А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Описание Отечественной войны в 1812 году" (страница 89)

   Представляют еще два, но несправедливые, замечания против действий Графа Витгенштейна: зачем не перешел он через Березину на ее верховье и правым берегом ее не соединился с Чичаговым? Затем, что ему надлежало стоять на Уле, доколе он не узнает о действительном направлении Наполеона, а узнавши, поздно уже было предпринять это движение, ибо оно не могло совершиться иначе, как большим обходом и проселками, едва проходимыми в глубокую осень, отчего нельзя было поспеть вовремя к Дунайской армии и вместе с нею встретить Наполеона на переправе. Другое обвинение, столь же неосновательное, состоит в том, что будто не надобно было атаковать Виктора у Студянки, но надлежало переправиться по понтонному мосту на правый берег Березины и соединенно с Дунайской армией идти из Стахова к Брилю. Это нельзя было исполнить потому, что 15-го вечером, когда Чичагов навел мост на Березине, путь к переправе был для Графа Витгенштейна загражден стоявшей у Старого Борисова дивизией Партуно и переговоры с нею еще не были кончены. Да и к чему послужило бы скопление сил наших на правом берегу Березины, в лесах, в день Стаховского сражения, когда большая часть находившихся там Русских войск не участвовала в деле? Пункт атаки у Студянки был избран удачно, но назначенные для нападения войска пришли туда слишком поздно. Гибельна была бы переправа для Наполеона, если бы Граф Витгенштейн двумя сутками или даже одним днем ускорил прибытие свое на Березину и нападение на тыл неприятельской армии, между тем как Чичагов удерживал ее на правом берегу. Видя спасение Наполеона от неминуемой беды на Березине, иностранцы приписали успех прорыва воинским дарованиям и искусству Наполеона, хотя нет никакой славы переходить с превосходными силами через реку, слабо с противоположного берега обороняемую, не бывши притом тревожимым нападениями с тыла. Спрашивают: почему не лежал Князь Кутузов на плечах Наполеона у Березины? Два дня удержанный под Красным необходимостью выждать поражение Нея, Князь Кутузов не мог выступить оттуда прежде 8 Ноября, в тот день, когда Наполеон переправлялся уже в Орше. Неприятели были далеко впереди нашей главной армии, на дороге кратчайшей, где нельзя было идти Князю Кутузову, по причине совершенного ее разорения, и потому обратился он влево на Копыс, отправив вперед, 11 Ноября, Милорадовича с третьей частью армии, предшествуемого заблаговременно, вскоре после Красненского сражения посланными к Копысу партиями, для разогнания находившихся там неприятельских команд и наведения моста на Днепре. Следственно, для переправы Милорадовича, а за ним главной армии надлежало предварительно поставить мост, между тем как Наполеон переходил через Днепр в Орше по готовому, находившемуся там мосту. Такова была главная причина, почему ни армия наша, ни Милорадович не поспели на Березину во время переправы Наполеона. Сверх того, полагая спасение в одной быстроте, Наполеон, невзирая на тьму людей, падавших от усталости и бессильных выдержать форсированные переходы, шел так скоро, что главной армии очень трудно было догнать его. Но, силясь нанести ему возможный вред при Березине, где должны были встретить его Чичагов и Граф Витгенштейн, Князь Кутузов отрядил за Французами всех партизанов, Графа Платова с 13 Донскими полками и Милорадовича с одним кавалерийским корпусом и 54 батальонами пехоты. Таким образом, по распоряжениям Князя Кутузова должно было находиться у Березины столько войск, что победа казалась неотъемлемой. Дунайская армия стояла впереди Наполеона; Граф Витгенштейн вправо от него; по пятам неприятеля шли Граф Платов и Милорадович. Назначив такое большое количество сил навстречу, в правый фланг и в тыл Французов, самому Фельдмаршалу с остальными войсками не оставалось другого пути, как влево, дабы ударить на Наполеона, если он обратится к нижней Березине или Бобруйску. Вынужденный ожидать подвозов продовольствия и построения моста в Копысе, Князь Кутузов не мог скоро переправиться через Днепр. Кроме того, армию, шедшую безостановочно из Тарутина и на пути выдержавшую три генеральные сражения, под Малоярославцем, Вязьмой и Красным, надобно было сохранить в возможном устройстве, как надежный оплот, или, говоря словами Фельдмаршала, «чтоб было с чем прийти на границу». Вот еще его слова, тогда же сказанные: «Европа должна видеть, что наша главная армия действительно существует, не есть призрак или тень. Правда, она уменьшается на марше, но месяц покоя и хорошие квартиры оправят ее. Только сильная армия может дать нам вес в делах политических и склонить Германию на нашу сторону». Если Чичагов и Граф Витгенштейн так мало успели задержать Наполеона на Березине, что из всех войск, отряженных с Милорадовичем, которого сам Суворов называл «крылатым», поспел к Стаховскому сражению только Ермолов с 14 батальонами, то тем менее возможно было главной армии прийти туда в урочное время, и когда? В глухую осень, по боковым дорогам, среди вьюг и метелей. Князь Кутузов не хотел раскидать по дорогам основной силы Русской армии, преимущественно носившей на себе всю тягость необычайного похода. Война далеко не была кончена. За Березиной стояли Макдональд, Князь Шварценберг и Ренье, а между Одером и Неманом Ожеро. Соединив сии корпуса, находившиеся в полном числе людей, Наполеон мог еще иметь грозное ополчение, против которого надобно было сохранить достаточно сил. Принимая в соображение свойства и могущество Наполеона, часто говаривал Князь Кутузов, что и по изгнании его из России война не прекратится и нам будет предстоять новая, может быть, ужаснее первой, борьба с Европой. Он полагал недостаточным отбить нашествие Наполеона и, нося на своих плечах оборону Царства Русского, распространял виды на будущее, представлявшее еще длинный ряд усилий для окончания того, что начал он с необычайным успехом, рассеяв в прах главную армию Наполеона и обратив его самого в бегство. Впрочем, если на Березине неприятель избегнул конечного поражения, то после переправы сей немедленно пришел он в совершенный беспорядок, ибо потери Наполеона на Березине преимущественно, почти исключительно, пали на корпуса Виктора и Удино и отряд Домбровского, которые из всей его армии одни имели еще вид и силу образованного войска. Прочие корпуса, расстроенные голодом и поражениями, претерпенными от Москвы до Березины, все, кроме гвардии, были не что иное, как перемешанные толпы солдат разных войск. По прошествии нескольких дней после Березинской переправы слились в одно целое с этими кучами остатки корпусов Виктора и Удино, даже самая гвардия, и все вместе побежало по Виленской дороге навстречу лютейших бедствий.

   От березины до бегства Наполеона из России

   Направление Русских войск после Березинской переправы. – Повеления Князя Кутузова о дальнейших действиях. – Распоряжения Наполеона и намерение его остановиться у Сморгони. – Маре скрывает поражения Наполеона. – Действия близ Риги. – Движения Сакена, Князя Шварценберга и Ренье. – Преследование главных неприятельских сил. – Князь Кутузов отправляется в средоточие армий. – Бедствия. – Наполеон помышляет об отъезде из России. – Бюллетени. – Обнародованное Князем Кутузовым известие из армии. – Бегство неприятелей. – Распоряжения Кутузова к сражению при Вильне. – Бегство Наполеона из России. – Его последние приказания.

   На другой день после сражений при Стахове и Студянке, 17 Ноября, Наполеон был с армией на Виленской дороге, между Зембином и Каменем, преследуемый Чаплицем. Чичагов, Граф Платов и Ермолов, с авангардом Милорадовича, между Брилем и Стаховом; Граф Витгенштейн у Студянки. Наши Генералы отправили к Князю Кутузову донесения о происшествиях во время неприятельской переправы и в ожидании его повелений условились о следующем[593]: Дунайской армии идти непосредственно за Наполеоном, Графу Витгенштейну правее, Графу Платову обходить неприятеля с левой стороны. В тот же день пришел в Борисов Милорадович, после чрезвычайно трудных и усиленных переходов, «которые, – как он доносил, – соделывала возможными одна добрая воля солдат»[594]. Следственно, если бы Чичагов и Граф Витгенштейн только один лишний день задержали Наполеона на Березине, то подоспел бы к ним Милорадович! Вот лучшее доказательство, что при отправлении Кутузовым третьей части главной армии в погоню за неприятелем не было утрачено времени. Желая согласоваться с движениями Чичагова и Графа Витгенштейна, Милорадович хотел идти из Борисова по левой стороне Виленской дороги, на Юрьево, находясь в таком расстоянии от Дунайской армии, чтобы можно было содействовать ей в случае атаки на неприятеля[595]. Сих мер не привели тотчас в исполнение. Чичагов остался дневать у Бриля, а Милорадович в Борисове, откуда ему нельзя было выступить немедленно, потому что задние войска его и провиантские подвозы еще не приходили. Граф Витгенштейн тоже не мог скоро переправиться из Студянки на правый берег Березины. Наведению понтонных мостов мешали шедший по реке лед и наполнявшие ее человеческие и лошадиные трупы, хлам обрушившихся неприятельских мостов, потопленных Французских обозов и орудий. На первый случай, кроме авангарда Чаплица, посланы были за неприятелем только легкие войска: 1) от Графа Платова казачьи отряды, левой стороной Виленской дороги; 2) от Чичагова, по тому же направлению, отряженный накануне Стаховского сражения Генерал-Майор Ланской и 3) от Графа Витгенштейна два отряда: Графа Орлова-Денисова на Камень и Генерал-Адъютанта Кутузова к Докшицам, наблюдать за Вреде[596].
   В тот день, 17-го, Князь Кутузов был с главной армией в Михеевиче, на походе в Ушу, и уже имел накануне от партизана Графа Ожаровского донесение о переправе Наполеона через Березину. Сначала он усомнился в истине сего показания и к главным начальникам, находившимся на Березине, послал узнать: справедливо ли уведомление о прорыве Французов? «Известился я вчерашнего числа, – писал он Чичагову, – что будто Наполеон с армией своей перешел при Веселове чрез Березину. Сему почти и верить не могу, зная, что дорога, по которой неприятель к Веселову идти должен, открывается с правого берега Березины, а равномерно, заняв дефилей при Зембине малым отрядом, можно воспретить в сем месте сильному неприятелю переход через реку. Ожидая от вас с нетерпением подробного известия о сем происшествии, прошу объяснить мне: какие меры и направления взяли вы после перехода неприятелей?»[597] Недолго продолжалось сомнение Князя Кутузова: подтвердительные донесения о переправе Наполеона через Березину приходили одни за другими. Досада Кутузова была чрезвычайная. Когда миновались первые вспышки гнева его, он сказал: «Бог довершит то, чего не умели сделать отдельные генералы. Немногого недоставало, и наш брат Псковский дворянин взял бы Наполеона в плен!» Еще не изгладилось из памяти современников, что значил Наполеон, а потому понятно прискорбие Князя Кутузова при известии о неудаче, но память его должна утешиться тем, что он первый нанес смертельный удар сильному, неукротимому врагу, восставшему против России. Для дальнейших действий и в намерении не допустить Наполеона соединиться с корпусами, находившимися в Литве и Курляндии, Князь Кутузов дал следующие повеления: 1) Чичагову идти по следам Наполеона; 2) Графу Платову выиграть марш над неприятелем и потом атаковать головы колонн его и фланги; 3) Графу Витгенштейну следовать через Плещеницу, Вилейку и Неставишки к Неменчину и быть правее от Чичагова, но всегда в связи с ним; 4) главной армии переправиться через Березину 19 Ноября при Уше, оставить Минск влево и идти на Раков, Воложин, Ольшаны и Новые Троки; 5) Милорадовичу направиться через Логойск, Радошкевичи и Хохлы, на Ольшаны. «На сих четырех пунктах, – доносил Князь Кутузов Государю, – найдет армия лучшее для себя продовольствие и может легко воспретить соединению корпусов Макдональда и Князя Шварценберга с Наполеоном»[598]. Граф Ожаровский послан был с отрядом левее от главной армии через Новогрудек на Белицу; Сеславину и Давыдову приказано, не обращаясь на отступавшего неприятеля, устремиться прямо на Ковно, для истребления находившихся там запасов[599]. Тучкову, принявшему вместо Эртеля начальство над Мозырским корпусом, велено идти в Минск.
   После переправы через Березину цель Наполеона состояла в поспешном достижении до Сморгон, где надеялся он найти запасы и хотел остановиться в следующем расположении: 1) сам Наполеон с гвардией в Сморгонах; 2) Вице-Король и Даву между Сморгонами и Молодечной, находясь в сообщении, влево, с перешедшим из Докшиц в Вилейку Баварским корпусом Вреде, а вправо открывая связь с Князем Шварценбергом и Ренье; 3) Виктору и Нею приказано было составлять арьергард, прикрывая зимние квартиры, где сохранившие оружие войска должны были хоть сколько-нибудь оправиться; 4) безоружным и больным, не останавливаясь, идти в Вильну; 5) из Молодечно Польскому корпусу Понятовского обратиться на Олиту, а всем спешенным кавалеристам на Мереч, где были кавалерийские депо и ремонты; 6) Жюно, с остатками Вестфальского корпуса, прикрывать движение безоружных, больных, Польского корпуса и безлошадных кавалеристов. Укрепления Вильны, начатые неприятелем по занятии ее в Июне месяце, велел Наполеон оканчивать со всевозможной поспешностью, как равно и заложенный там укрепленный лагерь. Находившемуся в Вильне Министру Иностранных Дел Маре и главному чиновнику, поставлявшему неприятелям продовольствие, предписано было выслать в Сморгоны сколько можно более хлеба, вина и мяса. Туда же приказано направить из Вильны все войска и команды, какие находились в Вильне и ее окрестностях, в том числе дивизию Луазона, корпуса Ожеро, которая незадолго перед тем пришла в Вильну из Пруссии, в битвах не участвовала и была в полном составе людей. Маршалу Ожеро, во все время похода расположенному в Пруссии, писано об отправлении к Неману стоявшей на Висле дивизии Геделе; Макдональду велел Наполеон не трогаться из окрестностей Риги, дабы пребыванием его в Курляндии показывать, что Наполеону еще не было крайней необходимости притягивать к себе все войска, отступлением его не обнажать Прусскую границу и тем не дать Русским войскам возможности вторгнуться в Пруссию. Напротив, Князю Шварценбергу и Ренье приказано было согласовать свои движения с движениями главной армии. Наконец писано к Маре о выпровождении, под благовидным предлогом, в Варшаву проживавших в Вильне с начала похода всех чужестранных Посланников и поверенных в делах, аккредитованных при Тюильрийском Дворе. Наполеон не хотел, чтобы дипломаты, приглашенные из Парижа быть свидетелями его побед и покорения России, увидели, в каком жалостном и карикатурном состоянии армия его должна была прийти в Вильну[600].
   Надобно отдать справедливость бдительности Французской полиции. Во всем занятом неприятелями крае никто не знал о погибели Наполеоновой армии при отступлении из Москвы. Вильна была под преимущественным надзором полиции и долее всех оставалась в неведении о военных происшествиях. Когда услышали там о взятии Чичаговым Минска, то сначала испугались, но вскоре успокоились, прочитав в газетах, будто движение Дунайской армии совершенно сообразно с намерениями Наполеона и есть не что иное, как поставленная для нее западня. Всеми средствами, письменными и словесными разглашениями, старался Маре поддержать уверенность Литвы и Европы в постоянной поверхности Наполеона над Русскими, выдумывал небывалые успехи Французского оружия и представлял их блестящими победами. Желая придать более достоверности мнимым торжествам Наполеона, приказывал он отправлять молебствия о победах и давал праздники, являясь на них окруженный представителями союзных с Наполеоном Дворов.
   О поражениях своего повелителя он совсем не упоминал или изображал их в искаженном виде. В то время, когда дорога от Москвы до Березины устлана была остовами Наполеоновых войск, данники его все еще трепетали при его имени, верили существованию Великой Армии, постыдное бегство ее считали за искусный отступательный маневр и снаряжали новые войска для ее подкрепления.
   Не одних Поляков и не одни иностранные Дворы морочил Маре вымыслами лжи: он обманывал даже отдельных корпусных командиров, Макдональда, Князя Шварценберга и Ренье. И от них скрывал он поражения Наполеона, сообщая им самые успокоительные известия о главной армии. Потому ни один из сих генералов не принимал мер сблизиться с ней или помочь ей какими-либо движениями. Макдональд по-прежнему спокойно стоял в Курляндии, издали наблюдая Ригу. Рижский Военный Губернатор Маркиз Паулучи ограничил свои действия нападением на Фридрихштат; он хотел овладеть им, в намерении лишить Макдональда возможности делать набеги на Лифляндию и Псковскую губернию, на что, впрочем, неприятель ни разу не покушался и о чем даже не помышлял. В Фридрихштате находилось 800 Баварцев и 3 Прусских эскадрона. Атакованные, 3 Ноября, с двух сторон, они очистили город и отошли к Якобштату. Макдональд послал на другой день отряд вытеснить наших из Фридрихштата и велел Пруссакам атаковать Левиза, стоявшего при Даленкирхе, на позиции, представлявшей неприятелю удобность обойти ее. Левиз отступил и занял другую позицию, в 3 верстах позади первой и в 14 от Риги. Произведенное на нее, 4 Ноября, нападение было нерешительно и потому безуспешно. Пруссаки отступили; наши передовые цепи расположились вдоль Миссы, где изредка, при бесполезных обозрениях, перестреливались ведеты. Перестрелки были даже вредны. Йорк писал к находившемуся при Маркизе Паулучи, бывшему некогда Адъютанту Генерала Моро, Рапателю, что сшибки на передовых цепях по-пустому озлобляют войска, порождая в Русских и Пруссаках ожесточение, дотоле между ними не существовавшее. Вообще на всем пространном театре Отечественной войны не было места, где с открытия похода до его окончания действовали с большей вялостью, как под Ригой. В Петербурге и вообще в России совершенно охладели к маловажным известиям, заключавшимся в донесениях, оттуда привозимых, и перестали покупать печатные реляции о происходивших там действиях.
   Что касается Князя Шварценберга и Ренье, то они, после бывшего, 4 Ноября, при Волковиске дела, шли за Сакеном к Бресту и Ковелю. Австрийцы преследовали его главными силами, только до Мухавца, но очень медленно, изнемогая под суровостью непогод. Довольный отдалением Сакена от главного театра войны к Бугу, Князь Шварценберг оставил против него Ренье у Бреста и Ружан и сам обратился назад, в погоню за Чичаговым, но дальше Слонима не пошел он по двум причинам: 1) за наступившими морозами, губившими в его корпусе много людей; 2) от совершенного неведения о Наполеоне. 12 дней не получал он известий о главной неприятельской армии, находившейся между Смоленском и Березиной и потерявшей сообщения с Вильной, прерванные нашими легкими войсками. Наконец пришло к нему от Маре письмо, отправленное по повелению Наполеона, тотчас после переправы через Березину. Маре уведомлял Князя Шварценберга, будто Наполеон одержал совершенную победу над Чичаговым и Графом Витгенштейном, взял у них 6000 пленных, разбил до такой степени Дунайскую армию, что в ней осталось под ружьем 7000 пехоты и 6000 конницы, прибавляя, что о Князе Кутузове нет слухов и главная Французская армия идет на зимние квартиры. «Император, – говорил Маре Князю Шварценбергу, – полагает чрезвычайную важность в наблюдении вашем за движениями главной армии и действовании в смысле нынешнего положения дел. По мнению Его Величества, быстрота ваших маршей должна иметь величайшее влияние на ход дел»[601]. Не понимая столь темного и двусмысленного повеления, Князь Шварценберг просил Маре объяснить: в чем должен состоять его маневр и какое было положение главной армии, ему совсем неизвестное. В ожидании ответа он не выступал из Слонима и только посылал разъезды к Новогрудку и Несвижу. Сакен стоял между Ковелем и Любомлем и не мог покуситься ни на какое предприятие против Ренье, имея мало войск. Во время отступления от Волковиска к Бресту получил он от Чичагова повеление отправить половину своего корпуса к Дунайской армии, бывшей тогда на марше из Минска к Борисову. Он послал требуемые войска с Эссеном, приказав ему идти на соединение с Чичаговым через Пинск, или Несвиж, или как обстоятельства позволят[602]. Эссен узнал на походе, что Пинск занят неприятелем. Не полагая себя довольно сильным пробиться через Пинск и не решаясь возвратиться к Сакену, что было противно данному ему повелению, повернул он направо, для соединения с Дунайской армией через Овруч и Мозырь. От стечения сих обстоятельств корпус его ослабил своим удалением Сакена, не мог поспеть на усиление Чичагова и шел от Пинска через Овруч к Припети, в то время когда наши армии были на марше в противную сторону, то есть от Березины к Вильне.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 [89] 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация