А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Описание Отечественной войны в 1812 году" (страница 97)

   Таких отправляли в разные Депо, где образовывали из них батальоны. На сей предмет для природных Французов, Итальянцев и Голландцев назначили сборным местом Орел; в Петербурге составляли батальон из Испанцев и Португальцев, в Ревеле Российско-Германский легион, из пленных и переметчиков, принадлежавших войскам различных Немецких владетелей. В Ноябре Государь писал Князю Кутузову: «Неоднократно доходили до Меня сведения о тягостном положении пленных, из армии посылаемых чрез губернское начальство, для дальнейшего препровождения. Последнее уведомление, полученное Мною от Генерал-Губернатора Новгородского, Тверского и Ярославского, в копии у сего прилагаемое, показывает, что состояние пленных взывает к себе человечество. Убеждаясь бедствием их, Я поручаю вам подтвердить кому следует, чтобы пленные из армии, предводительствуемой вами, отправляемы были в полном порядке, а о соблюдении оного в пути, равно о достаточном продовольствии и снабжении одеждой, приличной времени года, всякий раз предписывать губернатору той губернии, в которую с самого начала партия пленных вступает, требуя неотменно распоряжения его, чтобы люди сии не отправлялись иначе в путь, как по экипировке, которая сохранила бы их от дальней нужды, наипаче в теперешнее зимнее время»[646]. Исполнение сего человеколюбивого повеления было сопряжено с великими затруднениями, а иногда и невозможно. Предписанные на счет пленных правила соблюдались, пока была некоторая соразмерность в числе забираемых нами неприятелей. При бегстве Наполеона из Москвы брали пленных сперва сотнями, потом тысячами, наконец десятками тысяч, полунагих, босых, среди зимы, в местах безлюдных, до конца выжженных, где и Русская армия с нуждою имела пропитание, а иногда бывала без хлеба. Следственно, исчезла возможность снабжать пленных тулупами, обувью, продовольствием и подводами. Доколе пленные оставались близ наших лагерей, с ними делились чем могли, но бедствия их начинались при отправлении их внутрь Империи. Многие погибали по дорогам, прежде нежели могли дойти до мест неразоренных, но и тут не было для них по большей части другого крова, кроме сараев, погребов, нежилых или недостроенных домов. Во время разгара войны крестьяне боялись как греха оказывания пленным помощи; больных и истомленных выкидывали с подвод на поля и в снег, но потом, когда повсюду распространилась весть о торжестве Отечества, победа укротила праведный гнев, сострадание взяло верх над ненавистью к врагам, и Русское добродушие спасало их от неминуемой смерти. На них стали смотреть более с любопытством, чем с яростью; однако вскоре необходимость заставила избегать всякого сближения с пленными, потому что они заносили в селения злокачественные и прилипчивые болезни, коими многие из них были заражены. Больные пленники гнили и пухли; живые, от всякой мерзости, которую употребляли в пищу, смердели как трупы. Горе бывало тому, кто прикасался даже к рубищу, покрывавшему воинов Наполеоновой армии! Для отвращения заразы предписаны были разные средства, кроме врачебных пособий, состоявшие в том, что пленных ставили на ночлеги в нежилых избах и как можно далее от обывателей, запрещали им всякое сообщение с поселянами, окуривали их, сожигали трупы и одежду умерших. Наконец, когда зараза усилилась и распространилась даже в губернии, где не было театра войны, как то: Новгородскую, Псковскую, Вологодскую, Костромскую и Орловскую, велено было остановить рассылку пленных и оставить их на тех местах, где застигнет предписание[647].
   Самая Вильна, до нашествия Наполеона цветущая, веселая, представляла в Декабре месяце обитель смерти. Бродившие по улицам Французы походили более на мертвых, нежели на живых людей. Иные, идя, вдруг падали и умирали, другие были в одурении, вытараща глаза, хотели нечто сказать, но испускали только невнятные звуки. В одном месте находилась стена, составившаяся из смерзшихся вместе тел, накиданных одно на другое. Большого труда стоило убрать мертвых, привести в известность больных и пленных, наполнявших без изъятия все дома и большей частью страдавших прилипчивыми болезнями, гнилыми горячками, злокачественными сыпями, кровавыми поносами. Более 800 артиллерийских и других казенных лошадей были наряжаемы несколько суток сряду для вывоза трупов; до 200 Русских и пленных лекарей, занимаясь целый день больными, не успевали осматривать всех порученных им страдальцев. Собирание трупов по полям, дорогам и лесам, сваливание их в большие кучи, предание земле, сожигание должно было производить особыми подрядами. 13 000 раненых и изнемогавших неприятелей собраны были в Католических монастырях, где в темных коридорах, на крыльцах и дворах навалены были костры умерших и издыхающих; заразительный воздух рассеивал семена болезней. В больницах так было тесно, что находившиеся в них еще не совсем ослабевшие неприятели, для соделания себе большого простора, выбрасывали из окон умирающих, но еще живых товарищей своих. Государя не устрашили смрадные могилы. Он Сам посещал госпитали или, лучше сказать, обширные кладбища, лично утешал и ободрял страдальцев и извлекал слезы благодарности из глаз их. Он присутствовал при перевязке ран и раздаче пищи, говорил неприятелям об их отечестве, подавал им надежду возвратиться на родину и попечениями Своими спас тысячи несчастных, обреченных на гибель неизбежную. Самые злонамеренные иностранные писатели о войне 1812 года, самые злые клеветники России, побежденные великодушием Александра, превозносят Его самоотвержение, сознаваясь единогласно, что, в полном сиянии славы, победоносный Самодержец России отваживал жизнь Свою для спасения изнемогавших под бременем зол неприятелей.
   Не только на врагов обратил Александр Свое милосердие, но и на тех жителей в возвращенных от Польши губерниях, которые во время нашествия забыли долг верноподданных и соединились с пришельцем, мечтавшим поработить Россию. Через сутки после приезда Своего в Вильну Государь объявил им прощение Манифестом. Исключались от помилования только те, которые после Манифеста коснели в своем преступлении: такие отвергались от недр России и теряли права на свои имения. «Надеемся, – говорил Александр, – что сие Наше чадолюбивое и по единому подвигу милосердия соделанное прощение приведет в чистосердечное раскаяние виновных и всем вообще областей сих жителям докажет, что они, яко народ, издревле единоязычный и единоплеменный с Россиянами, нигде и никогда не могут быть столько счастливы и безопасны, как в совершенном во единое тело слиянии с могущественной и великодушной Россией».

   Заключение

   Общий взгляд на Отечественную войну. – Император Александр. – Войско и народ. – Князь Кутузов. – Столп из неприятельских пушек. – Медали в память 1812 года. – Сооружение храма Христу Спасителю. – Манифест о благополучном окончании Отечественной войны. – Молебствие в день Рождества Христова. – Отечественная война положила основание избавлению Европы.

   Шесть месяцев и три дня, считая с 12 Июня до 15 Декабря, то есть со дня вторжения Наполеона в Россию и до великого дня изгнания врагов из наших пределов, продолжалась Отечественная война. Не обыкновенной войной была она, но нашествием, предпринятым для покорения России и сооружения на развалинах ее нового политического здания по прихоти завоевателя, уверенного, что с падением Державы Александра весь свет будет принадлежать ему одному. Нашествие скрывало в себе начало, полное великими следствиями, долженствовавшими разрушить единство и целость России и довершить порабощение Европы. Победами, договорами, принуждением сдвинул Наполеон Запад Европы с его векового основания и устремил на Север. Как опустошительный ураган ниспровергает все на пути своем, как пламенная лава пожирает все, встречаемое огненным потоком ее, так Наполеон пробежал с своей ратью пространство земель от Немана до Москвы. Россия была предана на раны и истязание; армия Русская отступила до Нары, но непобежденная, сохраняя чувство своего достоинства, своей силы, гордая своим именем, верная своим вековым доблестям, твердая в вере праотцев, одушевленная спасительной мыслью Александра: «Нет мира с нарушителем всеобщего спокойствия!» На сей высокой мысли переломилось счастье завоевателя. Вскоре отлетели от него мечты раздробить Россию: он просил мира, изыскивал средства сблизиться с Александром, но, не удостоенный ни единожды ответом, принужден был сперва отступать, а потом бежать; растерял оружие, обозы, запасы, войска; с срамом спасся через Неман, обрушился с вершины своего могущества, столь великого, что огромностью развалин своих потрясало оно еще целые три года в падении своем всю Европу. Из роковой борьбы Россия вышла с обновленными и такими силами, существование коих ей самой до нашествия неприятельского не было известно. Истинный период ее величия и основание дивных судеб ее начались с 1812 года, давшего случай показать свету, что такое Русский человек и что такое Святая Русь.
   Цвети, благоденствуй, Россия, в новой красоте и славе, но сохраняй вечно в памяти имя Александра, Своей твердостью отстранившего твое унижение, изготовившего тебе светлую жизнь! Бестрепетно вступив в бой с необузданным в своем стремлении к мировладычеству Наполеоном и двадцатью народами, Александр пребыл верен обету: «Не опускать меча во влагалище, доколе неприятели не будут изгнаны». Наполеон собрал несметные силы против
   России. Войско его было храбро, закалено в боях и непрерывных победах, предводимо полководцем, до такой степени ставившим себя выше препятствий, что силою рук своих надеялся он сдвинуть с места мир – Государство, громадную Россию. Но источники обороны России и твердость Александра превозмогли расчеты Наполеона, и Россия не пала под размахом вражеских дланей. Напрасно располагал Наполеон действиями так, чтобы, поражая оружием, в то же время ужасать умы, и, ломясь в Москву, посылал корпуса на Ригу, Киев и Петербург, то есть угрожал всей России: Александр, готовый на всякие пожертвования, готовый перенесть столицу свою на берега Волги, даже Иртыша, двигал всевозможные средства для погибели Наполеона, постоянно провозглашая: «Нет мира с врагами!» Слово Русского Царя было свято и непоколебимо, как свята и непоколебима Россия. Здесь истинный, главный источник побед России и спасения Европы, непосредственного следствия Отечественной войны.
   Все было исполинско в Отечественной войне: великость и дерзость предприятия, способы, для его исполнения принятые, средства обороны и последствия, от войны происшедшие. Она была борьбою столько же вещественных, сколько и нравственных сил. Со стороны Наполеона были: уверенность в счастие, превосходство его военных способностей, неодолимость ведомых им 700 000 человек, надежда, занятием огромного пространства России и покорением столицы, поколебать своего противника. Со стороны Александра были: убеждение в могущество Его Царства, в правоту дела и очевидность, что война шла и за Россию, и за самостоятельность законных Престолов. Наполеон не знал России, не постигал возвышенной души Александра, Его железной решимости не мириться, великости Русского народа, взывавшего: «Отдаем все – идем поголовно!» Наполеон основывался на своих прежних победах, но Русское поколение 1812 года было полно воспоминаниями побед Екатерины и Павла. Маренго, Арколь, Ваграм могли ослеплять Французов, стращать Немцев, пугать Итальянцев, но не Русских, сохранявших в свежей памяти залитые кровью Измаил и Прагу и знамена Павла на Альпах. За Наполеона говорили одержанные им в течение 16 лет победы; Русские видели за собою целый век славы, бились за родину, за Помазанника Божия, за Веру.
   Среди бедствий нашествия, общего потрясения Империи и жестоких превратностей судьбы Александр был лучезарным светилом, которое все грело и оживляло. Его слова, деяния, ознаменованные печатью крепости несокрушимой, служили указанием всему Государству в том, что должно было делать, и ручательством того, что не зазвенеть на России оковам рабства. Всегда, даже во время самого неблагоприятного для нас оборота войны, выражаемая Александром уверенность в успех и неодолимость России была для всех залогом, что за черными тучами, налегшими на небосклон нашего Отечества, кроется ясный день. По духу благочестия, исполнявшему Императора Александра, Отечественная война от начала до конца носила на себе со стороны России печать христианского смирения, покорности Промыслу Всевышнего. Во всех Манифестах, приказах, объявлениях от Правительства призывали помощь Божию. В чистейшем умилении пред блюстителем вселенной, одному Богу отнес Александр победы. Россия безмолвствовала пред величием смирения Самодержца, но втайне повторяла провозглашаемое ныне торжественно, что земная слава избавления Отечества есть достояние Александра. Ему венец, ему восторг современников и благословения потомства!
   Великодушной решимости Монарха отвечали боелюбивое, богатырское войско и благочестивый народ. Ни в одном сражении не мог Наполеон сдвинуть с места нашей главной армии. Она отступала по воле начальства, а не вследствие поражений или принуждения к отступлению неприятелем. Свидетельство в сражениях при Смоленске, Бородине, Малоярославце. Русские отходили назад, но с самосознанием непобедимости, сокрушаясь только о том, зачем не возобновляют боя. Все чины, от Генерала до солдата, все роды войск соревновали друг пред другом в подвигах мужества, перенесении трудов, безотчетном исполнении обязанностей воинских; все одного хотели: спасения и славы России. Жизнь была последним условием. Сердце каждого билось священным трепетом за Государственную независимость.
   Неизменная верность народа выдержала кровавый опыт беспримерных ужасов нашествия. Общим возгласом было: «Господи! спаси любезное Отечество, защити православного Государя, спаси народ Русский!» При мысли, что все гибнет, все грозит Отечеству срамом, не было боязни частной, выгод и опасений личных. Везде в коренной России находил Наполеон пепел и опустение; куда ни обращал он взор, всюду видел огненные столпы, восходившие к небу; всюду сверкали за пожарами топоры, рогатины, вилы ополченного народа, ковались копья, острились на поражение врагов серпы и косы. Оставляя жен и детей, все становились на стражу Отечества, на брань с двадцатью народами. Никто не поник перед Наполеоном челом просительным, не подклонил выи под чуждое ярмо. Везде вокруг Наполеона было гробовое молчание пустыни, озаренной пожарными заревами. Гнездясь в Кремле, с адской усмешкой высчитывал Наполеон раны, нанесенные им России, и изыскивал место, где мог бы еще вернее поразить ее: но куда ни устремился бы он из Москвы, везде ждали его явления, подобные тем, какие нашел он в губерниях Смоленской и Московской, везде тонули бы его войска в огненном потопе, гибли бы под ударами разъяренного народа, горевшего чувством кровавой мести.
   В полном смысле слова Отечественная война была войной народной, и так называл ее Князь Кутузов. Призванные Манифестом 6 Июля к общему вооружению, все сословия, все возрасты приняли в ней самое пламенное участие. Целые губернии ополчились против неприятеля; другие были готовы со всем народонаселением идти поголовно. Каждый Русский был вкладчиком в священном деле, каждый дружно становился грудью против врага или помыслом переносился к тому времени, когда будет его очередь стать за церковь и Царя, мужался гласом совести, молитвою Веры, призывом Отечества. Одни жертвовали достоянием; другие собственной жизнью, жизнью детей; каждый был или хотел быть полезен, кто делом, кто советом. Страшились не пожертвований, но того, чтобы не упустить каких-либо пожертвований. Жизнь и имущество Русских людей принадлежали не расчетам, но Отечеству. Что оставалось России среди грозного нашествия? Вера, преданность к Царю, самосознание собственной силы. С сими средствами она совершила подвиг великий. Но, не будем хвалиться, мы только исполнили долг наш. В ту эпоху опасностей и надежд, отчаяния и уверенности в успехе, эпоху всех душевных волнений, ни прежде, ни после нам не известных, нигде не оказывалось сомнения, противоречий: в одно общее чувство любви к Государственной чести сливалось все, что в душах Русских таится пылкого, горячего, возвышенного; чувство сие выкипало из сердец само собою, и Русские отстояли Отечество собственными силами, без малейшей чужеземной помощи. Невзирая на чрезвычайные пожертвования народа и происшедшее оттого затруднение в оборотах Государственного казначейства, Александр не обращался к Иностраныым Дворам с просьбой о денежных вспоможениях и требовал от них – только оружия. Отправляя Своего Посла в Лондон, в то время когда враги занимали Москву, Государь сказал ему: «Требую от Англии только амуниции и оружия, потому что усилия, сделанные Россией, истощили наши арсеналы. Только такого пособия хочу Я, пока мне надобно защищать Русскую землю. Когда при помощи Божией изгоню неприятеля за наши пределы, Я не остановлюсь на том, и тогда уговоримся мы с Англией о помощи более значительной, какой потребую Я от нее, для избавления Европы от ига».
   Благословляя Россию Монархом, не усомнившимся в ее спасении, Провидение сохраняло ей и полководца, поспешника спасения. Князь Кутузов был равно силен превосходством своих умственных способностей, многолетним опытом и общей к нему доверенностью России, признававшей его с давних лет самым искусным и прозорливым государственным мужем в войне и мире, самым любезным собеседником блистательнейших обществ. В неоднократное предводительствование армиями, в полномочных посольствах в царствования Екатерины II и Павла I, во всех случаях своей деятельной жизни доказывал он глубокое знание людей и искусство всеми родами очарования владычествовать над сердцами. Когда громады Наполеона стояли на Висле, за месяц до перехода через Неман, Князь Кутузов успел склонить Турков к миру, уже по себе блистательному, а в тогдашних обстоятельствах столь важному, что его назвали в Манифесте: «Миром Богодарованным». Такова была первая в 1812 году заслуга Кутузова. Сам Наполеон, незадолго до нашествия, указывал на него, как на предводителя Русских армий. Министр Иностранных дел Наполеона, уезжая в Апреле из Парижа в Дрезден, спросил нашего Посла: «Кому, в случае войны, поручат у вас предводительство? – и присовокупил: – Мы думаем, что Император Александр будет находиться лично при войсках, имея при себе Кутузова»[648].
   С той самой минуты, когда Императору Александру благоугодно было назначить Кутузова Главнокомандующим всеми армиями, смолкли пересуды и недоумения, все слилось в одну мысль: доверенность к любимому вождю. И в народе и в войсках вновь пробудилось убеждение, с которым Русские сроднились со времен Петра, что никто в мире одолеть их не может. Это было обновлением Русского духа. Узнав о приезде Кутузова в армию, Наполеон остановил быстрое стремление своих полчищ, пошел медленно, ощупью, стал готовиться к бою. И загремел бой на берегах Колочи. При Бородине была первая встреча Наполеона с Кутузовым, встреча, какой летописи не представляют подобной. Львиная храбрость Русских и распоряжения Кутузова не дали восторжествовать Наполеону, хотя он превосходил нас с лишком 50 000 человек. После разгрома Бородинского Кутузов должен был уступить многолюдству врагов. Жертвуя Москвой, принял он на себя все несчастия и скорби ее жителей, недоумение войск, опасение Отечества, тяжкие развалины первопрестольной столицы. При страшном зареве пожара Московского, спокойный духом, он произнес слова, вторившиеся во всей России: «Потеря Столицы не есть потеря Отечества», и тогда же изобразил Государю краткими чертами ход будущих своих действий, замыслы обдуманные, которые потом все сбылись. Движением с Рязанской дороги на Калужскую, он приобрел все выгоды, какие извлекает полководец, ставший на настоящем пути действий и имеющий возможность пересекать и угрожать путь сообщений и отступления своего противника. В Тарутине, в неимоверно краткое время, Кутузов привел в самое стройное положение армию, утомленную тысячеверстным отступлением и кровавыми сражениями, вручил народу оружие, осадил Наполеона в Москве и, не внемля никаким настояниям, не искал преждевременных встреч с неприятелем, но извлекал все выгоды из нового рода войны. Когда, грозным молчанием Александра выведенный из очарования, завоеватель отчаялся заключить мир и обратился вспять, Кутузов угадал намерения Наполеона, ниспроверг замыслы его, заградил от него уцелевший край, принудил его отступать по голодной дороге, а сам пошел наперерез его путей, продолжая широкое, боковое движение, совершенное вокруг Москвы, нанося неприятелям беспрестанные поражения, лишившие их уверенности в свои силы и приведшие их в такое нравственное и телесное расстройство, что, не видя спасения, Наполеон бросил издыхавшее в страшных мучениях войско и ускакал на почтовых, подобно Великому Визирю, за полтора года перед тем принужденному Кутузовым покинуть армию на жертву голода и ночью плыть в челноке по Дунаю. Не слепой случай руководствовал Кутузова: его удары были верны, гибельны для неприятеля, не тяжки для Русской армии. Россия следовала мысленно за каждым шагом Кутузова, сперва с надеждами, потом с благодарностью, наконец, с удивлением и всегда с мольбами, именуя его своим избавителем. Мало осталось чертогов и хижин в Империи, которые не украсились изображением его. Со всех концов Государства обращались в Петербург и Москву, прося о доставлении его портретов. Не знали меры признательности; придумывали средства изъявить ему благодарность. Калужане хотели просить Государя о дозволении поминать на ектениях имя его после Императорской Фамилии. «Оставьте это, – отвечал им Фельдмаршал, – усердная служба наша к Отечеству не дает нам права желать почестей, равных с теми, какие издревле предоставлены одной только Фамилии наших Государей».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 [97] 98 99

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация