А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Описание Отечественной войны в 1812 году" (страница 88)

   Обратимся к Графу Витгенштейну. Проведя ночь с 15 на 16 Ноября в Старом Борисове, он приказал Властову идти с авангардом к Студянке, 16-го, в 5 часов утра; за Властовым должен был следовать корпус Берга, в двух колоннах и резерв из Жицкова. Граф Штейнгель остался с корпусом при Старом Борисове, для довершения переговоров с бригадными генералами дивизии Партуно, окончательно сдавшимися, как выше сказано, не ранее утра 16-го числа. Властов встретил при Быче Французские разъезды и, тесня их, приблизился к позиции, занятой Виктором впереди Студянки, на высотах, уставленных артиллерией. Перед фронтом позиции протекал ручей в кустарниках; на левом крыле стояла бригада конницы. Властов выслал стрелков занимать Виктора с фронта; казакам, подкрепленным регулярной кавалерией, велел ударить на конницу левого крыла; против правого фланга Виктора подвез 12 орудий и открыл из них огонь по мосту на Березине. Пока казаки, с переменным успехом, боролись с конной бригадой и егеря перестреливались в кустарниках, наши ядра ложились на мост, в середину столпившихся обозов, поражая людей и лошадей. От разбитых и опрокинутых повозок и экипажей, от скопления мертвых и раненых произошли на мосту ужасное смятение, совершенная остановка: нельзя было подаваться ни взад, ни вперед. Опасаясь обломки моста, толпы двинулись с него назад на берег, между тем как другие стремились с берега на мост. Никакая человеческая сила не могла восстановить порядка. Для облегчения переправы Виктору надобно было непременно выиграть время и отдалить Русскую батарею, громившую мост. Он атаковал центр Властова, с которым не успел еще соединиться бывший на марше корпус Берга. Наступательное движение Виктора было поддержано батареей, поставленной на противном берегу Березины Наполеоном, лично наводившим орудия. Властов отступил. Вскоре подоспел Берг с первой колонной и пришел резерв из Жицкова. Наши двинулись вперед, стрелки перебежали через ручей, но Виктор не дозволил им утвердиться, ввел в дело резерв, прогнал стрелков, перешел ручей и разорвал наш центр. Однако вскоре положен был конец его наступлению. Наши подвезли батарейную роту, и под ее выстрелами выступили из резерва конница и пехота; к ним присоединились минутно отодвинутые назад полки центра. Французы не устояли против напора. Тогда и правое наше крыло подалось вперед. Виктор отвел войска назад, поставил их в полукружие, имея мосты в своем тылу, и отстреливался из батарей; с обеих сторон дело ограничилось канонадой. Если бы в то время все войска Графа Витгенштейна действовали совокупно, погибель Виктора была неизбежна; но корпуса наши были раздроблены: Граф Штейнгель весь день простоял в Старом Борисове, занимаясь обезоружением дивизии Партуно, и пришел на поле сражения ночью, а из двух колонн Берга только одна участвовала в бою; другая долго оставалась назади, по недоразумению, какие нередко случаются на войне, и пришла к Студянке при окончании дела. Темнота вечера прекратила сражение. Кроме убитых, неприятель потерял много людей на мостах, по коим наши батареи возобновили действия, когда после двукратных наступательных движений Виктор был оттеснен назад. Безоружные и нестроевые большими кучами кидались на мосты. Исчезло различие в чинах и звании; никто не внимал голосу начальников; каждый торопился добраться до противоположного берега, сбивал других в воду и, как мог, открывал себе дорогу по грудам тел. Здоровые, раненые и больные были раздавляемы колесами и конскими копытами; зарядные ящики, взорванные гранатами, взлетали на воздух; лошади, с опрокинутыми передками орудий и повозок, ржали, становились на дыбы и, не находя нигде прохода, спирались; другие, столкнутые с моста, падали с людьми в реку. Вопли заглушаемы были жужжанием Русских ядер, треском лопавших бомб и перекатами пальбы, гремевшей на обеих сторонах Березины.
   По прекращении сражения у Студянки смятение на мостах не переставало. Вдруг, часу в 10-м бурного холодного вечера, явились там войска Виктора. Оставя у Студянки арьергард, Виктор начал спускаться к переправе с возвышенного берега, где держался весь день. Его колонны очищали себе дорогу прикладами и штыками, делали род траншей из мертвых тел и конских трупов, наваленных по краям мостов. В час пополуночи кончилась переправа Виктора. На мостах все опустело. Толпы отсталых, не успевшие прежде перейти через реку, утомленные тщетными усилиями добраться до берега и потом разогнанные корпусом Виктора, бросались на снежную землю, укрывались в разбитых и опрокинутых повозках. Кто мог, те разводили огонь. В истощении телесных и душевных сил, решались предаться сну или, лучше сказать, забытью и ожидать рассвета. Французские генералы присылали ночью к толпам повеления поспешнее переходить на противный берег, извещая о скором зажжении мостов. Изнеможение безоружных было так велико, что немногие повиновались; большая часть предпочла минутное успокоение плену, почти неизбежному. Стараясь вывесть несчастных из усыпления и заставить переправляться, Наполеон велел, в 5 часов утра, жечь повозки их. Мера сия произвела некоторое действие, тем более что вскоре тронулся к мостам арьергард Виктора, простоявший ночь на левом берегу. Тогда безоружные толпы, подкрепленные кратковременным сном и в убеждении, что за ними не оставалось более войск и никакой защиты от Русских, устремились к реке, но не все успели перейти.
   Стало светать. Генерал, имевший поручение истребить мосты, медлил исполнением до последней возможности, желая дать своим соратникам время перебраться. Было дорого каждое мгновение, но промедление не могло продолжаться долее часа. В половине 9-го показалась на возвышенности у Студянки страшная гроза Французов – Донские пики, и мгновенно дано повеление зажечь мосты, ночью покрытые удобозагорающимися веществами. Люди, лошади, обозы опустились в воду. Многие из оставшихся на уцелевшей части мостов покусились переходить по льдинам, спершимся около козел, но были сжаты, затерты льдом, унесены рекой, тщетно боролись с ее течением и вопили о помощи: никто не помогал. Другие пытались спастись вплавь, но утопали или замерзали. Иные бросились сквозь пламя, пожиравшее мост, и вместо избавления находили мучительную смерть. Женщины, дети, грудные младенцы, обвившие свои ручонки вокруг шеи матерей, лежали на льду с размозженными членами. Отчаянные, неистовые крики наполняли воздух, раздираемый пронзительным завыванием северного ветра, который от раннего утра поднялся с метелью, засыпал глаза разноплеменных жертв инеем и снегом, окостенял их руки и ноги. Березина до такой степени запрудилась трупами, что по ним можно было переходить пешком с одного берега на другой[588].
   Прежде зажжения мостов выехал Наполеон, 17 Ноября, в 6 часов утра, из Занивок через Зембин в Камень, куда всю ночь и все утро тянулась и бежала его армия, долженствовавшая идти на Вильну через Молодечно, Сморгоны и Ошмяны. Арьергардом командовал Ней, на несколько часов остановленный при повороте из Брилевского леса к Зембину, где скопление людей и тяжестей загромождало дорогу. Узнав об отступлении неприятеля, Чичагов подвинулся к Брилю, нашел на пути 7 брошенных пушек, фуры, зарядные ящики и много отсталых, число коих, вместе со взятыми накануне, в бою под Стаховом, пленными, простиралось до 3300 человек. Дунайская армия не пошла в тот день далее Бриля. За неприятелем был послан только авангард, под начальством Чаплица, состоявший из полков: одного пехотного, 7 егерских, 4 легкой конницы, 8 казачьих и 3 рот конной артиллерии. Чаплиц преследовал Французов до корчмы Кабинской Рудни, но не мог идти скоро. Дорога в лесу вела гатью; Французы завалили ее деревьями и зажгли находившиеся там мосты. Устраивая себе путь, Чаплиц не ранее вечера догнал Нея. Левее находился Ланской, у Плещениц, куда он был отряжен накануне, во время Стаховского сражения, с повелением опережать головы неприятельских колонн. Он сделал нечаянное нападение на Плещеницы и взял одного генерала и фурьеров, заготовлявших помещение для главной квартиры Наполеона.
   Когда поутру 17-го Чичагов шел из Стахова к Брилю, Граф Витгенштейн, не могший переправиться через Березину по причине истребления на ней мостов, подвинул авангард на самый берег, впереди Студянки. Поставили пушки и стреляли из них по неприятельским войскам, еще находившимся тогда на правой стороне Березины.
   Французы не отвечали на наш огонь, стараясь только уходить. Пространство около Студянки и мостов, более нежели на квадратную версту, уставлено было каретами, колясками, дрожками, фурами, с остатками награбленной в России добычи, из которой неприятели очень немного перевезли за Березину. Тут же стояло 12 пушек, брошенных Виктором. В оба дня взято Графом Витгенштейном 13 000 пленных, полагая в том числе и дивизию Партуно. По берегу бродили лошади и стая веденных неприятелем из Москвы гончих собак, в намерении позабавиться охотой на возвратном пути из России. Граф Витгенштейн назначил 3 дружины для очищения дорог и устройства мостов. Обоз отдан был в добычу войскам. Неприятели, большие и малые, офицеры и солдаты, мужчины и женщины, в рубищах, прикрытые тряпками, лошадиными попонами, с отмороженными членами, дрожа от стужи, бросались в наши ряды и просили именем человечества куска хлеба. Солдаты и ратники, кто сколько мог, уделяли им сухарей; враги целовали руки великодушных воинов. Иные из неприятельских офицеров, которых при взятии в плен не успели совсем обобрать, за пригоршни сухарей отдавали часы, пистолеты, перстни, деньги. Возбужденное вначале чувство сострадания скоро превращалось в омерзение, когда примечали признаки поругания святыни.
   Встречались Француженки, сидевшие на лошадях, покрытых, вместо чепраков, обрывками священнических риз; находили сундуки, сколоченные из образов, и другие священные предметы, бесстыдно врагами употребляемые. Солдаты представляли начальству все похищенные святотатцами церковные вещи. Между тем Наполеон, закутанный в соболью шубу, продолжал путь на Камень. Его последние слова на берегах Березины были обращены к артиллерийскому генералу Эбле, зажигавшему мосты. Наполеон сказал ему: «Приберите мертвые тела и побросайте их в воду; Русские не должны видеть нашей потери». Но Эбле было не до похорон; он почитал себя счастливым, что успел сам убраться, оставив не только мертвых, но всех раненых и больных, без перевязки, пищи и помощи. Проклиная Наполеона, они погибли в пустынных лесах от мороза, достигнувшего на другой день до 20 градусов; иных, еще прежде смерти, клевали хищные птицы, пожирали волки.
   Так кончилась переправа Наполеона через Березину, стоившая ему до 20 000 пленных, многих тысяч убитых и потонувших в реке, 25 пушек, оставленных на обоих берегах, многих орудий, брошенных в воду, и огромного обоза. Однако, невзирая на великий понесенный неприятелем вред, ожидания Императора Александра не осуществились, потому что врагам не преградили обратного пути, «не истребили их до последнего человека», – как приказывал Государь, и не схвачен был сам Наполеон. Взятие в плен Аттилы новейших времен было бы просто действием случая; один или несколько человек могут проехать почти всегда и везде. И при совершенной гибели войск своих на Березине мог Наполеон спастись, тем удобнее, что находился в краю, преданном тогда его обольщениям. Но армия его должна была понести конечное поражение, если бы с нашей стороны действовали искуснее и решительнее. Дунайская армия так долго простояла у Бреста, что сколько ни ускоряла после марша от Буга к Борисову, но все не могла поспеть вовремя на Березину, отчего нельзя ей было войти в непосредственную связь с Графом Витгенштейном и условиться с ним о взаимных действиях своих. По овладении Борисовом два дня не были собраны сведения о неприятеле. Потом последовало поражение авангарда и отступление армии из Борисова, чем лишились мы сообщений с левым берегом Березины и Графом Витгенштейном. После, по известии о приготовлениях неприятеля к переправе при Ухолоде и Студянке, оставлен был центральный пункт на Березине и предпринято движение к Шабашевичам, без предварительного обозрения берегов Березины и удостоверения в том, где по местоположению выгоднее неприятелю переправиться. Тогда увидели бы, сколько возвышенность левого берега Березины при Студянке, на которую указывали некоторые Генералы, советуя не удаляться от Борисова, благоприятствовала Французам для наведения мостов. Когда двинулись из-под Борисова к Шабашевичам, обнажили Зембинскую дорогу и даже не истребили на ней гатей и мостов. Получив в Шабашевичах донесение о настоящей переправе Наполеона, Дунайская армия не тотчас, но в следующее утро возвратилась назад, отчего утрачена была целая ночь, и, пройдя 20 верст, расположилась она на ночлег у Борисова, хотя нам до переправы неприятельской оставалось не более 13 верст. На другой день тронулись вперед; произошло Стаховское сражение, но его вели не совсем согласно с принятыми на войне правилами.
   В Дунайской армии находилось под ружьем:
   Из всех Русских армий Дунайская была самая боевая. Беспрерывно шесть лет воевала она с Турками, почти не разряжая ружей. Идучи из Молдавии, все, от Генерала до солдата, пламенели желанием сразиться с Наполеоном, заплатить долг милому Отечеству, умереть за обожаемого Монарха, были уверены, что не только сравняются, но превзойдут своих товарищей, подвизавшихся в главной армии и в корпусе Графа Витгенштейна. С такими войсками не было ничего невозможного: смело можно было идти, поражать головы неприятельских колонн при переправе и потом двигаться всюду, куда потребовала бы надобность. Взамен не прибывшего к армии корпуса Эртеля, пришли на ее подкрепление в день Стаховского сражения: Ермолов, с 14 батальонами авангарда Милорадовича, и весь корпус Графа Платова, но они, равно как половина Дунайской армии, не участвовали в деле. Следовательно, войск было достаточно и можно было если не остановить Наполеона, то затруднить переправу его и удерживать его до тех пор, пока с тыла ударили бы Граф Витгенштейн и Милорадович, пришедшие на другой день в Борисов.
   Несправедливо думают, что Князь Кутузов предписывал Чичагову исключительно обращать внимание на нижнюю Березину, будто полагая наверное, что там последует прорыв Наполеона. Фельдмаршал писал Адмиралу от 10 Ноября: «Неизлишне наблюдать, если неприятель повернет с Толочина или Бобра на Погост и Игумен». Второе и последнее повеление было от 13 Ноября. Описав распоряжения, сделанные для главной армии и Графа Витгенштейна, Князь Кутузов, как будто угадывая предпринятое Наполеоном после Березинской переправы движение на Вильну, говорит: «Если Борисов занят неприятелем, то, вероятно, переправясь через Березину, Наполеон пойдет прямейшим путем к Вильне, чрез Зембин, Плещеницы и Вилейку. Для предупреждения сего необходимо, чтоб вы заняли отрядом дефиле при Зембине, в коем удобно удержать можно гораздо превосходнейшего неприятеля. Главная наша армия от Копыса пойдет через Староселье и Цецержин к местечку Березину, во-первых, для того, чтобы найти лучшее для себя продовольствие, во-вторых, чтобы упредить неприятеля, если бы пошел он от Бобра через Березино на Игумен, чему многие известия дают повод к заключениям. Ниже Борисова в 8 верстах, при Ухолоде, весьма удобные броды для прохода кавалерии». Из сих повелений видно, что Князь Кутузов не отвергал возможности переправы Наполеона ниже Борисова, но положительно предписывал одно: необходимость занять Зембин. Если бы исполнили повеление его, уничтожив в Зембинском дефиле мосты и гати, простирающиеся на 2 версты, то после переправы через Березину Наполеону не оставалось бы другого средства к отступлению, как только повернуть влево, на Минск, через Аптополь. Тут вошел бы он в болота и дремучие леса, а Чичагов мог занять чрезвычайно крепкую позицию недалеко от Стахова, позади речки Бродни, перед которой болото шириною в 100 сажен. Следственно, после жестоких потерь, какие неприятель должен был понести на переправе через Березину, если бы и успел он перейти через нее, то был бы в необходимости предпринять другой прорыв и сбивать Русских с позиции при Бродне. Для атаки требовалось время, а между тем подоспевали Граф Витгенштейн и отряженные от главной армии корпуса. Куда Наполеон ни обратился бы между позициями Зембинской и Стаховской, везде увязал он в бездонных, не совсем замерзших топях; лишенный продовольствия и без покрова, с изнуренными войсками, при вьюгах и холоде, он должен был пасть под нашими выстрелами, сдаться или погибнуть с голода и стужи. До какой степени предусмотрительность Князя Кутузова насчет Зембина была основательна, и сколь важно было истребление там мостов и гатей, что, впрочем, и исполнить было легко, доказывается следующими обстоятельствами. Инженерный Генерал Ферстер, после прорыва Наполеонова посланный Государем в Борисов для собрания разных сведений о происходивших на Березине действиях, доносил: «В Зембинских дефилеях узкие проходы и худые мосты, болотом окруженные, могли способствовать к совершенному почти истреблению неприятеля, ежели бы сей дефиле был осмотрен надлежащим образом и мосты были уничтожены». Сами Французы пишут: «Если бы Русские сожгли Зембинские мосты, то нам ничего другого не оставалось бы, как повернуть к Минску, налево, где была армия Чичагова, потому что вправо на несколько лье непроходимые болота и топкие леса: Наполеон не имел бы никакого средства к спасению»[589]. Другой писатель говорит: «Стоило только какому-нибудь казаку взять огня из своей трубки и зажечь мосты, тогда все усилия наши и переход через Березину сделались бы тщетны. Взятые на узком пространстве между болот и реки, без пищи и приюта, подверженные нестерпимой метели, главная армия и ее Император были бы принуждены сдаться без боя»[590]. Свидетель Березинской переправы, Генерал Жомини выражается так: «Болота еще не совсем замерзли, и если бы Русские имели время сжечь Зембинские мосты, то все было бы потеряно»[591]. Один из опытнейших генералов Наполеоновой армии, Дюмас, говорит: «Проходя по Зембинским мостам, единственной дороге через болото, простирающееся на милю, мы убедились в ужасной опасности, которой избегли: ничего не было легче неприятелю, как разломать или сжечь сии мосты»[592].
   Не одной Дунайской армии, но и Графу Витгенштейну надлежало препятствовать неприятельской переправе. По соображению обстоятельств и воле Князя Кутузова должен был он оставаться на берегах Улы до получения верных известий: куда пойдет Наполеон, на Лепель или Борисов? При отступлении Виктора от Череи, для заслонения дороги от Орши в Борисов, Граф Витгенштейн не атаковал его всеми силами, но ограничивался одними натисками на его арьергард, не имевшими ни малейшего влияния на ход дел, потому что во время авангардных сшибок Наполеон продолжал беспрепятственно движение к Борисову. Осторожность действий Графа Витгенштейна от Улы до Баран имела основанием следующие причины: 1) он не знал и не мог себе представить в полной мере расстройства главной Французской армии, бегство коей по Оршанской дороге закрывал от него Виктор, с полками, большей частью сохранявшими воинское устройство. Получаемые Графом Витгенштейном о сей армии известия были различны. По одним Наполеон вел с собою 60, по другим 80 тысяч человек, а наблюдениями посредством обыкновенных на войне обозрений нельзя было узнать, сколько находилось при Наполеоне войск, сохранивших оружие; 2) обрушиться всем корпусом на Виктора удерживало Графа Витгенштейна также опасение близости главной неприятельской армии и заботливость в случае поражения своего предать во власть неприятеля путь, по которому мог тогда Наполеон повернуть вправо к Двине на соединение с Макдональдом, Вреде и Литовской конфедерацией. Таковы были причины медленных и излишне осторожных движений Графа Витгенштейна, дозволивших Наполеону прийти в Борисов безвредно. В тот день, когда Наполеон тянулся вверх по Березине из Борисова к Студянке, Граф Витгенштейн пришел в Кострицы и здесь слишком поздно узнал о движении Наполеона к Студянке, которое не могло бы ускользнуть от нас, если бы мы имели разъезды в правой стороне; они непременно наткнулись бы на Французов и донесли, куда идет неприятель. Известясь о начале переправы Наполеона через Березину и найдя дорогу на Веселово и Студянку непроходимой для артиллерии, Граф Витгенштейн обратился на Старый Борисов и весь корпус употребил на отрезание одной дивизии, Партуно, а между тем целый день, 15-го, Наполеон спокойно продолжал переправу. При нападении на Виктора, 16-го числа, при Студянке, корпус Графа Штейнгеля оставался слишком долго при Старом Борисове для обезоружения Партуно, а вторая колонна, Берга, не поспела в надлежащую пору, отчего Виктор имел возможность держаться целый день, не был совершенно разбит и потоплен в Березине или взят в плен со всеми толпами безоружных, находившимися на левом берегу ее.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 [88] 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация