А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Описание Отечественной войны в 1812 году" (страница 79)

   Всякого рода оружия оставлено было неприятелями великое множество. В первые недели после возвращения несчастных Смольян на родные пепелища торг неприятельским оружием составлял их промысел, а в некоторых местах единственный способ пропитания. Крестьяне ссыпали порох в мешки и бочки и изобрели особенный способ расчинивать бомбы. Одних пушек, тотчас после изгнания неприятелей, найдено в губернии 423. В последовавшие за войною годы отыскивали орудия в прудах, болотах, реках, зарытые в землю. Поля были покрыты ядрами, картечами и пулями. Долго топили дома Французскими обозами. Доныне Французские ядра служат для нагревания воды при мытье белья и топлении бань, а Французские сабли и тесаки вместо поварских ножей.
   Бегство неприятелей чрез Смоленскую губернию или, лучше сказать, проводы их, от Вязьмы за Красной, были ужасны. Уже перед Вязьмой оказался между ними недостаток в продовольствии, потому что взятые из Москвы запасы были съедены. Страх попасться в плен удерживал сперва Французов на дороге, но еще до Дорогобужа голод заглушил в них всякую другую мысль. В обе стороны от столбовой дороги кинулись многие из неприятелей за хлебом, потянулась часть обозов, в надежде найти фураж, и туда же потом устремились беглые после Красненских сражений. Тогда на неприятелей обрушилось мщение народа. В лесах дремучих, где жители целыми селениями стояли временными таборами, за древесными засеками, под защитой болот, появлявшиеся из засад толпы крестьян бросались на мародеров, останавливали кареты и ряды экипажей, в которых сидели раненые или истомленные Французские чиновники, часто с прелестными женщинами и детьми невинными. Сверкающие ножи, топоры и рогатины были первым вступлением к страшной судьбе, ожидавшей врагов среди темных, осенних ночей, в стране, для них неизвестной. Напрасны бывали слезы, убеждения, напрасны обещания богатого выкупа, клятвы прислать из Отечества еще богатейшие. Неприятели говорили языком чуждым: их мольбы были непонятны. Напрасно отпрашивались на родину, под ясное небо Италии, на цветущие долины Лангедока, на берега Тибра, Лоары, Рейна. Им суждено было лишиться жизни под холодным дыханием севера и лежать под снегами, на замерзлой земле, добычей хищных зверей. Иногда, смягченные воплями и отчаянием, старейшие в селах дозволяли неприятелям бросать между собою жребий, черный и белый – на жизнь и смерть, и оставляли жизнь, кому выпадал белый. Случалось, что детство и красота находили пощаду. Вообще же общим голосом против врагов было: «Зачем пришли вы топтать наши поля, разорять и позорить домы? Разве не вы, злодеи, пожгли города и села? Не вы ли, нечестивцы, ставили коней в Святые церкви Божии?»

   От Красного до переправы через Днепр главных воюющих армий

   Распоряжения для преследования неприятелей. – Опасение Государя насчет Графа Витгенштейна. – Русский авангард занимает Дубровну и Ляды. – Отступление Наполеона к Орше. – Состояние неприятельской армии. – Соединение Нея с Наполеоном. – Бегство неприятелей за Днепр. – Движение Князя Кутузова из Красного к Копысу. – Его приказ при вступлении в Белоруссию. – Высочайшее за то благоволение. – Приказ Князя Кутузова по прибытии к Днепру. – Причины совершенного расстройства неприятельской армии.

   Князь Кутузов не мог тотчас идти с армией из Красного за разбитым 5 Ноября Наполеоном, потому что надлежало сперва управиться с Неем, поражение которого и последовало 6-го числа. Во время сего невольного и необходимого промедления нашего Наполеон поспешно ушел из Ляд, через Дубровну в Оршу. За ним, немедленно после поражения его 5-го числа, посланы были отряды Бороздина, Барона Розена, Графа Ожаровского и несколько партизанов. Всем велено: «Тревожить французов, как можно более, наипаче в ночное время». Тогда же Фельдмаршал составил большой отряд, из 12 батальонов и 2 казачьих полков, названный авангардом армии, и поручил его Ермолову[531]. В состав сего авангарда вошел также отряд Барона Розена. Ермолову приказано было преследовать Наполеона и находиться в связи с Платовым, шедшим по правому берегу Днепра, из Катани на Дубровну и Оршу, добивая остатки Неева корпуса. Платову поставлено было главной обязанностью употреблять все способы для открытия настоящего направления Наполеона: пойдет ли он на Борисов или Сенно? Ибо из Орши неприятелю предстояли две дороги: одна через Борисов на Минск, другая на Сенно, для соединения с Виктором и Сен-Сиром. Князь Кутузов сомневался, чтобы Наполеон решился избрать последний из сих путей, но, однако, на всякий случай писал Платову: «Крайнее положение Наполеона может побудить его на отчаянные меры, дабы очистить себе путь в Литву, и для того, если переправился он при Дубровне, то, конечно, в том намерении, чтобы идти на Сенно и, соединясь там с Виктором и Сен-Сиром, напасть в превосходных силах на Графа Витгенштейна. Держитесь беспрестанно вправо от неприятеля. Не имея более нужды переправляться через Днепр, вы можете с удобностью, выиграв марш над Наполеоном, атаковать и, без сомнения, привести его в то же отчаянное положение, как и Вице-Короля Италийского, вами пораженного. Всего важнее есть то, чтоб вы уведомили, как можно наискорее, о действительном направлении Наполеона с остальными его войсками, дабы армия, сходно направлению неприятеля, могла сделать свое движение»[532].
   Государю еще не были известны победы под Красным и марш Наполеона из Смоленска к Орше. В то время Его Величество знал только о движении неприятелей из Вязьмы к Смоленску и с правдоподобностью полагал, что они могли обратиться из Смоленска на Графа Витгенштейна, как то действительно Наполеон замышлял, а потому Его Величество повелел: 1) Графу Витгенштейну взять все меры осторожности[533]; 2) Рижскому Военному Губернатору Маркизу Паулучи, заступившему место Эссена, никак не упускать из вида Макдональда и атаковать его, если он пойдет из Митавы вверх по Двине, для соединения с Наполеоном[534]; 3) Тверскому ополчению идти в Белой и поступить в команду Генерал-Адъютанта Кутузова, шедшего тогда с отрядом через Духовщину, на соединение с Графом Витгенштейном. Распорядясь об обеспечении Графа Витгенштейна, Государь известил о данных повелениях Князя Кутузова. Фельдмаршал отвечал: «Всеподданнейше смею уверить Ваше Императорское Величество, что неприятель со всеми силами своими не в состоянии нанести сильного вреда Графу Витгенштейну. Армия неприятельская лишена способов отделиться от меня, я всегда по следам за нею. Платов, в соединении с отрядом Генерал-Адъютанта Кутузова, беспрестанно угрожают неприятелю с правого фланга. Все сии причины довольно сильны развлечь неприятеля, а особливо в теперешних его обстоятельствах. В случае если бы неприятелям скрытными движениями удалось выиграть над нами несколько маршей и, соединясь со всеми своими силами, угрожать нападением на Графа Витгенштейна, тогда он, переправясь за Двину, на несколько дней совсем уже обеспечит себя и между тем даст способы сблизиться с ним главной армии. К тому же и Адмирал Чичагов к 9-му или 10-му числу может быть к Борисову, ибо он 7-го в Минске. Вообще можно сказать, что Наполеон не имеет в виду соединиться с силами своими для нападения на Графа Витгенштейна: для совершения такового намерения он взял бы прямейший тракт через Любавичи и Бабиновичи на Сенно»[535]. Посланные из Доброго авангард Ермолова и летучие отряды беспрепятственно подвигались по Оршанской дороге. Отряды имели повеление идти прямо к Орше, а Ермолову предписано было преследовать неприятеля до Дубровны и, переправясь там, служить подкреплением Графу Платову, имевшему важное поручение: сторожить, не обратится ли Наполеон против Графа Витгенштейна. По дорогам валялись раненые и больные французы, брошенные без всякой помощи. Пленных собирали стадами; перестали вести им подробный счет, чего и делать было некогда; отдавали их под надзор крестьян или местных начальств, где таковые встречали, а иногда без прикрытия и конвоя отправляли назад. От великого количества отбитой у неприятелей добычи завелся у казаков и в полках торг. Во рвах и оврагах, среди разломанных фур, карет и мертвых тел, можно было, кроме везенных из Москвы предметов роскоши, покупать серебряные деньги мешками. За 50– или 100-рублевую ассигнацию выменивали по нескольку сот 5 франковых монет, потому что серебра не на чем было возить. Но там, где меряли деньги мешками, часто не бывало ни крохи хлеба. Селения, по которым шли за неприятелем передовые войска, были выжжены. Со вступлением в Белорусские, до половины испепеленные местечки Ляды и Дубровну, появились евреи. В грязных лохмотьях бродили они среди дымившихся развалин, посреди пленных и раненых неприятелей, между тем как сии последние, сидя на золе, пожирали лошадиное и собачье мясо, жаримое на выгарках домов. Жиды кинулись навстречу нашим передовым войскам с радушием неподдельным: свою преданность к России доказали они на самом деле во время нашествия. Открылись ярмарки, являвшие пестроту необыкновенную. Тут башкир и калмык продавали Брегетовы и Нортоновы часы или богатые издания классических писателей; там проворный казах вел на аркане английских лошадей; здесь пехотинец предлагал Брабантские кружева и Кашемирские шали, французские генеральские мундиры и пригоршни орденов Почетного Легиона. Сметливые евреи покупали все это за бесценок. Офицеры запасались эполетами, седлами, пистолетами, книгами, топографическими картами.
   Не останавливаясь спешил Наполеон к Днепру и 7 Ноября ночевал в Дубровне, в доме Княгини Любомирской. Французские маргиналы покупали там экипажи, в которых, лишившись под Красным своих обозов, имели они недостаток, простиравшийся до такой степени, что иные из них приехали в Дубровну на одноконной крестьянской подводе. По причине оттепели, Наполеон кинул в Дубровне свои сани, как редкость сохраняющиеся поныне у одного тамошнего жителя Доктора Цекерта. 8 Ноября отправился Наполеон с армией в Оршу, но в каком положении, о том приведем слова очевидца Генерал-Интенданта неприятельской армии Дюмаса. Он пишет: «Главная квартира Наполеона, гвардия, корпуса Даву и Вице-Короля шли перемешавшись, в величайшем беспорядке. Марш или, лучше сказать, бегство к Орше были самой плачевной картиной, какая может поразить взоры и сердце Французского солдата. Грустно было смотреть на Императора, когда он верхом, окруженный своим штабом, с трудом пробирался сквозь толпы солдат, большею частью безоружных, не сохранявших ни малейшего порядка»[536]. На половине перехода Наполеон остановил гвардию, велел ей построить каре и, вступя в средину его, сказал: «Вы видите расстройство армии. По несчастному стечению обстоятельств, большая часть солдат бросили ружья. Если вы последуете их гибельному примеру, то вся надежда потеряна. Вам вверено спасение армии: вы оправдаете мое выгодное о вас мнение. Необходимо не только офицерам наблюдать за порядком службы, но и солдатам строго смотреть друг за другом и самим наказывать тех, кто удаляется из полков». Очевидцы говорят, что Наполеон произнес речь слабым, дрожащим голосом и вопреки своего обыкновения не указывал на будущее, не делал, как прежде, пышных обещаний, не сулил ни мира, ни побед. Обратясь потом к гвардейским музыкантам, он велел им играть марш, называвшийся «Песнь отъезда»[537]. 8 Ноября пришел Наполеон в Оршу и переправился на правый берег Днепра по находившемуся там, уцелевшему и неиспорченному мосту. Здесь одна из главных причин его спасения из России, ибо скорой переправой выиграл он несколько переходов над нашей главной армией. Первой заботой его в Орше было избрать и обеспечить путь своего отступления. Сперва думал он идти вправо, соединиться с Виктором и Удино и, опрокинув Графа Витгенштейна, обратиться через Лепель на Вильну, но он отложил сие намерение, узнав о неудачном покушении Виктора и Удино сбить наших при Смольне и с крепкой позиции, занимаемой Графом Витгенштейном на Уле. Его озабочивало также опасение вести армию в позднее осеннее время проселками и неизвестным ему краем. Как во все продолжение похода, так и теперь не отваживался он, за неимением топографических карт, удаляться от почтовых дорог и решался идти на Минск через Борисов, о взятии которого русскими еще не мог иметь донесений, потому что Граф Ламбер овладел Борисовом в день прибытия Наполеона в Оршу.
   Разослав повеления о следовании к Березине, Наполеон занялся новым расписанием армии и приведением войск в возможный по обстоятельствам порядок. Безоружные толпы пехотинцев беспрестанно увеличивались и, на каждом переходе рассыпаясь по сторонам дороги, для отыскания пищи, попадались в руки донцов или, скрываясь от них, погибали в глуши лесов. Другие, от изнурения не быв в состоянии идти далее, просто располагались на дорогах, в ожидании великодушия русских. Иные прятались в избах, заползали под печи, забивались в трубы, откуда, истомленные голодом или при затапливании печей, падали, как гадины. Конницы почти вовсе не было. Мюрат, начальник 4 резервных кавалерийских корпусов, заключавших в себе в Июне месяце 224 эскадрона, находился при главной квартире без команды, волонтером, тайно выжидая случая возвратиться в Неаполь. Из малого числа кавалерийских генералов и офицеров, сохранивших лошадей, Наполеон составил для своего охранения эскадрон. Обер-офицеры заняли в нем места рядовых, майоры и полковники служили унтер-офицерами. Наполеон, не пощадивший в России никакой святыни, возымел дерзновение назвать этот эскадрон Священным. Высокопарное название не придало силы ни людям, ни лошадям. Через неколько дней Священный эскадрон побрел пешком. Из 605 орудий, бывших с Наполеоном при выступлении из Москвы, и тех, которые находились при корпусе Жюно и разных отрядах, примкнувших к армии от Вязьмы до Орши, оставалось уже немного, да и то при одной гвардии; вся прочая артиллерия была взята русскими или кинута на марше. В Орше нашел Наполеон 36 привезенных из Вильны орудий и отдал их армейским корпусам. Упряжь гвардейской артиллерии, часть коей была потеряна под Красным, дополнена из собственной конюшни Наполеона. Двум пришедшим в Оршу из Вильны понтонным ротам велел Наполеон истребить понтоны и лошадей из-под них отдать в артиллерию. Всем полковым командирам велено было собрать солдат и громко прочитать отданный Наполеоном приказ, начинавшийся так: «Многие из вас покинули знамена и идут в разброде, нарушая тем свои обязанности и честь и подвергая армию опасности. По произволу расходясь в разные стороны, попадаются они неприятелю. Такой беспорядок должен кончиться». Приказом назначались сборные места в окрестностях Орши, куда должны были сходиться к своим корпусам люди, от Вязьмы до Орши, большей частью все между собою перемешавшиеся. Спешенные всадники, артиллеристы и пехотинцы, без различия команд, к которым принадлежали, толпились вместе до такой степени, что распоряжения Наполеона не имели никакого действия. Голодные солдаты не внимали повелениям начальников. Множество тяжестей, обременявших армию, велено уничтожить, а равномерно истребить или потопить в Днепре так называвшиеся трофеи, везенные из Москвы[538]. Посреди безуспешных занятий об устройстве войск Наполеон с величайшим нетерпением ожидал в Орше Нея, а говорил, что готов отдать за него все свои сокровища, хранившиеся в Тюльерийских подвалах. Навстречу к нему послал он отряд гвардии, под начальством Вице-Короля, а сам с армией, а справедливее – толпами, ее составлявшими, выступил к Баранам по дороге в Борисов. Верстах в 20 от Орши сошелся Вице-Король с Неем. Из 15 000, выведенных Неем из Смоленска, оставалось несколько сот человек. Спасение его выставляют французы подвигом необычайным, дивным!
   Действия его заслужили бы достойную похвалу в таком случае, если бы ему удалось искусным маневром ввести русских в заблуждение и с большей частью своего корпуса невредимо соединиться с Наполеоном. Вместо того в течение 4 дней растерял он все войска, оставил до 13 000 человек в плену и на жертву смерти, бросил всю артиллерию и обозы, сам искал спасения с 3000 удальцов и из них лишился дорогою 2500[539]. Тут нет ничего, стоящего особенных похвал: разве одно то французам кажется подвигом славным, что, когда соотчичи их десятками тысяч сдавались в плен, Ней не явился к Милорадовичу с повинною головою и не вручил ему шпаги. Ней и ушедшие с ним 3000 человек не ускользнули бы от плена, если бы, согласно повелению Князя Кутузова, пришли в настоящее время войска в Сырокоренье и французам не благоприятствовали леса, где укрывались они, как беглецы, и куда казакам невозможно было за ними следовать. Но на всякой поляне, где только показывались французы для перехода из одной чащи в другую, были они настигаемы и истребляемы донцами, которые на марше из Смоленска к Орше, кроме остатков Неева корпуса, подобрали тысяч до двух беглых, принадлежавших корпусам Даву и Вице-Короля и спасшихся из-под Красного. Вскоре по выступлении Наполеона из Орши пришел туда Граф Платов и выгнал из города французский арьергард. Уходя, французы зажгли Оршу. Платов потушил пожар, взял 26 брошенных в улицах пушек, 2500 новых ружей в арсенал и лазарет, заключавший в себе одних офицеров более 50, а потом отправился вслед за Наполеоном.
   В тот день, когда Наполеон пришел в Оршу, 8 Ноября, выступил Князь Кутузов из Доброго. 2-я гренадерская дивизия, с одним казачьим полком, оставлена была при Сырокоренье и бригада пехоты, тоже с казачьим полком, в Красном. Оба сии отряда назначены были к забиранию неприятельских бродяг, во множестве рассевшихся по берегам Днепра и в окрестностях Красного. По совершенному разорению большой Оршанской дороги и невозможности найти на ней продовольствие, Князь Кутузов повернул на Романово с целью: выйти боковой дорогой на Копыс, переправиться там через Днепр и быть на кратчайшей черте к Борисову. 9-го прибыл Фельдмаршал в Романово, 10-го в Ланники и 11-го в Морозово. Усматривая, что Наполеон ушел далеко вперед и без крайнего утомления войск невозможно было догнать его, Князь Кутузов решился преследовать его только третьей частью армии. Вследствие того велел он Милорадовичу, с пехотными корпусами Князя Долгорукого и Раевского, кавалерийским Корфа и 4 казачьими полками, переправиться в Копысе через Днепр и быстро следовать за неприятелем. За Днепром должен он был принять под свое начальство отряд Ермолова, иметь влево отряд Бороздина, а вправо по большой дороге Графа Платова[540]. Вслед за Милорадовичем тронулась и главная армия из Морозова к Копысу и прибыла туда 12 Ноября. Миновав на первом переходе из Доброго пределы Смоленской губернии и вступая в Могилевскую, Князь Кутузов отдал следующий приказ:
   «Вступая с армией в Белоруссию, в тот край, где при нашествии неприятеля некоторые из неблагоразумных, пользуясь бывшими замешательствами, старались разными лживыми уверениями ввести в заблуждение мирных поселян и отклонить их от священных и присягою запечатленных обязанностей законному их Государю, я нахожу нужным всем армиям, мною предводительствуемым, строжайше воспретить всякий дух мщения и даже нарекания в чем-либо жителям Белорусским, тем паче причинение им обид и притеснений.
   Напротив, да встретят они в нас, яко соотчичи ваши и подданные Всемилостивейшего Государя вашего, братьев, защитников от общего врага и утешителей во всем том, что они потерпели в кратковременную бытность под игом чуждой и насильственной власти. С пришествием нашим да водворятся между ними тишина и спокойствие. Обывателям же Белорусским объявляется отнюдь не делать неприятелю никаких пособий, ни прямым, ни посторонним образом, ниже способствовать ему известиями, и кто от сего времени в противность сего поступит, сужден будет и казнь получат по военным законам; добрым же поведением их и послушанием сему приказу могут они загладить и те впечатления, которые некоторые из них поступками своими о себе подали».
   Князь Кутузов представил Государю копию с сего приказа и был удостоен следующего рескрипта: «С особенным удовольствием вижу Я в приказе, отданном вами при вступлении армии в Белоруссию, точное и скорое исполнение воли Моей, изъявленной вам при отбытии вашем из столицы. Благодарю вас за своевременное принятие мер к сохранению обоюдного согласия между обывателями и войсками, и к забвению прошедших заблуждений, в кои увлечены были первые лживыми обещаниями всеобщего врага о восстановлении их отечества. Я уверен, что действие означенного приказа распространено вами будет и на прочии армии и что при известной попечительности вашей о благе общем не оставите вы наблюдать за исполнением оного в всей силе, как по военной, так и по гражданской части».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 [79] 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация