А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Описание Отечественной войны в 1812 году" (страница 84)

   Самым важным следствием успехов Графа Ламберта было открытие пути в Минск, куда Наполеон намревался отступить и о занятии которого Князь Кутузов не переставал писать Чичагову. 4 Ноября, на другой день после поражения Косецкого, Граф Ламберт вступил в Минск, так быстро, что предупредил там Домбровского, за несколько дней перед тем получившего от Наполеона повеление оставить наблюдение за Бобруйском и спешить для прикрытия Минска, куда и шел он форсированно, известясь от Брониковского об опасности сего города. Желая осведомиться о положении дел, Домбровский опередил свою дивизию и приехал в Минск, где застал все в величайшем смятении, потому что разъезды Графа Ламберта были в виду города, куда поодиночке и без оружия прибегали солдаты рассеянного отряда Косецкого. Домбровский поскакал назад, воротил дивизию с Минской дороги и повел ее к местечку Березину, в намерении идти оттуда в Борисов. Другая великая выгода, происшедшая от быстроты действий Графа Ламберта, состояла в том, что неприятели не успели истребить хлеба, комиссариатских вещей, пороха и свинца, свезенных ими в течение трех месяцев в Минск, назначенный Наполеоном главным складочным местом для армии. В магазинах нашлось столько хлеба, между прочим привезенного из Триеста сарачинского пшена, что его достаточно было для Дунайской армии на целый месяц. Наших пленных в Минске освобождено 110 человек. В лазаретах найдено 2224 неприятеля. Французское и польское начальства поступали с больными самым бесчеловечным образом, не только оставляя их без призрения, но даже по 10 дней не вывозя из госпиталей мертвых трупов, лежавших в одних палатах с больными[558].
   Чичагов не отставал от своего победоносного авангарда и быстро подавался вперед, получая дорогой от Князя Кутузова повеления об ускорении марша, и без того поспешного. «Могу уверить вас, – писал ему Фельдмаршал, – что ужасы, кои видимы были в прошедшем году в армии Верховного Визиря, происходившие от голода, не могут сравниться с ужасами, приключающимися теперь с Французской армией[559]. Поспешайте к общему содействию, и тогда гибель Наполеона неизбежна. Весьма необходимо открыть скорое сообщение между вашей и главной армиями через Копыс, Цецержин, Ушу и Минск. Содействие сил может нанесть неизбежную гибель Наполеону»[560]. Извещая Чичагова о происходившем на разных театрах войны, Государь писал ему: «Вы видите, как необходимо вам стараться о соединении с Графом Витгенштейном в окрестностях Минска, или Борисова, и встретить армию Наполеона лицом к лицу, в то время когда Князь Кутузов преследует ее. Предоставляю вашему усмотрению выбор средств, удобнейших для достижения цели, чтобы не выпустить Наполеона из наших границ и уничтожить его армию, поставя ее между вами, Князем Кутузовым, Графом Витгенштейном и Эртелем. Рассчитывайте расстояние и время. 20 Октября был Наполеон у Гжатска, а вы 10-го между Брестом и Слонимом: следственно, вы можете поспеть в настоящую пору. Подумайте, какие следствия произойдут от того, если Наполеон вырвется из России и сформирует новую армию»[561]. 5 Ноября, в день Красненского сражения, пришел Чичагов в Минск. «Таким образом, – доносил он Князю Кутузову, – Дунайская армия находится уже на том пути, по которому отступает преследуемый Вашей Светлостью неприятель. Я не оставлю употребить с моей стороны всех способов содействия к совершенному его истреблению»[562]. От Графа Витгенштейна тоже пришло в Минск к Чичагову донесение, в ответ на привезенные Чернышевым уведомления. Это донесение было первое в походе, прямо от Графа Витгенштейна полученное. Он извещал о расположении своего корпуса и стоявших против него неприятелей. «Если Виктор будет оставаться в своей позиции, – писал Чичагов, – то я поспешу произвесть на него нападение»[563]. Так между нашими армиями начинали восстанавливаться непосредственные сношения.
   Когда быстротою движений к Минску Чичагов заменял время, утраченное им на берегах Буга, получил он весьма неблагоприятное известие. Выше сказано, что, выступая из Бреста, он послал повеления Генералам Лидерсу и Эртелю примкнуть к армии, первому в Несвиже, второму через Игумен. Лидерс пришел в назначенное время, но Эртель, с 15 000-ным корпусом, не тронулся из Мозыря, а только отправил к армии 6 слабых запасных батальонов, 4 эскадрона и казачий полк. Причины, почему не исполнил он данного ему повеления, были: 1) он ждал из Житомира запасных эскадронов и спрашивал: оставить ли их в Мозыре или взять с собою?[564] 2) у него было до 2000 больных, 25 000 четвертей хлеба и 100 000 пуда сена. Имея от Князя Кутузова повеление провожать запасы в Бобруйск и требование от Игнатьева о доставке туда 5000 четвертей хлеба, без чего Игнатьев находил себя в невозможности довольствовать армию Чичагова, Эртель затруднялся, кому по выступлении из Мозыря поручить охранение запасов и перевоз их в Бобруйск, и 3) не выступал он в поход по нерасположению жителей и скотскому падежу[565]. Обо всех сих статьях требовал Эртель разрешений, в ожидании коих прошло так много времени, что, выступя в поход, он был остановлен ходом льда по Припяти и Птиче. Ему отказали от начальства, и на место его назначили Тучкова, коему Чичагов велел идти через Рогачев и Могилев на присоединение к Дунайской армии, а Сакену тогда же писал об отправлении к армии корпуса Эссена, желая заменить им войска, не пришедшие с Эртелем.
   Имея в виду скорое занятие Борисова, Чичагов послал туда из Минска Графа Ламберта, подкрепив его двумя пехотными полками и ротой артиллерии. Генерал-Майор Чаплиц был отряжен к Зембину наблюдать Березину выше Борисова, а Полковник Луковкин к Игумену сторожить движения Домбровского. Минский губернатор Брониковский отступил или, лучше сказать, убежал в Борисов с остатком Минского гарнизона. Дорогой и в самом Борисове усилил он отряд разными командами, бывшими в городе и шедшими туда из Орши, отчего отряд его умножился до 4000 человек. На соединение с Брониковским шел с 3000 из Березина Домбровский, которому нельзя было бы сделать этого движения, если бы Эртель своевременно пришел к Игумену. 8 Ноября Граф Ламберт занял Жодин. Посланные им заблаговременно разъезды привели к нему пленных польских офицеров, показавших, что Домбровский почти бегом идет в Борисов, куда надеется поспеть в ту же ночь, и что перед вечером намерен он сделать привал. Графу Ламберту представилось два случая к дальнейшим действиям: 1) тотчас идти на Домбровского и атаковать его, на дороге или на привале; 2) ускорить марш к Борисову и предупредить там Домбровского. Первое казалось не совсем надежно. Между тем, пока шли на Домбровского, он мог сняться с привала и продолжать свое движение, а наши потеряли бы один марш. Потому Граф Ламберт решился идти прямо на Борисов, имея об укреплениях его сведения от находившегося при нем инженерного офицера, употребленного весной при тамошних крепостных работах. Хотя войско сделало уже в тот день 35 верст, в позднее осеннее время, но Граф Ламберт дал ему самый короткий отдых в Жодине и среди глубокой темноты, с 8 на 9 Ноября, пошел вперед. Ночной марш совершился благополучно. 9-го числа, за час до рассвета, не примеченные неприятелем, подошли наши войска на 2 версты к Борисову, и Граф Ламберт приказал в ту же минуту привести в исполнение следующие распоряжения: 14-му егерскому полку атаковать правую, 38-му левую сторону укреплений, а по открытии на флангах огня 7-му егерскому броситься на центр. В резерве остались 13-й егерский, Витебский пехотный, Александрийский гусарский, Арзамасский драгунский полки и 2 роты артиллерии.
   До какой степени поспешность ночного марша и быстрота атаки были необходимы, доказывается тем, что Домбровский прибыл незадолго прежде Графа Ламберта, в 3 часа пополуночи, и, расположившись внутри укрепления походными колоннами, как шел на марше, не занял еще редутов, потому что в темноте не успел осмотреться и хотел дать людям отдохнуть, не предполагая русских в такой близости. Вскоре началась атака.
   Красовский с 14-м егерским полком вступил в редут правого неприятельского крыла, где встретил колонну поляков с 4 пушками, шедшую занимать редут. Удивление поляков при виде русских было неописанно. Еще час и менее, и овладение укреплением было бы сопряжено с великими пожертвованиями или совсем невозможно, при числе войск, составлявших отряд Графа Ламберта. Атакованные Красовским, поляки стали защищаться, но, принятые в штыки, побежали; причем взято 2 пушки с лошадьми и прислугой. Между тем 38-й егерский полк ворвался в редут левого крыла; он был вытеснен. Граф Ламберт послал в подкрепление 7-й егерский полк и поручил его Генерал-Майору Энгельгарду, который бросился в редут, овладел им и пал мертвый. При самом начале дела получил Домбровский от Удино, шедшего из Бобра, повеление держаться в Борисове до последней капли[566]. Не видя возможности силой исторгнуть редуты из наших рук, он вознамерился обойти их войсками, бывшими у него вне укрепления. Одна неприятельская колонна показалась из селения Дымок в тыл Красовскому, другая, состоявшая из пехоты и кавалерии, на нашем правом крыле, из Чуры-Юшкевича. Эта колонна шла ночью в замке дивизии Домбровского и не успела еще соединиться с ним в укреплении, а потому назначена была ударить в наш правый фланг. Против обходивших войск послал Граф Ламберт полки и артиллерию из резерва. Они удержали неприятеля и принудили его отступить. Показавшиеся из Дымок Поляки были отрезаны от Домбровского и пошли вверх по Березине отыскивать брод, стараясь левым берегом реки пробраться в Борисов. Так фланги и тыл егерей, атаковавших укрепления, были обеспечены. Оставалось овладеть ретраншаментом, где Домбровский и Брониковский упорно защищались. 1З-й и 38-й егерские полки пошли на приступ и были отбиты. Граф Ламберт кинулся к ним, желая снова вести их на штурм, но был ранен пулей в колено, отчего смелое предприятие его едва не сделалось тщетным. Бесценная наша артиллерия исправила минутную неудачу. Полковник Магденко прискакал с конной ротой, стал на близкий картечный выстрел и жестоко поражал неприятеля, а Красовский, собрав егерские полки и подкрепившись резервом, ударил в штыки. Опрокинутый неприятель бросил укрепления с 4 орудиями и побежал к реке. В то же время 14-й егерский полк спустился в лощину и действовал против моста, куда обратился неприятель. Егеря побежали за ним; за егерями последовали Арзамасские драгуны, конная артиллерия и Александрийские гусары, разъяренные раной своего любимого, победоносного шефа. Наши гнали неприятеля по длинному мосту, у ворот отбили пушку, из которой поляки успели выстрелить только один раз, и вторгнулись в Борисов. Домбровский остановился за городом у мельницы, начал устраивать спасшиеся из укрепления войска, но был сбит во мгновение ока, в беспорядке побежал по Оришанской дороге. В 4 часа пополудни кончилось дело, начавшееся с рассветом. Трофеями были 2 знамени, 8 пушек и более 2500 пленных. Из 3200 человек, составлявших отряд Графа Ламберта, убито и ранено до 1 500. В течение нескольких дней уничтожил он 6000-й корпус Брониковского, разбил дивизию Домбровского, взял в плен более 6500 человек и вырвал из рук неприятельских Борисов, самую надежную переправу Наполеона через Березину. Граф Ламберт хотя и раненный, однако тотчас послал казаков открыть сообщение с Графом Витгенштейном.
   Во время приступа к Борисову Дунайская армия была на марше туда из Жодина и, слыша сильную канонаду, ускорила шаг, но прибыла на поле сражения, когда дело кончилось и совершен был славный подвиг, важность коего по сию пору не оценили достойным образом, потому что в свое время не умели извлечь из него надлежащей пользы. Армия стала позади мостового укрепления; Чичагов с главной квартирой занял, 10 Ноября, Борисов; авангард расположился на Оршанской дороге. Так исполнилось повеленное Государем движение Дунайской армии с Буга на Березину, куда она пришла прежде Наполеона, в тот день только что переправившегося через Днепр, и успела овладеть главным путем спасения его из России. Но не об одном только преграждении дороги неприятелям думал Чичагов. Он простирал свои виды далее и, надеясь, что действительно казалось вероятным, взять в плен самого Наполеона, дал следующее предписание всем отрядам и партиям: «Наполеонова армия в бегстве; виновник бедствий Европы с нею. Мы находимся на путях его. Легко быть может, что Всевышнему угодно будет прекратить гнев свой, предав его нам. Почему желаю я, чтобы приметы сего человека были всем известны. Он роста малого, плотен, бледен, шея короткая и толстая, голова большая, волосы черные. Для вящей надежности ловить и привозить ко мне всех малорослых. Я не говорю о награде за сего пленника; известные щедроты Монарха нашего за сие ответствуют».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 [84] 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация