А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Описание Отечественной войны в 1812 году" (страница 87)

   Переправа Наполеона через Березину

   Прибытие Наполеона в Студянку и наведение там мостов. – Действия Корнилова. – Неприятели переправляются на паромах и атакуют русских. – Чичагов удостоверяется в настоящем месте переправы неприятелей. – Движение русских армий и корпусов 14 Ноября. – Расположение воюющих войск 15 Ноября. – Бездействие под Брилем. – Переправа Наполеона. – Дело с Партуно. – Занятие Борисова. – Прибытие Чичагова к Борисову. – Приготовления к общему нападению на обоих берегах Березины. – Сражение под Брилем. – Сражение у Студянки. – Переправа Французского арьергарда. – Истребление мостов на Березине. – Бедствия неприятелей. – Дальнейшее отступление неприятелей. – Замечания о переправе через Березину.

   Перед рассветом 14 Ноября приехал Наполеон в Студянку, куда ночью шли все неприятельские войска из Лошницы и Борисова, за исключением Виктора: он составлял арьергард и находился при Лошнице. В тот день у Наполеона было под ружьем всего, со включением корпусов Виктора и Удино, отряда Домбровского и команд, присоединившихся к армии между Днепром и Березиной, от 60 до 70 000 человек. Сие исчисление основано на показании пленных[583]. Французские писатели утверждают, что под ружьем было меньше; секретарь Наполеона полагает армию его в 40 000[584], а адъютант его в 45 000 человек[585]. Невооруженным, тянувшимся за армией, и множеству нестроевых никто не вел счета; думают, что число их было равно числу строевых, но то одни догадки. Дорогою от Старого Борисова до Студянки перед глазами Наполеона рдело зарево наших огней на правом берегу Березины. На рассвете увидел он там казаков и егерей, а потому, не сомневаясь в близости Дунайской армии, стал готовиться к бою и велел поставить у Студянки 40-пушечную батарею, долженствовавшую прикрыть построение двух мостов, одного у Студянки, другого выше. Понтонов у него не было: половину их сжег Мортье, уходя из Москвы, остальные преданы были огню после Вяземского сражения; понтоны двух рот, шедших из Вильны навстречу армии, были сожжены в Орше. Оставалось строить мост на козлах, для чего Удино приказал еще накануне рубить лес, ломать избы ближнего селения и подвозить к реке бревна, хворост и солому, что продолжалось во всю ночь с 13-го на 14-е. Личное присутствие Наполеона оживило солдат, употребленных при мостовых работах. Его удивление и радость возрастали по мере того, как с наступлением дня он удостоверялся, что число Русских не прибавлялось и не видно было на нашей стороне приготовлений к возбранению переправы. Французы начали ставить козлы в воду.
   Работа не могла производиться тайно и в тишине: она была видна и слышна в отряде Корнилова. Уже накануне доносил Корнилов о скоплении неприятелей и ежеминутном увеличении числа их. «Французы, – писал он, – рубят лес и, без сомнения, имеют намерение переправиться в Студянке». 14-го поутру послал он снова подтвердительное донесение, прибавляя, что неприятель приступил к постройке моста. В зрительную трубу увидели наши и сорокапушечную батарею Французов. Местоположение с нашей стороны было низменное, отделяемое от реки болотом, длиною с полверсты. На находившейся тут площадке можно было поместить не более 4 орудий, но ядра, по причине отделявшего нас от Березины болота, могли доставать не далее средины реки. Когда началась постройка Французами моста, командовавший батареей у Корнилова, капитан Арнольди, хотел испытать: долетят ли ядра до того берега, а если не долетят, то где именно лягут, чтобы знать наверное, когда начать стрельбу с существенным вредом для неприятеля? Он открыл огонь. После первого выстрела приветствовала нас с горы 40-пушечная батарея: она засыпала всех ядрами и землей; люди и лошади повалились, и нам осталось убеждение в невозможности действовать артиллерией. Наши выстрелы ложились только на средине реки, между тем как неприятельские, из пушек большого калибра, брошенные с высоты, могли бить нас поодиночке, на выбор, как из ружья.
   При наведении мостов Наполеон дослал вплавь конницу; каждый всадник вез за собою на лошади пехотного солдата; вместе с ними поплыли паромы с пехотой. Привалив к правому берегу Березины, Французы огласили его радостным криком и ружейными выстрелами. Корнилов послал войска удерживать неприятеля; артиллерия, вместо бесполезного действия за реку, повернула влево, намереваясь встретить Французов. Тогда же прискакал казачий офицер из Зембина, с донесением, что Французская конница переправилась у Веселова, против Зембина, вследствие чего бывшие там казаки отступают к отряду. С той минуты, около полудня, должно было почитать переправу Наполеона утвердившейся, ибо малочисленность отряда Корнилова не дозволяла воспрепятствовать ей. Французская пехота, перевезенная кавалерией и на паромах, ходивших беспрестанно взад и вперед по реке, рассыпалась во множетве по лесу и атаковала наших; одна неприятельская колонна подвигалась по дороге, столь узкой, что на ней с трудом можно было нам поставить два орудия. Работы около мостов, ускоряемые лично Наполеоном, шли быстро вперед. Первый мост был кончен вскоре после полудня и заколыхался под тяжестью Французских колонн, ведомых Маршалом Удино. Первым действием Удино было отправление отряда для овладения Зембинскими дефилеями, по которым пролегает дорога в Вильну. Отряд нашел мосты и плотины на болотах и низменных местах Гайны невредимыми, чем обеспечился для Наполеона путь отступления в Литву. Видя успех своих предначинаний, Наполеон сказал окружавшим его, указывая на небо: «Моя звезда опять взошла!» Подобно всем завоевателям, он верил в предназначение судьбы.
   Корнилов был сильно атакован с фронта и громим с фланга выстрелами из 40 орудий. Не имея возможности отвечать на такой убийственный огонь, он отступал, с сокрушенным сердцем, шаг за шагом, около 2 верст, удерживая неприятеля сколько силы дозволяли. Дойдя до первой находившейся в густом лесу площадки, велел он поставить, так часто, как можно было, все свои 12 пушек и стрелять во все стороны с величайшей быстротой, что продолжалось часа три. Только такими усилиями артиллерии и необычайной храбростью пехоты, спешившихся казаков и части регулярной кавалерии удержали неприятеля, отчаянно стремившегося отодвинуть наших к Стахову и далее и тем очистить себе переправу и дорогу для отступления. Услышав о переправе неприятелей, Чаплиц поспешно воротился из-под Борисова, и с помощью его Корнилов отстоял до ночи место, до которого отступил. Но были минуты, когда наша пехота отодвигалась назад в лес за артиллерию, и Французские стрелки кучами выступали с боков к опушке, производя со всех сторон сильную пальбу. Смерклось. Только вспышки на ружейных полках указывали места, куда надлежало посылать картечи, дававшие возможность пехоте оттеснять снова Французов. Один раз высыпали они в большом числе и бросились на батарею, имев повеление взять ее непременно, но батальным огнем были отброшены назад. Ночь прекратила кровопролитие. Пока Удино сражался с Корниловым, Чаплицем и подходившими к ним из-под Борисова войсками, неприятель кончил построение другого моста; оба несколько раз подламывались, что на короткое время остановило переправу. К вечеру пришел Ней, с своим сводным корпусом, и принял начальство над всеми войсками на правом берегу Березины. Он имел приказание удержать до последней крайности позицию, занимаемую Удино, и тем дать армии время переправиться. Хотя Наполеон в течение дня удостоверился в движении Чичагова вниз по Березине, но не сомневался, что он не замедлит возвратиться, когда узнает о переходе Французов у Студянки, и для того всеми средствами ускорял переправу.
   Напрасно опасался Наполеон близкого появления Дунайской армии. Весь день, 14-го числа, когда переправлялись неприятели в Студянке, Чичагов простоял в Шабашевичах, куда после полудня пришли к нему донесения от Корнилова и Чаплица. Между тем извещали его также, что и ниже Борисова собрали Французы материалы для мостов и слышен был стук их работ. Он послал несколько батальонов к Чаплицу и для окончательного решения, что предпринять в таких затруднительных обстоятельствах, ожидал донесения от Графа Орурка, отряженного к местечку Березину. Прибыв рано поутру, 14-го, к назначенному ему месту, Граф Орурк не видел на противном берегу ни одного неприятеля, но для большего в том удостоверения велел капитану Малиновскому переправиться с казаками через Березину. Казаки пошли через Погост в Приборки. Жители везде единогласно показывали, что Французов в окрестностях нет и что они сосредотачиваются у Борисова. На возвратном пути Малиновский был извещен обывателями села Погоста о приходе туда из окрестностей Бобруйска эскадрона Польских улан, которые разбрелись по селению и кормили лошадей. Казаки бросились на беспечных Поляков, захватили 40 человек и нашли у эскадронного командира Суляковского повеление: «идти к Борисову и выше по Березине, где имеет быть переправа». Это повеление и сообщенные от Графа Орурка известия, что неприятеля не видно на нижней Березине, были тотчас препровождены к Чичагову; они дошли к нему поздно вечером 14-го. Сообразя их с донесениями Корнилова и Чаплица, Адмирал убедился в настоящем положении дел и 15 Ноября поутру выступил из Шабашевичей к Борисову. Граф Орурк, не ожидая повелений, пошел на соединение с армией, отрядив Майора Храповицкого открыть сообщение с нашей главной армией и донести Князю Кутузову о переправе Французов выше Борисова. Храповицкий вскоре встретил Графа Ожаровского, который послал к Фельдмаршалу Ротмистра Палицына, с привезенными из Дунайской армии известиями.
   Когда Чичагов стоял в Шабашевичах, Ноября 14-го, Графа Витгенштейн подвинулся вперед на 13 верст из Баран к Кострице, куда возвратилась к нему партия, посланная накануне к Веселову, и донесла о переправе Наполеона у Студянки; другой разъезд известил, что корпус Виктора находится у Борисова. Первая мысль Графа Витгенштейна была идти прямо к Студянке, ударить в тыл Наполеону и отделить от него Виктора. К несчастью, дорога из Кострицы к Студянке оказалась для артиллерии непроходимой. Потому Граф Витгенштейн решился идти на Старый Борисов, в намерении отрезать Виктора, бывшего у Борисова, а если он уже выступил из сего города, то обратиться вслед за ним и, настигнув, атаковать его. Желая успешнее произвести нападение, Граф Витгенштейн предложил Графу Платову приблизиться к Борисову и атаковать город по столбовой дороге. Граф Платов был в то время между Начей и Лошницей, задерживаемый неприятельским арьергардом, который зажигал за собой мосты и отступал столь медленно, как мог, для того, что Виктору надобно было прикрыть марш прочих корпусов на Студянку, дать Наполеону время навести мосты и притянуть к себе разбросанные команды, поспешавшие к Борисову с нижней Березины. Шедший за Графом Платовым Ермолов с авангардом Милорадовича был близ Начи. В тот день, 14-го, Князь Кутузов переправился через Днепр в Копысе и прибыл в Староселье. В Копысе оставил он несколько конных гвардейских полков и 12 рот артиллерии, приказав людьми и лошадьми сих рот укомплектовать бывшую при армии артиллерию. Согласно принятому прежде намерению, Князь Кутузов хотел в следующий день продолжать марш к Березине из Староселья на Круглое, левой стороной дороги из Орши в Борисов, с целью иметь надежнейшее продовольствие и пресечь путь Наполеону, если он обратится к югу. Армии предшествовал вновь составленный авангард, под начальством Генерал-Адъютанта Васильчикова, ибо Милорадович, обращенный на столбовую дорогу, отдалился от армии уже на такое расстояние, что не мог более служить для нее авангардом.
   Таковы были движения воевавших армий в течение 14 Ноября. Поутру 15-го армии находились в окрестностях Березины в следующем положении: Чичагов на марше из Шабашевичей к Борисову, Граф Витгенштейн из Кострицы к Старому Борисову, Граф Платов, и за ним Ермолов, из Лошницы к Борисову; Наполеон при Студянке, всю ночь распоряжаясь переправой; Виктор, с двумя дивизиями, на марше к Студянке из Борисова, где оставил 5-ю дивизию своего корпуса, Партуно, приказав ему держаться до вечера в городе, по следующим причинам: 1) пребыванием своим в Борисове долее держать Русских в недоумении о месте настоящей переправы; 2) не дозволять стоявшим на противном берегу войскам нашим наводить мост у Борисова; 3) сколько можно, препятствовать соединению в Борисове Графа Витгенштейна, Графа Платова и Чичагова и 4) силой выпроводить из Борисова кучи отсталых, которые, найдя в городе теплые квартиры и кое-какие припасы, не хотели идти далее[586]. Что касается до наших войск, накануне сражавшихся с Удино и Неем на правом берегу Березины, близ Бриля, то утро 15 Ноября застало Русских и Французских стрелков в лесу, взаимно перемешанных. Иные из наших егерей находились сзади неприятельской цепи, и то же было с неприятельскими застрельщиками. Все стояли в том положении, в каком настигнуты были накануне темнотой холодной и ненастной ночи. С рассветом наши и Французские офицеры разводили стрелков, как на учебном поле, без всяких неприязненных действий. Потом с обеих сторон стояли спокойно; день прошел без выстрела. Никто не имел охоты начинать дела. Наши, по малочисленности, не атаковали, ожидая прибытия армии из-под Борисова, а Французы не имели причины завязывать дела, радуясь бездействию Русских, дозволявшему им довершать переправу. В час пополудни перешел на правую сторону Березины Наполеон с гвардией и занял хутор Занивки. На левом берегу оставил он Виктора, построившего две дивизии свои в боевой порядок, таким образом, что они прикрывали мосты, по коим переправлялся неприятель, в тот день не тревожимый сзади Графом Витгенштейном.
   Сказано выше, что поутру 15-го выступили Граф Витгенштейн из Кострицы, а Граф Платов из Лошницы, оба с намерением отрезать Виктора, по мнению их долженствовавшего быть в Борисове. В 3 часа пополудни Властов с авангардом Графа Витгенштейна подошел из Жицкова к Старому Борисову и узнал там, что Виктор миновал уже это местечко, с большей частью своего корпуса, и был у Студянки. Властов настиг только одну из задних его колонн, опрокинул ее и взял пушку. Пленные показали, что в Борисове находилась дивизия Партуно. Известясь о том, Граф Витгенштейн назначил для встречи Партуно весь свой корпус и поставил войска лицом к Старому Борисову, а правым крылом к Березине. Вскоре показался оставленный на жертву Генерал Партуно. Увидя путь к Студянке прегражденным, он пошел напролом, но был отбит. Граф Витгенштейн послал к нему переговорщика, объявить ему, что он отовсюду окружен, и требовать сдачи. Партуно удержал переговорщика и вознамерился уйти, надеясь на успех по причине наступившей темноты и полагая, что, начав переговоры, наши ослабили бдительность. Он описывает свое положение следующим образом: «Мы были окружены, стеснены обозами и 8000 отсталых, большей частью безоружных, в лохмотьях, являвших совершенное подобие бродящих мертвецов. Направо находилась гора, занятая Русскими; влево Березина и Русские; впереди и сзади стояли Русские; их ядра пробивали наши колонны насквозь. К довершению бедствий, мне донесли, что загорелись мосты при Студянке, где нам надобно было соединиться с армией. После это известие оказалось несправедливым, и мы узнали, что пламя горевшей деревни приняли за пожар мостов. Я послал отыскивать какую-нибудь дорогу для спасения, надеясь впотьмах пробраться тайком мимо Русских, и запретил стрелять.
   Пройдя небольшое пространство, я очутился с глаза на глаз с неприятелем, но продолжал марш, в величайшей тишине, по болотам, озерам и лесам, преследуемый и теснимый казаками, ибо ими был узнан. Окруженные со всех сторон неприятельскими огнями, изнемогая от голода, усталости и стужи, едва не утонувши в озере, которое только что замерзло и было от нас скрыто темнотой и снегом, мы положили оружие»[587]. Два бригадных командира дивизии Партуно, из коих одному прострелили колено, а другого ранили ядром в руку, отстали от нее, воротились в Борисов и нашли город уже во власти Графа Платова. Не видя спасения, Французские генералы отправили к Графу Витгенштейну переговорщика, и на следующее утро, в 7 часов, сдались. Всего было взято 5 генералов, более 8000 человек с оружием и безоружных, 800 человек исправной Немецкой конницы и 3 пушки.
   Пока Граф Витгенштейн управлялся с дивизией Партуно, Граф Платов и Сеславин подошли к Борисову, куда Сеславин ворвался первый; причем взято много пленных и перед городом захвачено 2 пушки. В то время Чичагов с своей армией, утомленной двумя затруднительными переходами, прибыл из Шабашевичей к мостовому Борисовскому укреплению и тут остановился на ночь, не продолжая марша на соединение с Чаплицем. Он приказал навести на Березине понтонный мост, посредством коего учредилось сообщение Дунайской армии с Графом Витгенштейном и с отряженными от главной армии войсками, то есть Графом Платовым и Ермоловым, находившимся в 18 верстах от Борисова. Граф Витгенштейн поехал в Борисов и условился лично с Чичаговым: произвести в следующий день, 16-го, общее нападение по обоим берегам Березины, следующим образом: 1) Дунайской армии идти к Стахову и далее, где был Чаплиц, и действовать на правом берегу против неприятельских войск, уже переправившихся; 2) Графу Платову и Ермолову перейти на правую сторону Березины и поддерживать Дунайскую армию и 3) Графу Витгенштейну атаковать корпус Виктора и все Французские войска, находившиеся на левой стороне реки и прикрывавшие переправу, еще не вполне совершившуюся. Итак, 16 Ноября должно было возгореться сражению на обоих берегах Березины.
   Собранные 14-го и 15-го между Стаховом и Брилем войска, то есть Чаплиц, Корнилов и полки, в сии два дня пришедшие к ним из-под Борисова, стояли в лесу на тех местах, где кончилось дело 14-го числа. Они получили приказание, по сигнальному выстрелу из роты Арнольди, атаковать всей линией неприятеля, не ожидая, для выигрыша времени, армии, долженствовавшей между тем прийти из-под Борисова, где она провела ночь. Чуть стала заниматься заря, как с полетом двух наших ядер раздались ружейные выстрелы. Стоявшие во Французском авангарде, на узкой дороге две пушки тихо пошли назад к своим резервам; рота Арнольди, тоже по 2 орудия в ряд, последовала за ними, поворотила потом по дороге круто направо и едва показалась против площади, где была переправа через Березину, как вдруг встретили ее выстрелы Французской батареи. Наша пехота, тронувшаяся единовременно с артиллерией, попятила неприятелей. Постигая важность, могущую произойти от того, если Русские успеют утвердиться близко от переправы, Ней двинул свою пехоту вперед, стараясь оттеснить нас глубже в лес; потом сформировал колонну кавалерии, из всех, у кого были лошади, начиная от генерала до солдата, и велел ей атаковать. И к нашим войскам подходили в ту минуту подкрепления. Переночевав близ Борисова, Чичагов прибыл в 9 часов утра к Стахову и отрядил в дело Начальника Главного своего Штаба Сабанеева, с 9-й и 18-й пехотными дивизиями. Имея особенное предубеждение к пользе действий рассыпным строем, Сабанеев, не доходя до поля сражения, рассыпал в стрелки более половинного числа обеих дивизий. Но Ней уже успел сделать кавалерийскую атаку. Пробившись сквозь застрельщиков, бросился он на резервы их и на длинную, растянутую цепь подходивших стрелков Сабанеева. Личная неустрашимость наших генералов удержала Нея, особенно блистательная атака Павлоградских гусар, под личным начальством Чаплица, опрокинувших неприятельскую конницу. Потом в продолжение целого дня дрались обоюдные армии в лесу стрелками. Французы лезли вперед с ожесточением, помышляя не о славе выигранного сражения и приобретении трофеев, но имея в виду заслонить отступление армии на Зембин и обеспечить жребий нескольких десятков тысяч безоружных, находившихся еще на левом берегу Березины при войсках, тогда же атакованных Графом Витгенштейном у Студянки. Когда редели цепи застрельщиков, на подкрепление их шли другие. И наши и неприятели теряли много людей, подавались то назад, то вперед. Местоположение было таково, что с нашей стороны, чему в генеральном сражении не случалось примера, единовременно действовали только два орудия, на узкой дороге, при выходе из леса. Тут была сначала рота Арнольди, стрелявшая в 6 смен, то есть поочередно двумя орудиями, но они не были в состоянии держаться более получаса: оканчивалось истреблением людей и лошадей. Тогда на смену поступали новые две пушки. Через три часа, по великим потерям, понесенным сей ротой, была она отослана назад. Ее место заменяли постепенно три роты (Пащенка, де-Бобриша и Пребстинга), действовавшие равномерно в два орудия, точно так, как в роте Арнольди и с теми же потерями, сохраняя однако свою позицию в продолжение 12 часов, под убийственным огнем артиллерии и пуль. Позади Нея стоял в резерве Наполеон с гвардией, а между тем к Зембину тянулись обозы, артиллерия, безоружные и нестроевые, по мере того как переходили они по мостам. До 11-го часа вечера продолжался в лесу между Брилем и Стаховом кровопролитный бой; в нем участвовала только половина Дунайской армии, рассыпанная в стрелки. Не было ни маневров, ни обходов, ни движений колоннами. Остальная часть армии и вся кавалерия, кроме Павлоградского гусарского полка, равно отряды Графа Платова и Ермолова, перешедшие через Березину у Борисова, не были введены в огонь и стояли в резерве близ Стахова.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 [87] 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация