурство.
   Проводя сутки напролет со своими спутниками, будучи посвященным в их житейские обстоятельства и планы, Вильмонт видел, что это отнюдь не какие-то патологические выродки или законченные преступники. В своей жизни они скорей всего ни разу не взяли чужого и были любящими мужьями, братьями и отцами. Им тоже были свойственны сострадание и альтруизм, как и большинству нормальных людей. По отдельности каждый из них был порядочным и в общем хорошим человеком, искренне желающим добра своему Отечеству. Но вместе они представляли собой опасную разрушительную силу. Революционный фанатизм ожесточил их сердца.
   Согласно планам подводников, «Полярная звезда» должна была быть уничтожена вместе со всем своим экипажем и пассажирами. Только так, по замыслу террористов, можно было гарантированно решить главную задачу – убийство государя. Это порождало фантастически бесчеловечный парадокс – для убийства только одного человека нужно было «надежно» прикончить весь экипаж большого пассажирского корабля. Ведь команда тонущего судна непременно станет делать все возможное, чтобы в первую очередь спасти царя и его близких. В аварийной ситуации, если у экипажа яхты останется в запасе хотя бы несколько минут, моряки первым делом наденут спасательный пояс и посадят в шлюпку именно того, кто был главной мишенью для «народовольцев».
   Но тогда вся задуманная террористами операция теряла всякий смысл. Поэтому масса боевого заряда каждой из находящихся на борту торпед превышала десять пудов[42]. Таким количеством взрывчатки можно было вывести из строя большой военный корабль, а уж небронированную яхту – просто разнести в щепки. Таким образом, экипаж «Полярной звезды» должен был просто испариться в адском пламени чудовищного взрыва. У спутников Анри это называлось «торжеством высшей социальной необходимости». От этого словосочетания «пахло» библиотеками и научными диспутами. Но именно такие убийцы, в интеллигентских пенсне, наиболее опасны для общества. В этом Вильмонт уже не раз имел возможность убедиться на собственном опыте. Ведь если обыкновенный душегубец, к которому обыватели испытывают наибольшее отвращение, за свою жизнь способен убить от силы пятерых, то идейные господа – эти кумиры либеральной интеллигенции – ради своих теорий с легкостью жертвовали тысячами жизней.
   Так что Анри заранее не испытывал угрызений совести, когда думал о том, что в скором времени ему, вероятно, придется перестрелять новых знакомых. Но пока он честно пытался играть роль их искреннего единомышленника.
   Все разговоры на борту так или иначе вертелись вокруг политики. И если даже начинали говорить о какой-нибудь житейской пустячине, все равно, спустя какое-то время, обсуждение обязательно скатывалось на политику.
   Двое членов экипажа, боцман и штурман, были типичными идеалистами, верящими в возможность одним смелым и решительным штурмом построить на земле общество всеобщей справедливости – подобие царствия небесного. «Механик» же считал, что подобная бредовая идея пригодна только для написания фантастических романов. Ему доставляло какое-то садистское удовольствие глумиться над романтическими убеждениями соратников. Каждый раз он метко бил их хлесткими аргументами, очень аргументированно и убедительно доказывая, что люди, как неотъемлемая часть животного мира, руководствуются в своих поступках в гораздо большей степени инстинктами, чем «голым интеллектом».
   – Лучше бы почитал сочинения старика Дарвина, – говорил командир долговязому боцману, взявшему с собой в поход толстый том «Капитала» Маркса. – Тогда, может, понял бы наконец всю тщетность попыток вывести новый вид социального человека. Homo sapiens используют свой разум в основном для удовлетворения потребности хорошо пожрать, получить сексуальное удовлетворение и добиться власти над себе подобными. Одним словом, мы слишком ленивые, эгоистичные и жадные существа, чтобы без принуждения следовать коммунистическим принципам общежития.
   Однажды обиженный «штурман» возмущенно бросил командиру:
   – Если ты не веришь в нашу идею, то зачем тогда рискуешь ради нее своей башкой?
   – А интересно, – зевнул капитан.
   – Что тебе интересно?!
   – Эту машину интересно было с норвегами мастерить. На морскую охоту тоже интересно идти. Люди на китов охотятся, на слонов, носорогов и прочих крупных животных. А мы – на самого царя! Это же увлекательно и почетно. И потом страсть как хочется увидеть в перископ, как царская яхта разлетится вдребезги от нашей торпеды.
* * *
   Однако вскоре механик слег с обострением язвенной болезни. Это было немудрено при совершенно жутких условиях жизни на корабле и постоянном нервном напряжении, в котором каждый пребывал в этом «стальном гробу». Третий член экипажа, именуемый штурманом, видимо, знакомый с азами медицины, пытался его лечить. Но видно было, что командиру с каждым днем становится все хуже. Вряд ли ему суждено было вновь ступить на земную твердь. Тем не менее капитан продолжал руководить лодкой. Не вставая со своего ложа, он обсуждал со «штурманом» маршрут движения, водя пальцем по развернутой перед ним карте.
* * *
   На пятый день пути в открытом море подлодка встретилась со шхуной снабжения, чтобы пополнить запасы угля, продовольствия и пресной воды. Это произошло вдали от берега. Разведчик постарался запомнить приметы корабля, зная, что такие суда-призраки наверняка часто меняют названия.
   Подышав около часа свежим морским воздухом, Анри едва не задохнулся от вони и смрада, выходящего из рубочного люка. Возвращаться туда очень не хотелось. Даже подаренные капитаном шхуны, тонкие, немецкие сигареты не могли перебить ужасный запах многодневного гниения в стальном корпусе.
   Однако выбора у Вильмонта не было. Ведь он давно твердо и бесповоротно решил для себя, что пройдет весь путь с лодкой до конца, чего бы это ему ни стоило, и предотвратит покушение…
* * *
   Произошло то, чего Вильмонт больше всего опасался, террористы действовали смело, решительно и были за это вознаграждены. Лодка проскользнула в порт следом за возвращающимся из моря крейсером – в раскрытые всего на несколько минут боновые заграждения[43]. А ведь, казалось бы, нет для корабля более безопасного места, чем собственная база. Защищенный рейд, мощные береговые батареи, служба охраны водного района, бдительные службы разведки и наблюдения – вроде есть все необходимое для спокойной стоянки. Но для решительного убийцы все это оказалось не помехой. Враг действовал подобно убийце, который, улучив момент, забрался в дом, чтобы прикончить его хозяина, мирно спящего в собственной постели.
   Даже последняя надежда государя – агент, перешедший на сторону противника для выполнения особой миссии на борту вражеской подлодки, не смог воспрепятствовать покушению. Когда Вильмонт проснулся, было уже поздно – торпед на месте не оказалось! «Как я мог их прошляпить?! – ужаснулся Вильмонт. – И почему меня не разбудили?!» Случившемуся не было объяснений, ведь именно он отвечал на лодке за мины!
   Между тем весь экипаж «Народовольца» собрался вокруг перископа, словно радостные гости вокруг новогодней елки. Там царила праздничная атмосфера. Командир позволил каждому по очереди взглянуть в окуляры. Позвали и Вильмонта.
   – Иди скорей сюда, инженер! Полюбуйся на это.
   Анри понуро подошел и заглянул в стекла оптической трубы. Из-за коротких ночей это было не лучшее время для проведения подобной операции – слишком светло, перископ подводной лодки должен был быть прекрасно виден. Тем не менее террористов это не остановило. Не слишком волнуясь о том, что станет с ними, когда охрана порта опомнится, они наслаждались моментом. Пенистые следы протянулись уже почти к самому борту трехмачтовой красавицы, силуэт которой был знаком жандармскому капитану до мельчайших подробностей. Чувство безысходности, осознание того, что уже ничего нельзя изменить охватило Вильмонта. Он отдал бы теперь все, даже собственную жизнь, лишь бы вернуть события всего на три минуты назад. Но нет! Его ослепила яркая вспышка. Сила взрыва была такой, что, даже находясь под водой внутри стального корпуса, Вильмонт услышал грохот ломающихся переборок и треск падающих мачт. Ударная волна от взрыва «Полярной звезды» обрушилась на подлодку. Вильмонта отшвырнуло от перископа и припечатало спиной в стенку. На мгновение он потерял сознание, а когда вновь открыл глаза, увидел склонившегося над собой «боцмана».
   – Сильно же вас об стенку ударило!
   Анри поднялся и стал растерянно озираться. Не сразу до него дошло, что только что виденные им роковые события только привиделись ему во сне. Его и вправду отшвырнуло с того места, где он спал, к стенке, но только не взрывной, а штормовой волной, которая только что обрушилась на их небольшой кораблик. Словно гора спала с плеч Вильмонта. Он даже улыбнулся, потирая ноющий затылок. Боцман, глядя на него, покачал головой:
   – Не понимаю, чему вы радуетесь. У нас из-за этого шторма такие проблемы, что неизвестно переживем ли мы его.
   Субмарину швыряло из стороны в сторону. На полу плескалась вода. Под ударами штормового моря верхний люк дал сильную течь. Также вода стала поступать через поднятый в испытательных целях незадолго до того, как погода резко ухудшилась, шноркель. Вода вызвала опасный дифферент на борт. Ее пытались выкачивать с помощью помпы, но это помогало мало.
   Еще одним источником сильной течи стали внешние крышки торпедных аппаратов. А за все, что касалось торпед, Вильмонт отвечал персонально.
   Перед стеллажом с минами стоял на коленях «штурман». Бедняга был зеленого цвета. Его рвало. Анри самого сильно мутило. Но теперь не время было обращать внимание на такие вещи.
   Вместе с боцманом Вильмонт облачился в штормовую одежду, состоящую из свитера грубой вязки, толстых водонепроницаемых штанов, сапог с особыми, не скользящими по скользкой палубе подошвами и длинного двубортного плаща ниже колен, пошитого из того же материала, что и брюки.
   Когда откинулась крышка входного люка и Анри выглянул наружу, его первым желанием было немедленно вернуться обратно под защиту стальных стен. Вильмонту еще не приходилось видеть таких громадных и страшных волн. И ему предстояла прогулка среди этих чудищ по узкой полоске палубы! Стоило упасть за борт, и волны в какие-то секунды отнесут тебя за сотни метров от корабля… Однако пути назад не было.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [33] 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация