А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Загадка о морском пейзаже" (страница 25)

   Уже не первый час вынужденный безотрывно сидеть с подзорной трубой на табурете возле окна наблюдатель вынужден был лицезреть, как давно приговоренные к смерти господа преспокойненько жуют ананасы и розовую ветчину, в то время как у него с самого утра маковой росинки во рту не было.
   – Эх, сейчас бы селедочки с лучком да колбаски, поджаренной в собственном соку! – отложив на время подзорную трубу, с мечтательной улыбкой потянулся усталым позвоночником дозорный, и тут же, вспомнив про политическую сознательность, домечтал:
   – И хорошо бы скорее пустить на дно эту лохань со всей этой публикой, заставив скрипачей в обмен на спасение пиликать «Боже царя храни!». Вот это был бы праздник!
   Бывший рабочий, а до этого деревенский огородник, этот простой солдат революции так бы и прожил свой век, мечтая лишь о жратве, выпивке и девках. Но судьба не обидела. Как-то по пьяному делу пырнул он ножом своего же фабричного мужичка и загремел за это в острог. А там сошелся с политическими. Они просветили деревенского лаптя насчет его дремучести, наполнили его жизнь высоким смыслом борьбы за освобождение всего трудового народа. На этой светлой столбовой дороге вчерашний полуграмотный рабочий превратился в былинного богатыря, которому доверено участвовать в уничтожении главного народного мучителя и кровопийцы – царя. Ради этой цели не страшно было и поголодать.
   Наблюдатель снова взял подзорную трубу и тут же заинтересованно подался вперед, навалившись грудью на подоконник. К яхте приближался паровой катер. Вскоре он пришвартовался не к причалу, а сразу к борту «Полярной звезды», как обычно бывает в открытом море. Дозорный узнал в одном из прибывших на катере людей командира яхты, его спутники тоже не вызвали у него подозрений, ибо все они тоже, судя по форме, являлись морскими офицерами. Подождав, пока прибывшие скроются в носовой надстройке, наблюдатель вновь перевел бинокль на корму.
* * *
   Рядом с «Полярной звездой», прикрывая ее со стороны моря своим огромным корпусом, стоял броненосец. Поблизости, приткнувшись к причальной стенке, были пришвартованы также еще два эсминца. Но они казались крошечными по сравнению с огромным линейным кораблем. Еще издали броненосец поразил Вильмонта своими размерами. И чем ближе он приближался к нему, тем больше восхищения вызывал огромный корабль у сухопутного офицера. Броненосец был весь черный, закован в тяжелую крупповскую броню, словно исполинский черный рыцарь. На броненосце имелись три толстые дымовые трубы, напоминающие башни, и масса надстроек. По мере приближения катера одна из двух закрепленных на баке бронированного корабля-стражника орудийная башня грозно начала поворачиваться в сторону подозрительного суденышка. Сигнальщик на носу катера тут же замахал флажками, передавая укрытому в башне расчету, что идут свои, не стреляйте! Однако прошло еще несколько минут, прежде чем в черепной коробке морского чудовища – на его бронированном мостике решили, что угрозы действительно нет, и дали отбой всем постам. Но все это время многочисленная артиллерия корабля, в том числе основа ее разрушительной мощи – восемь башенных орудий главного калибра продолжали угрожающе шевелиться. Впечатление было не самое приятное.
   Однако толку от этой плавучей бронированной батареи было не больше, чем от неполного рыцарского доспеха. В Средневековье обедневшие рыцари старались хотя бы со стороны неприятеля выглядеть достойно. На последние деньги они покупали стальные нагрудники и передники, поножи – и все это в надежде, что дворянская мораль не позволит вражескому рыцарю ткнуть копьем их в открытый зад.
   Анри был уверен, что революционеры кусают себе локти, наблюдая в бинокль, как по палубе своей личной яхты преспокойненько прогуливается император. Наверняка террористы попытаются купить где-нибудь дальнобойное орудие подходящего калибра, доставить его в город по частям, собрать у себя на квартирке и попытаться дотянуться до своего главного врага. Во всяком случае, и такой вариант нельзя было полностью исключить.
   Обо всем об этом Вильмонт собирался сообщить лично государю во время аудиенции. Добиться этой встречи оказалось очень не просто, но новые важные сведения о заговорщиках, которые добыл Вильмонт, не могли не произвести впечатления на начальника охраны царя генерала Черевина, к которому Вильмонт обратился. Пожалуй, впервые на памяти Вильмонта серьезные решения принимались с такой быстротой. Его визит на царскую яхту был согласован с секретариатом государя меньше чем за два часа.
   За несколько последних лет Вильмонт был первым офицером тайной полиции, которого допустили на палубу царской яхты вопреки установленному Александром III правилу: «На отдыхе никакой политики, никаких разговоров о террористах!» Но ситуация сложилась настолько опасная, что держать государя в неведении было бы преступлением. А чтобы не вызвать переполох в стане противника, Анри облачился для визита на «Полярную звезду» во флотскую форму, благо он приехал в Гельсингфорс под видом морского офицера.

   Глава 18

   Где обычно обретаются звезды, по тем или иным причинам сошедшие с орбиты славы и успеха? Ответ на этот вопрос Вильмонт нашел на грязном постоялом дворе, куда он приехал вместе со штабс-ротмистром Кошечкиным в поисках одной погасшей знаменитости. Когда-то участие Петра Долматовского в спектакле гарантировало ему аншлаг и прекрасные кассовые сборы. Каждое появление на сцене кипящего талантом могучего красавца с гордой осанкой и ястребиным взором имело бешеный успех. Его сильный оперный бас разносился над зрительным залом, как глас пророка, завораживая публику страстностью монологов. Долматовскому с одинаковой легкостью давались роли королей и нищих, любовников и злодеев. Лучшие антрепренеры осаждали талантливого самородка с самыми выгодными предложениями. На афишах его фамилию писали отдельно от других, занятых в постановке актеров обязательно крупными буквами. Критики писали о молодом актере, как о подающем большие надежды новом Щепкине[33].
   Но не сбылось и не сложилось. Все это осталось в прошлом. Не сумев совладать с широтой собственной натуры, Долматовский очень быстро расплескал свой талант. В столицах его место давно заняли новые кумиры. Бывшая знаменитость теперь все больше колесила по маленьким провинциальным городкам, еврейским местечкам и казачьим станицам в составе третьесортных трупп, довольствуясь скромными гонорарами. Нередко случались с Долматовским конфузы, вроде того, что произошел с артистом неделю назад, когда он по причине запоя отстал от очередной труппы.
   Однако, несмотря на полное жизненное фиаско, Долматовский продолжал чувствовать себя корифеем, этаким принцем крови в изгнании, который верит, что однажды с кучкой верных роялистов вернется в свое королевство, публика тут же перейдет на его сторону, и занявшим чужое место узурпаторам и самозванцам придется уступить ему трон. Именно в таком своеобразном таланте нуждались пожаловавшие по его душу жандармы. Когда они шли по гостиничному коридору, дверь одного из номеров впереди с грохотом распахнулась, и оттуда вылетел человек. Вслед ему несся грозный бас, напоминающий густой медвежий рык:
   – Еще раз придешь требовать денег – зашибу!
   Выкинутый из номера человек, судя по его внешности гостиничный коридорный, поднялся с пола, потер изведавший сапога зад и понуро захромал навстречу жандармам, расстроенно и недоуменно бормоча себе под нос:
   – За что зашибу? Где это видано, чтобы шесть дней постоялец проживал в номерах, заказывал обеды и ужины и отказывался платить. А еще считает себя приличной особой, башибузук окаянный!
   – Знаете что, – задумчиво останавливаясь, сказал Вильмонту Кошечкин, – я, пожалуй, не пойду к этому бешеному Гамлету. Да и вам не советую. Теперь на него надо смирительную рубашку надевать, а не договариваться с ним.
   Вильмонт с недоумением посмотрел на бравого начальника железнодорожной жандармерии, который за долгую службу не раз доказывал свою храбрость, смело бросаясь на воровские ножи и бандитские стволы.
   – Да вы не думайте, – смутился Кошечкин, нервно потирая свой толстый загривок. – По правде сказать, опасаюсь не совладать со своим характером. Я ведь на службе своей огрубел нравом: в гневе могу и скулу кулаком своротить. А тут как-никак свой брат актер, натура тонкая, художественная.
   Старый жандарм покраснел и признался:
   – Я в прошлом месяце на даче у Анны Константиновны Вельской тоже одну ролишку получил: Отелло играл в домашнем театре. Даже ваксой меня вымазали… Так что увольте… Я вас лучше здесь подожду. Если уж господин актер и на вас набросится, тогда зовите. Делать нечего, придется бить морду жрецу Мельпомены.
   – Вы тоже от хозяина этого караван-сарая? – встретил Вильмонта подозрительным вопросом большой человек в халате, надетом прямо на голое тело.
   Впрочем, когда Вильмонт вошел в номер, он вначале никого не увидел. Некоторое время заинтригованный Анри пытался понять, куда делся обладатель громоподобного голоса, пока не заметил дырочку в стоящей у стены ширме, а за ней человеческий глаз. Актер разглядывал нового посетителя, как обычно глазел на зрительный зал у себя в театре перед спектаклем – через отверстие в кулисе.
   Увидев, что его обнаружили, Долматовский величественно появился из-за ширмы и угрожающе поцеловал свой правый кулак, словно рыцарь-крестоносец, благословляя меч перед тем, как обрушить его на головы неверных сарацин. Только мизинец его не был сжат в карающую длань – мешал длинный холеный ноготь, какие обычно носили великосветские франты.
   Своей внешностью гостиничный буян производил впечатление дикой опасной силы. Он напомнил Вильмонту одного уланского корнета, с которым бывший гусар в молодости имел поединок на саблях. Хотя, конечно, сразу стало ясно, что перед Вильмонтом гораздо более сложное создание, чем грубый солдафон, с которым Вильмонт дрался на дуэли шестнадцать лет назад. Просто теперь, потакая своему скверному настроению и от безденежья, Долматовский увлеченно играл роль вздорного типа. Но как еще мог защититься актер, которому нечем было заплатить по счетам?
   Еще в коридоре по пути сюда Анри предусмотрительно задержал гостиничного служку, которого Долматовский перед этим выкинул из своего номера, и сделал кое-какие распоряжения. Вскоре в дверь опасливо постучали, и на пороге появился битый актером слуга. Он нес аппетитно пахнущий обед.
   Вильмонт незаметно для Долматовского сделал знак коридорному, и тот быстро направился к центру комнаты, опасливо косясь на изумленно следящего за ним постояльца. Слуга быстро убрал со стола грязную посуду. Вместо нее на ловко расстеленной свежей скатерти появилась маринованная селедочка, наваристый украинский борщ, жареная картошка с говяжьими котлетами, зернистая икорка в вазочке и другая закуска. На почетное место прислужник водрузил только что снятую со льда бутылку «зубровки». Получив от Вильмонта сверх оплаты щедрые чаевые, он ушел – на этот раз очень довольный.
   Анри сделал приглашающий жест. Почти сутки не евший Долматовский сглотнул слюну, подошел к столу, завороженно оглядел расставленные на нем яства, пошатнулся, первым делом наполнил себе до краев стакан водки и жадными глотками осушил его. Закусил. Второй стакан он поднял уже неторопливым красивым жестом и посмотрел сияющими глазами на таинственного благодетеля.
   – Приветствую вас, дорогой гость! В моем лице вы удружили искусству, которое не только блещет славой и богатством, но порой прозябает в нищете.
   Он чокнулся с Вильмонтом и, грассируя, с ласковой улыбкой произнес:
   – Ваше здоровье!
   Актер быстро захмелел. Лицо его раскраснелось. Голос зазвучал приятным бархатным баритоном.
   – И все-таки, мил человек, от кого вы – от директора гостиницы? Или, может, из полиции? Поверьте, я не виноват. Эти хамы сами обобрали меня до нитки.
   Вспомнив каких-то своих недругов, Долматовский расправил плечи и, грозя в пространство кулаком с оттопыренным мизинцем, вдруг величественно гаркнул на полгостиницы:
   – Ничтожные душонки! Узнает тот из вас, кто с черным умыслом в главе посмеет преступить порог сей кельи единенной, десницы праведной металл!
   Затем с жаром и тоской:
   – Ликуйте, смерды! Пред вами павший бог. Еще вчера ему вы жертвы приносили. Сегодня ж жадные персты торопитесь вложить в его святые раны, и золото одежд сорвать с того, кто был для вас кумир…
   Вильмонт понял, что не ошибся в выборе, и перешел к делу:
   – Хочу предложить вам роль.
   Сосредоточенно насаживая на вилку кусочек котлеты, артист понимающе кивнул и мельком взглянул на гостя:
   – Так вы антрепренер.
   И тоном мэтра небрежно поинтересовался:
   – Что за ролька?
   Вильмонт оценивающе продолжал разглядывать актера. Высоченным ростом, фигурой, солидностью походки и манер, Долматовский вполне походил на того, кого должен был сыграть. А бороду можно и приклеить. Анри прекрасно умел накладывать грим и уже прикидывал, как с помощью лицевых накладок и пудры изменит это лицо в нужную сторону. С костюмом же сложностей вообще не возникнет, ибо персонажа, которого актеру предстояло играть, часто видели в солдатских сапогах с заправленными в них по-простецки штанами. В домашней обстановке он надевал русскую рубаху с вышитым на рукавах цветным узором.
   – Что же вы молчите? – вопросительно взглянул на визитера актер. – Кого вы желаете, чтобы я вам сыграл?
   – Царя.
   Актер задумчиво прошелся по комнате, рассуждая сам с собой:
   – Царь… Царь… Самодержец… богочеловек со смрадным дыханием… Порок и величие!.. Развратник на троне… А что! Это даже любопытно.
   Долматовский сделал величественный жест рукой, нащупывая будущий образ. При этом взгляду Вильмонта открылась здоровенная дыра на халате под мышкой у будущего «самодержца земли русской».
   Ах, pardon, – смутился актер, но лишь на секунду. Поселившаяся в голове Долматовского идея новой роли быстро овладевала всеми его помыслами. Прямо на глазах Вильмонта спившееся убожество превращалось в помазанника божьего на земле. Вот он уже заговорил от первого лица:
   – С младых ногтей привык я к рабскому поклонению, и при этом вокруг ни одного по-настоящему близкого мне человека… На троне друзей не бывает… Вокруг плетутся паутины заговоров… Так… Так…
   «Надо бы попридержать его воображение, – подумал Вильмонт, – а то он, чего доброго, в актерском запале вместо нашего государя какого-нибудь короля Лира, Калигулу или Генриха VIII сыграет». Капитан уже понял, что самым трудным будет заставить найденного им двойника не заниматься творческими импровизациями, а точно копировать флегматичный темперамент Александра III, которого с молодости считали увальнем и даже называли глыбой с глазами.
* * *
   Через несколько дней в доме на холме получили новую записку от капитана «Полярной звезды», в которой Штукельберг сообщал, что император собирается в ближайшее время вернуться на яхту.
   На следующее утро экипаж «Полярной звезды» в парадной белоснежной форме выстроился на палубе для встречи августейшего пассажира. «Государь» приехал один без семьи в сопровождении казачьего эскорта. При появлении его кортежа на пирсе флотский оркестр грянул торжественный марш гвардейского экипажа. «Царь» поднялся по трапу, выслушал доклад командира корабля и стал обходить строй матросов. Одного из них он даже облобызал за какое-то отличие. К счастью, следящий за всем происходящим в мощную цейсовскую оптику, тайный наблюдатель не заметил, как во время доклада «императору» капитан яхты и стоящие рядом офицеры с трудом сдержали улыбки. А произошло вот что: услышав в свой адрес «Ваше Императорское Величество» и совершенно разомлевший от оказанных ему почестей, актер блаженно закатил глаза и простонал: «Только бы подольше не просыпаться!»
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация