А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Загадка о морском пейзаже" (страница 10)

* * *
   Сразу после разговора с командиром Вильмонт отправился на Финляндский вокзал, чтобы сесть на обратный поезд до Гельсингфорса.

   Глава 5

   Рано утром, в начале пятого Вильмонта разбудил сильный грохот, похожий на взрыв. Где-то рвануло так, что задребезжали оконные стекла. Анри вскочил с кровати и подбежал к окну. Окна гостиницы выходили на залив. На горизонте несколько раз полыхнуло зарево, сопровождаемое новыми громовыми раскатами. На этот раз они прозвучали приглушенно, но отчетливо. Интуиция подсказывала Анри, что это не обычная природная гроза. Мужчина оделся и поспешил в штаб военного порта и броненосной дивизии.
   Несмотря на ранний час, возле штаба было по-дневному оживленно – в здание постоянно входили поднятые по тревоге офицеры. Предъявив документы на посту охраны, Вильмонт поднялся по широкой лестнице, прошел длинным коридором мимо многочисленных дверей, из-за которых доносились возбужденные голоса и стук печатных машинок. Перед приемной адмирала Анри едва не столкнулся со служителем, в руках которого был огромный поднос, полный стаканов чая. Открыв перед ним дверь, Анри вошел следом и увидел знакомого румяного офицера. Они встречались неделю назад на катере. В данный момент адъютант адмирала Александр Гейден сидел в красивой позе, закинув нога на ногу, и небрежно листал иллюстрированный журнал «Нива». Он тоже быстро вспомнил Вильмонта и, как показалось посетителю, даже обрадовался ему. Несмотря на царящее в здание оживление, приемная была пуста. Адъютант же относился к породе людей, которые страшно тяготятся даже коротким одиночеством.
   Эта встреча упростила контрразведчику задачу, ибо он мог получить свежие новости из самого лучшего источника. Адъютанты – народ осведомленный. А этот к тому же был чрезвычайно словоохотлив. Юнцу было приятно осознавать, что ему ведомы такие подробности случившегося, о которых никто более, кроме его шефа и непосредственных участников событий, еще не знает.
   Они поздоровались как знакомые. Причем адъютант протянул Анри для рукопожатия левую руку. Вильмонта это озадачило. В их прошлую встречу он не обратил внимание на то, что адмиральский адъютант левша. Заметив его растерянность, довольный юноша с гордостью сообщил:
   – Раньше я очень переживал из-за своей непохожести, пока однажды мой дядюшка не принес мне книгу, в которой рассказывалось, что в прежние времена левшей хотя и боялись, но считали непревзойденными воинами. В Древнем Риме обычных людей-правшей называли «dexter», а тех, кто одинаково хорошо владел обеими руками, «амбидекстер». Императоры и короли нанимали их в качестве телохранителей, ибо человек, способный держать меч в любой руке, практически неуязвим.
   – Выходит, вы опасный человек, – уважительно улыбнулся Вильмонт. – Можете одновременно здороваться правой рукой, а левой сжимать кинжал.
   – Ну что вы! Я и мухи не обижу, – зарделся смущенный и довольный произведенным эффектом Гейден и, между прочим, пояснил, что по совету дядюшки его родители не стали в детстве переучивать его, чтобы он был как все.
   – Я из револьвера выбиваю пятьдесят семь очков из семи выстрелов. И все с левой руки.
   – Недурственно! А с правой.
   – Не знаю, – задумавшись, поджал плечами адъютант. – Давно не пробовал. Привык уже как-то все делать левой.
   Вильмонта так и подмывало поинтересоваться у этого «амбидекстера»: «А как же умение ловко управляться оружием обеими руками?» Но он промолчал, чтобы не обижать горделивого юношу.
   Адъютант предложил Вильмонту пока располагаться на диване под огромным подлинником Айвазовского и сообщил, кивнув на плотно закрытые двери адмиральского кабинета:
   – Второй час совещаются. Уже два раза доктора к адмиралу приглашал. Опасаюсь, как бы со стариком беды не случилось. Сильно переживает…
   – А что случилось?
   – Беда у нас. На выходе из базы подорвался на мине эсминец из конвоя царской яхты.
   Произошло следующее: император внезапно принял решение покинуть порт на рассвете. Скорей всего таким образом царь или начальник его личной охраны генерал Черевин намеревались избежать всегда существующей угрозы со стороны террористов. Несмотря на все заверения контр-адмирала Закселя, что в Гельсингфорсе и его окрестностях император чувствует себя в полной безопасности, события этой ночи говорили об ином. Правитель самой могущественной империи в мире собирался тайком выскользнуть из порта, совсем как страшащийся любого лесного шороха, затравленный охотниками лис покидает нору. И это было объяснимо. Из-за хронического ужаса перед террористами Александр III даже не рисковал жить в собственном доме – официальной императорской резиденцией, коей с XVIII века всем царствующим Романовым служил Зимний дворец. Не чувствуя себя в безопасности в собственной столице, государь затворником жил в Гатчине фактически на осадном положении, окруженный тысячами полицейских и солдат отборных гвардейских полков. Не только сами революционеры, но и многие сановники рассказывали анекдоты о «гатчинском пленнике революции». Однако для сверхосторожности у государя имелись все основания. Поставившие убийство первых лиц империи практически на промышленную основу, организаторы революционного террора старались идти в ногу со временем.
   Более того, порой своими делами эти гении тайной войны обгоняли смелые прогнозы знаменитых фантастов. Десять лет назад произошло событие, которое породило много домыслов, но в целом способствовало укреплению мнения, что небольшая группа активных противников существующего строя может если и не все, то очень многое. Это случилось 23 мая 1881 года на площади Коннетабля рядом с Гатчинским дворцом. В четыре часа утра, почти в то же самое время, что и теперь, со страшным грохотом обрушился огромный обелиск. Судя по всему, в медный шар, венчавший обелиск, попала молния. Однако в Петербурге все – от министров до лавочников – были уверены, что обелиск был уничтожен бомбой, сброшенной народовольцами с летательной машины. Александра Викторовна Богданович – жена генерала от инфантерии, товарища министра внутренних дел Богдановича, записала в тот день в своем дневнике: «Не дай бог, что б это была правда, но от нигилистов всего можно ожидать, они до всего дойдут».
   А вот как прокомментировал это событие один из журналистов в своей статье, написанной по горячим следам загадочного события: «Вечно направленная в одну точку, «злая воля» делается крайне изобретательной, и нет возможности предохранить себя от ее все преодолевающей силы». К слову сказать, в императорской армии до сих пор не имелось ни одной подобной машины, разве что за исключением привязных воздушных шаров, применяемых для корректировки артиллерийского огня и примитивной разведки.
   Как-то Вильмонту довелось читать выдержки из заседания руководства террористической организации. Дело было за границей, так что ораторы говорили максимально откровенно, не опасаясь, что их отправят на эшафот за сказанное: «Человеческая изобретательность бесконечна: террористическая борьба представляет то удобство, что она действует неожиданно и изыскивает способы и пути там, где этого никто не предполагает»; «Террористическая революция, в отличие от гражданской войны, где одни граждане тысячами убивают друг друга, представляет собой самую справедливую “чистую” форму борьбы, ибо она (революция) избирательно точно казнит только действительно виновных»; «Не бойтесь царей, не бойтесь деспотических правителей, – говорим мы рядовым солдатам революции и тем, кого только призываем встать под наши знамена, – потому что все они (цари и министры) бессильны и беспомощны против тайного, внезапного убийства!»
* * *
   И самое ужасное, что все это было правдой! Всесильные правители жили в вечном страхе. Гораздо больше враждебных держав, с их многотысячными армиями и морскими армадами, они страшились кучки идейных головорезов. Так что известие о мине не поразило Вильмонта. Как офицер тайной полиции, давно борющийся с внутренними врагами империи, он знал, что революционеры постоянно находятся в поиске новых технических решений, которые могли бы им помочь добраться до государя. Если даже в тот день десять лет назад действительно имела место обычная молния, это означало лишь то, что нападение на царя с воздуха или с применением другой современной боевой машины – только вопрос времени.
   Вильмонт спокойно, но с большим интересом слушал эмоциональный рассказ юного адъютанта, для которого случившееся было «чистым Жюль Верном». Со слов Гейдена следовало, что царский конвой выходил в море по прибрежному фарватеру, когда на эсминце «Атаман Платов» заметили всплывшую прямо по курсу мину с четырьмя рогами-колпаками, которую переносило течением с места на место. Расстояние до поднявшегося из черной глубины рогатого чудовища было небольшим, так что уклониться корабли уже не могли. Командир «Платова» принял удар на себя. По его приказу с эсминца по мине открыли огонь. В результате последовавшего взрыва корабль выбросило на камни. А затем произошла трагедия. Перед самым выходом в море на эсминец было загружено несколько десятков ящиков с новыми мощными артиллерийскими снарядами. В суматохе внезапного выхода в поход их не успели сразу перенести во внутреннее помещение порохового погреба. От взрыва мины часть снарядов сдетонировала. В результате корабль получил очень серьезные повреждения, одиннадцать человек из его команды погибли.
   Уцелевшие корабли конвоя сразу повернули обратно в порт. А фарватер начали обследовать тральщики. Пока Вильмонт дожидался в приемной окончания совещания, пришло известие, что кораблям минной флотилии удалось зацепить тралами и обезвредить вторую мину. Адъютант тут же поделился с ним подробностями. Оказалось, что это неустаревшая «бродячая» мина, как думали ранее…
   Тридцать шесть лет назад, в 1855 году, в ходе войны с ведущими европейскими державами, при приближении англо-французской эскадры, вокруг Кронштадтской и Свеаборгской крепостей были поставлены минные заграждения из тысяч мин конструкции академика Якоби и богатого заводчика Нобеля. С тех пор тральщики каждый год вылавливали из моря десятки сорванных штормами раритетов. Большинство из них за старостью лет не представляло никакой опасности для судоходства. Но некоторые металлические мины Нобеля улучшенной конструкции, оснащенные надежными «автономными» взрывателями, даже через десятки лет оставались опасными для кораблей. В прошлом 1890 году на старых минах подорвались два судна…
   Однако только что найденная мина не являлась напоминанием о давно закончившейся войне. Она оказалась самоделкой, и очень толковой. И главное, поставлена она была со знанием дела, и именно там, где должна была пройти «Полярная звезда». С донным якорем ее соединяла стальная цепь минрепа. Прибор глубины показывал два метра. Таким образом опасный сюрприз был скрыт под морской поверхностью, чтобы его не заметили раньше времени, например, с рыбачьих лодок.
   Пока еще трудно было оценить всю степень угрозы, исходящей от этих двух мин. Кто знает, если бы первую из них не сорвало с якоря, она, возможно, взорвалась бы прямо под корпусом царской яхты. Ведь накануне по этому фарватеру прошли несколько крупных пароходов и барж, это означало, что минное заграждение было выставлено перед самым подходом конвоя.
   – Невозможно поверить! – недоумевал и одновременно возмущался адъютант Гейден. – Какие-то беглые каторжники и недоучившиеся студенты уже ставят мины и пускают на дно эсминцы! Чего же от них ждать завтра? Что они раздобудут где-нибудь броненосец, поднимут на нем пиратский флаг и явятся сюда бомбардировать порт?
   Вильмонт ответил, что, как жандармский офицер, он не стал бы совсем исключать и такую возможность. В благодарность за полученные от адмиральского помощника сведения Анри тоже рассказал ему о деле, которое расследовал не так давно. Это было дело о крупном хищении в разных воинских частях оружия и перепродаже его через Кавказ в Персию. Кстати, за то дело Вильмонт был награжден Владимиром 4-й степени, что являлось редкой наградой.
   – …Так там были украдены даже артиллерийские орудия, – заключил свой рассказ контрразведчик. – А уж кому они потом достались, одному Господу Богу известно.
   – Что вы говорите! – изумленно ахнул Гейден и обреченно вывел: – Выходит, и броненосец можно украсть или купить.
* * *
   Военный совет в адмиральском кабинете продолжался более трех часов. Когда он закончился, адмирал Заксель едва держался на ногах. Выглядел он ужасно. К нему снова был вызван доктор. Вильмонт не хотел добивать старика известием, что террористам, судя по всему, каждый раз заранее становится известно о выходе «Полярной звезды» в море. Но произошедшая только что диверсия так наглядно продемонстрировала верность сделанного жандармом тревожного открытия, что требовалось срочно принимать жесткие меры. А для этого Вильмонт нуждался в более активной помощи со стороны командования флотом.
   Выслушав Вильмонта, адмирал потерянно стал бродить по своему громадному кабинету. За последние часы он сильно сдал: под глазами его появились тяжелые мешки, спина сгорбилась, руки дрожали. Вскоре ему предстояло предстать перед государем, но Заксель не знал, как ему оправдаться за случившееся. Александр III имел нрав крутой. После устроенной террористами железнодорожной катастрофы 1888 года, в которой он сам едва не погиб и чудом сумел спасти своих близких, удерживая на могучих плечах рухнувшую крышу вагона, царь отправил в отставку и отдал под суд многих высокопоставленных сановников.
   Между тем от своего питерского коллеги ротмистра Гарина Вильмонт узнал, что, оказывается, это было уже не первое ЧП с царской яхтой в районе Гельсингфорса за последнее время. Три недели назад «Полярная звезда» во время плавания в шхерах, следуя узким проливом в открытое море, наскочила на подводную скалу. К счастью, удар получился скользящим и прочный корпус выдержал. Но пассажиры яхты пережили несколько тревожных минут. Когда это случилось, все сидели на палубе. Внезапно послышался сильный треск. Опрокинулись столы и стулья, попадали на палубу музыканты. Один человек даже оказался за бортом. Взвыли аварийные сирены. Тут же на воду были спущены спасательные шлюпки. Лишь чудом все обошлось без жертв. Бросились к картам: но оказалось, что скала, на которую напоролась «Полярная звезда», там не была обозначена. Стали разбираться, и выяснилось, что эти карты были получены судовым штурманом в лоцманской службе гельсингфорского порта. По личному распоряжению императора шумихи из этой истории делать не стали, чтобы не давать работу писакам из бульварных газетенок и ядовитым иностранным карикатуристам. Разобрались, можно сказать, по-семейному. Командование флотом и капитан яхты получили строгие предупреждения. А старика-лоцмана, находившегося в момент аварии на капитанском мостике, тихо выпроводили на пенсию.
   Неудивительно, что адмирал с ужасом ожидал предстоящей встречи с Александром III. Второго прокола за месяц император мог ему и не простить.
   – Я ведь все делал, что в моих силах, – оправдывался Заксель, виновато глядя на огромный парадный портрет императора.
   Приглашенный в кабинет Анри с сочувствием наблюдал за печальной картиной.
   – Господи! – убитым тоном лепетал адмирал. – За что ты наказываешь меня? Ведь это назовут гельсингфорским позором!
   Новость о заговорщиках, которые все это время работали где-то рядом, окончательно добила адмирала. Его по-немецки высокоупорядочный мозг отказывался верить в то, что в идеально организованном им механизме произошел сбой. Но факты неумолимо свидетельствовали: вся безукоризненно выстроенная командующим система безопасности оказалась колосом на глиняных ногах. Оттопыренные уши Закселя пылали от стыда…
* * *
   Поздно вечером была найдена третья мина. Когда это произошло, Вильмонт находился на тральщике. Заксель был настолько подавлен последними событиями, что легко позволил приезжему разведчику «сунуть свой нос» туда, куда прежде его допустили бы только после долгих бюрократических согласований. Зато адъютант адмирала, которому было поручено согласовать с командирами минной бригады присутствие жандарма на их судах, трагическим голосом порекомендовал сухопутному офицеру не играть с судьбой в опасные игры:
   – Должен предупредить вас, – сказал Вильмонту Александр Гейден, – что и в мирное время тральные работы приравниваются к боевым. У нас даже матросы-кочегары с других кораблей часто пытаются избежать перевода на тральщики. Никто не хочет идти по доброй воле на такое дело.
   Вильмонт отшутился:
   – А я слышал другое: неженатые матросы дерутся за место на кораблях минной флотилии ибо с тралом иногда вытаскивают русалок неписаной красоты.
* * *
   Чтобы было не так страшно, у Анри имелась с собой фляга с коньяком. Все-таки в случае подрыва корабля оставшимся в живых предстояло купание в ледяной апрельской воде. От одной мысли об этом по телу пробегал озноб. Правда, еще на пирсе перед посадкой на корабль помощник командира выдал пассажиру пробковый спасательный жилет, но Вильмонт сразу отдал его молоденькому матросику-новобранцу, у которого от страха зуб на зуб не попадал. Он смотрел на Вильмонта такими щенячьими глазами, что 34-летний мужчина, не задумываясь, снял с себя, возможно, свой единственный шанс на спасение в случае подрыва на мине.
   Пока шли к месту работ, помощник командира тральщика рассказывал жандармскому офицеру, как они нашли вторую мину. Оказывается, вода в том месте была такой прозрачной, что моряки заметили притаившийся в глубине, ржавый рогатый шар даже прежде, чем зацепили его тралом.
* * *
   Тральщик, на котором находился Анри, прибыл в район утреннего взрыва в начале восьмого вечера. Это был относительно небольшой корабль водоизмещением 150 тонн. Вместе с еще одним кораблем они приступили к прочесыванию фарватера и успели пройти две мили, когда за кормой судна «заволновались» и начали часто нырять под воду сигнальные буйки. Анри понял, что охотники за минами нашли то, что искали. Вдруг все отчетливо услышали скрежет под днищем корабля. Среди команды возникло сильное волнение, быстро перешедшее во всеобщее оцепенение. Вильмонту тоже передалось это состояние напряженного, гнетущего ожидания. Невольно он представил черное чудовище, всплывшее из темной глубины. Вот оно коснется корабля своими щупальцами-рогами прямо под тем местом, где он стоит. Внутри свинцового рожка разобьется склянка с жидкостью Грене, сработает гальванический элемент и подорвет запал с гремучей ртутью. Та вторая морская мина, что была найдена несколько часов назад, была сконструирована примерно по тому же принципу, что и все иные «адские машинки» террористов. Разве что заряд ее по мощности многократно превышал силу бомб, которые террористы швыряли в кареты с министрами.
   Если подобная мина взорвется под днищем корабля, его мгновенно разорвет пополам. На месте, где сейчас находится тральщик, взметнется в небо огромный фонтан воды, щепок. После такого хоронить будет нечего…
* * *
   На палубе стало очень тихо. Несколько молодых кочегаров, испугавшись, выбежали на палубу. Стоящий рядом с Анри кондуктор[18] принялся торопливо креститься, шептать слова молитвы и развязывать шнурки на ботинках, чтобы быстро скинуть их, оказавшись в воде. Вильмонту показалось, что один только командир корабля в эти роковые минуты и остался спокойным. Он возвышался на своем капитанском мостике над всеми, как олицетворение уверенности и мудрости.
   – Спокойно, ребятки! – разнесся над притихшими матросами невозмутимый голос командира. – Пашем по всем правилам, так что нам опасаться нечего. Это какой-нибудь плавучий мусор.
   Вдруг тишину разорвал крик:
   – Полундра, братцы!!! Сейчас на корм рыбам пойдем!
   Худощавый матрос, бледный, с огромными, как показалось Анри, глазами, бросился к борту, на ходу сбрасывая с себя бушлат. Его истошные вопли многих вывели из оцепенения. Тут же раздался топот множества тяжелых ботинок и испуганные крики. Но возле самого борта паникеру пришлось изведать пудового боцманского кулака, это его сразу успокоило. Остальные матросы тоже вернулись на свои боевые посты.
   – Прямо по корме – мина! – радостно крикнул вахтенный у трала. – Подсечена мина!
   Пометавшись глазами по взбаламученной водной глади, Вильмонт нашел черный шар, чью якорную цепь только что подрезал трал. Мина поблескивала мокрым боком, похожая на большую черепаху с наростами на спине. При виде ее Анри испытал огромное облегчение. Вокруг все радостно загалдели. При этом так и осталось загадкой, что же скрежетало под днищем корабля. Во всяком случае, других мин им обнаружить не удалось. Видимо, это действительно были какие-то дрейфующие обломки.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация