А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Описание Отечественной войны в 1812 году" (страница 77)

   Битвы под Красным

   Движение воюющих армий к Красному. – Дело 3 Ноября. – Поражение Вице-Короля 4 Ноября. – Прибытие Князя Кутузова к Красному. – Наполеон и Кутузов готовятся к нападению. – Сражение 5 Ноября. – Дело при Добром. – Причины, воспретившие атаковать Наполеона всеми силами. – Приближение Платова к Смоленску. – Выступление Нея из Смоленска. – Поражение Нея 6 Ноября. – Расстройство неприятелей после Красненских сражений. – Басня Крылова. – Возвращение в Смоленск иконы Божией Матери. – Исчисление разорения Смоленской губернии. – Состояние ее после нашествия. – Бегство неприятелей из Смоленской губернии.

   В один и тот же день, 2 Ноября, выступили к Красному: Наполеон из Смоленска, Князь Кутузов из Щелканова. Уже накануне тронулись из Смоленска на Красной корпус Жюно, гвардейская артиллерия, парки, спешенные кавалеристы и обозы. Левой стороной дороги следовал Польский корпус, за болезнью Понятовского порученный Зайончеку. 2 Ноября, выходя из Смоленска с гвардией, Наполеон намеревался ночевать в Корытне, велев прочим корпусам выступать из Смоленска в следующем порядке: сперва Вице-Королю, потом Даву и наконец Нею; все корпуса должны были находиться между собою на расстоянии одного перехода. Нею, составлявшему арьергард, велено было выпроводить больных и отсталых и при выступлении из Смоленска сжечь все, чего нельзя было увезти, артиллерию, ружья, обозы, и взорвать стены и башни, для чего во время пребывания Наполеона в Смоленске в разных местах подведены были мины. Еще одним преступлением хотел Наполеон обременить память своего нашествия на Россию.
   Князю Кутузову не могло быть известно точно: куда Наполеон отступит из Смоленска, на Витебск или на Оршу? Полученные Князем Кутузовым в Щелканове сведения гласили, что неприятели идут тремя дорогами: 1) через Каспль на Витебск; 2) через Любавичи на Бабиновичи и 3) на Красной и Оршу. «Сии известия, – писал Фельдмаршал Графу Витгенштейну, – требуют подтверждения. Между тем я продолжаю марш на Красной, и ежели неприятель разделился на 3 части, то, без сомнения, та, которая идет чрез Красной на Оршу, понесет сильный урон от меня и чрез то подаст мне способы, переправясь при Орше или другом каком месте чрез Днепр, обратиться по направлению чрез Смольяны на Сенно или Лепель. Полагаю, что главное поражение, которое неприятелю нанести можно, должно быть между Днепром, Березиной и Двиной, и для того содействие ваше в сем случае необходимо, ибо отдаленность Адмирала Чичагова так велика, что он более имеет удобства расстроить Виленскую конфедерацию, нежели участвовать в поражении главной неприятельской армии»[514]. «Направление главных сил армии, – писал Князь Кутузов Чичагову, – было и будет с левой стороны Наполеона. Сим сохраняю я сообщение с хлебородными губерниями, верную коммуникацию с вами, а неприятель, видя меня рядом с собою идущего, не посмеет останавливаться, опасаясь, чтобы я его не обошел»[515].
   Движение наших войск с Мстиславльской дороги к Красному было произведено, 2 Ноября, следующим образом: 1) Сам Князь Кутузов выступил к Волкову и Юрову. 2) Милорадович, с корпусами: пехотным Князя Долгорукова и кавалерийским Миллера-Закомельского, пошел чрез Княгинино к Рогайлову, где должен был присоединиться к нему корпус Раевского. 3) Граф Остерман, с своим корпусом и кавалерийским Васильчикова, направлен на Кобызево, откуда велено ему было посылать разъезды сколько можно далее влево и к Смоленску и иметь казачьи посты на дорогах Мстиславльской, Рославльской и Ельненской. Прикрытие сих дорог было нужно потому, что по ним бродили рассеянные неприятели и шли наши обозы. Еще другая, гораздо важнейшая причина побудила поставить Графа Остермана в Кобызеве. Узнав о великом числе неприятельских войск, тянувшихся из Смоленска к Красному, Князь Кутузов не отвергал возможности, что они, услышав о прибытии Русской армии к Красному, повернут влево на Могилев, через Горы или Мстиславль. В таком случае Граф Остерман должен был удержать их. 4) Граф Ожаровский стоял в Кутькове, откуда в тот день сделал удачный набег на Красной. 5) Два партизана находились левее от Красного, и 6) Платов, стоя в виду Смоленска, на Покровской горе, при Петербургском въезде, вгонял в Смоленск передовые войска Нея и, обложив город со всех сторон, посылал всюду разъезды, стараясь препятствовать Нею фуражировать. Одним разъездом было найдено 9 брошенных Французами пушек. К Платову примкнул отряд Карпенкова, подошедший к Смоленску от Соловьевой переправы. В Юрове Князь Кутузов имел дневку, ожидая окончательных известий о движениях Наполеона, дабы сообразуясь с ними располагать своими действиями. Милорадовичу велел он идти через Ржавку на Красненскую дорогу и отрезать неприятеля, отступавшего к Красному[516]. 3 Ноября, в 4 часа пополудни, приблизился Милорадович к столбовой дороге и увидел шедшее по ней войско. То была, как после узнали, Французская гвардия, ведомая Наполеоном. Появление Русской пехоты и регулярной конницы было для Наполеона вовсе неожиданно. Он не предполагал возможности быть предупрежденным Русской армией и думал, что преследуют его одни казаки. Милорадович тоже сначала не знал, какую именно часть неприятельских войск и в каком числе имет перед собою. Он поставил батареи, стрелял по неприятелю и, произведя в нем расстройство, атаковал его конницей, но Наполеон уже прошел к Красному. Только задние его колонны были отрезаны. Одни из них оборонялись и взяты с оружием в руках, другие побежали назад, к Смоленску, третьи рассыпались по лесам, прилегающим к Днепру. С боя взяты 6 пушек и найдено несколько брошенных орудий. «Вообще, – доносил Ермолов, свидетель дела, – сопротивление было самое слабое: все бежит в ужасе и страхе. Одна колонна, атакованная Генерал-Адъютантом Миллером-Закомельским, сдалась»[517]. Наполеон остановился в Красном ждать из Смоленска Даву, Нея и Вице-Короля. Узнав, что в 4 верстах от Красного, в Кутькове, стоял отряд Графа Ожаровского, он выслал часть гвардии для истребления его. Нападение произведено ночью. Граф Ожаровский был оттеснен, потерял много людей, однако спас артиллерию. Милорадович оставил у столбовой дороги наблюдательный отряд Юрковского, отвел прочие войска за 4 версты в сторону и расположился с ними на ночлег при Угрюмове.
   4 Ноября Князь Кутузов выступил из Волкова к Красному, приказав накануне Милорадовичу перейти боковым маршем к Мерлину, для сближения с армией[518]. Все утро не показывалось ни одного Француза на дороге из Смоленска. Часа в 3 пополудни казаки донесли, что Вице-Король тянется густыми колоннами из Ржавки. Милорадович поставил пехотный корнус Князя Долгорукова и 1-й кавалерийский поперек дороги, а параллельно с нею Раевского, имевшего с собой только 26-ю дивизию Паскевича, потому что 12-ю, Колюбакина, Милорадович послал на дорогу, при первом известии о появлении на ней неприятеля. Видя себя отрезанным от Красного, Вице-Король построил корпус в боевой порядок. Его сопровождали толпы безоружных солдат, кавалеристов без лошадей, канонеров без орудий. Артиллерия, которой Наполеон снабдил в Смоленске своего пасынка, потерявшего почти все орудия на Вопи, была большей частью брошена Вице-Королем на последнем переходе из Смоленска; у него оставалось только 17 орудий. Одна колонна Вице-Короля атаковала правый фланг Паскевича, другая пошла напролом по большой дороге, третья осталась в резерве. Неравный бой не мог долго продолжаться. Неприятель был всюду опрокинут, где штыками, где кавалерийскими атаками. Дав отпор, Милорадович послал требовать сдачи, но, видя медленность в ответе, приказал атаковать. Неприятель был сбит с большой дороги и рассеялся, стараясь пробраться к Красному проселками и полями, в чем и успел, благодаря наступившей вечерней темноте, потеряв одно знамя, 1500 пленных, в том числе генерала, и 17 пушек, то есть всю находившуюся при нем артиллерию. У Французского интенданта Смоленской губернии, Вильбланша, снесло ядром голову, как будто для того, чтобы не осталось и следов того, кто был душой Наполеонова управления в Смоленске.
   Между тем Князь Кутузов был на марше из Волкова и, не доходя до Красного 5 верст, расположился лагерем между Новоселками и Шиловой. Корпус Графа Строганова и 2-я кирасирская дивизия стали при Новоселках; за ними корпуса Дохтурова и Бороздина, в резерве гвардия и 1-я кирасирская дивизия. Отряд Бороздина 2-го, которому подчинили также отряд заболевшего Графа Орлова-Денисова, содержал вправо сообщение с Милорадовичем, стоявшим между Никулином и Мерлином. Князь Кутузов лично обозрел позицию, занимаемую неприятелем впереди Красного, лицом к деревне Уваровой. Тут были: гвардия, пришедшие заранее из Смоленска корпуса Жюно и Зайончека и остатки корпуса Вице-Короля. Войсками предводительствовал Наполеон, имевший намерение ожидать в Красном Маршалов Даву и Нея; первый должен был присоединиться к нему 5-го, а последний 6 Ноября. Видя, что сим Маршалам нельзя примкнуть к нему без сильных потерь, доколе Милорадович стоял у Мерлина и Никулина, Наполеон решился атаковать на следующее утро нашу главную армию, в том предположении, что Князь Кутузов, при нападении на него, непременно притянет к себе Милорадовича и тем даст возможность Даву и Нею беспрепятственно пройти к Красному. Вечером 4-го числа сделаны были распоряжения к атаке. Готовясь к бою, Наполеон полагался преимущественно на гвардию: прочие находившиеся с ним армейские войска были в большом расстройстве.
   И Князь Кутузов готовился атаковать неприятеля, располагая завести поутру 5 Ноября большую часть войск в тыл его, к Доброму, и отрезать ему дорогу в Ляды. Для предположенного нападения Фельдмаршал разделил армию на две неравные части. Одну поручил он Князю Голицыну, другую, большую, Тормасову, приказав ему, с корпусами Дохтурова, Бороздина, гвардейским, и 1-й кирасирской дивизией, идти 5 Ноября, в 8 часов поутру, из Шилова через Зунькову, Сидоровичи, Кутьково и Сорокино к Доброму. Авангард его, под начальством Барона Розена, состоял из гвардейских полков Егерского и Финляндского, одного казачьего, кирасирских Его и Ея Величества и роты легкой гвардейской артиллерии. Барону Розену назначалось выступить в 6 часов поутру из Сидоровичей. Другая, меньшая часть армии, порученная Князю Голицыну, состояла из корпуса Графа Строганова и 2-й кирасирской дивизии. Ему велено было идти 5-го числа из Новоселок на деревню Уварову и начать движение через полтора часа после выступления Тормасова к Доброму. Извещая о своих предположениях Милорадовича, Князь Кутузов писал ему: «При приближении неприятеля (то есть Даву) к Красному не тревожьте его в марше, но, как он вас минет, поставьте его между вашим и нашим огнем, чтобы принудить его сдаться»[519]. Графу Остерману приказано было двинуться из Кобызева влево, на Корытню, и послать кавалерию во все стороны к Смоленской и Мстиславльской дорогам, давая вид, будто хотим атаковать Французов под Смоленском, а между тем не препятствовать им идти в Красной, теснить их с тыла и гнать на нашу главную армию, «которая, – сказано в повелении, – отрежет неприятелю отступной марш»[520]. Графу Ожаровскому велено делать набеги левее от Тормасова, к Синякам[521].
   В сих чертах заключались распоряжения Князя Кутузова, но они не были приведены в действие вполне. Рано поутру 5 Ноября приехал Наполеон к своим войскам, впереди Красного. Он был в темно-зеленой бекеше, подбитой соболем, в собольей шапке и, по причине гололедицы, подпирался березовым суком. Высмотрев нашу позицию, где был только Князь Голицын, с корпусом Графа Строганова и 2-й кирасирской дивизией, потому что Тормасов находился с прочими войсками у Шиловой и Зунькова, Наполеон приказал атаковать деревню Уварову, занятую Черниговским пехотным полком. Князь Голицын двинул Графа Строганова вперед к оврагу, послал подкрепление к Уварову, в правую сторону ее отрядил кирасирскую бригаду и поставил орудия на высоты правого берега Лосминского оврага. Огонь их был обращен и на неприятельскую позицию, и на столбовую дорогу, куда Наполеон отрядил часть войска, для скорейшего открытия сообщений с Даву. С обеих сторон началась канонада. Князь Голицын был слишком слаб и не мог один продолжать наступления против всех войск, соединенных Наполеоном, а потому для начатия решительного движения выжидал содействия Милорадовича, долженствовавшего подкрепить его с правой стороны. В то время батареи Милорадовича действовали по корпусу Даву, который всеми силами ускорял марш и почти бегом старался соединиться с Наполеоном. Иные из его колонн, желая уклониться от наших выстрелов, бросались с дороги вправо, в леса, дабы невредимо пройти до места своего назначения. Дав Маршалу Даву поравняться с деревнею Еськовой, Милорадович вышел на дорогу и теснил его с тыла, причем полонил более 1000 человек и взял знамя и 13 орудий. Видя свое правое крыло обеспеченным, Князь Голицын начал переводить войска за Лосминский овраг. Наполеон хотел остановить его наступательным движением и послал гвардейский волтижерный полк против нашей батареи, бывшей впереди Уваровой. Кирасирские полки Новгородский и Малороссийский пошли в атаку на волтижеров, свернувшихся в каре, но были отбиты. Подвезли орудия и картечами расстроили неприятеля, после чего Князь Шаховской, с двумя полками, ударил в штыки, а кирасиры, врубившись, довершили истребление каре. Из неприятельской линии двинулись войска вперед для поддержания волтижеров, но, увидев поражение их, возвратились; Наполеон велел повсеместно отступать, потому что завязал дело только в намерении соединиться с Даву и Неем. Убедясь в невозможности дождаться обоих, он должен был удовольствоваться появлением первого, тем более что ему донесли из Доброго о приближении туда Русских. То был авангард Тормасова. Приказав Даву распоряжаться у Красного, Наполеон поскакал через Доброе к Лядам, куда предварительно послана была часть гвардии для обеспечения отступления. Милорадович и Князь Голицын продолжали сильно напирать на неприятеля. Полковник Никитин, о котором Князь Голицын в донесении говорит, что «его деятельность, храбрость и искусство превышали всякую похвалу»[522], не давал неприятелю времени останавливаться, но, следуя по пятам его, поражал отступающих картечами. Отступление скоро превратилось в бегство. Не желая напрасно тратить выстрелов, Никитин атаковал бегущих канонерами и отбил 3 пушки. Одна неприятельская колонна, не успевшая войти в Красной, была отрезана. Она старалась пробраться мимо города; ее атаковали Орденский и Екатеринославский кирасирские полки, частью изрубили, частью взяли в плен. Число захваченных Милорадовичем и Князем Голицыным пленных простиралось до 7000 человек; взято 28 орудий, с боя и брошенных Французами на мостах, пригорках и в улицах Красного.
   Обратимся к Тормасову, долженствовавшему с большей частью армии зайти в тыл Французов у Доброго. Этого не случилось. Когда он начал свое движение, Князь Кутузов узнал от одного Красненского жителя и от пленных, что в Красном находится сам Наполеон. Фельдмаршал велел Тормасову остановиться, потому что диспозицию к маршу на Доброе, в обход неприятеля, дал накануне только в том предположении, что немалая часть Французских войск, собравшихся под Красным, вероятно, отойдет ночью к Лядам, но коль скоро удостоверился в противном, отменил намерение стать на пути отступления всей неприятельской армии. Расстройство ее не было у нас в точности известно. Мы видели кучи отсталых, безоружных, которые тянулись за войсками, падали от изнурения, шатались по сторонам, но у нас не знали, как велико число находившихся под знаменами, способных обороняться. Тайна всей слабости Наполеона еще не была и не могла быть вполне раскрыта, и потому Князь Кутузов не хотел случайностям боя предоставить то, до чего мог достигнуть вернейшим способом – повременив немного. Он предпочел, не вдаваясь в генеральное сражение, бить Французов по частям и пожинать верные плоды своих соображений, рассчитывая, что каждый день отступления неприятелей, по причине голода, зимы и беспрестанных на них нападений, был для Наполеона истинным поражением, влача за собою множество отсталых людей и брошенных пушек и обозов. Война приняла совершенно новый, необыкновенный оборот и не походила ни на одну из войн минувших времен. Дело состояло не в ратовании с Наполеоном, не в сражениях с ним, но в истреблении его армии. Обращенная на разоренную дорогу и подверженная ежедневным нападениям, она долженствовала сама собою гибнуть, между тем как Русские войска оставались целы. В Бородине, где надобно было дать сражение, Князь Кутузов не усомнился померять сил своих с Наполеоном, озаренным тогда лучами непобедимости и имевшим войско многочисленнейшее против нашего. Под Малоярославцем тоже предлагал он ему бой, тогда необходимый для преграждения Наполеону пути в Калугу, но в Красном Князь Кутузов не атаковал неприятеля, слабейшего числом, почитая сражение бесполезной растратой Русских войск. Не подлежало сомнению, что полки Наполеона, лично им предводимые, увидев себя отрезанными, предпочли бы скорее смерть с оружием в руках, нежели плен. Отчаяние придало бы им новые силы, и пролилось бы много Русской крови для получения того, что можно было приобресть без потерь. С Тарутинского сражения до прихода к Красному было взято у Наполеона уже 208 орудий, не считая 26 пушек, оставленных им в Москве. Его войска претерпевали страшные бедствия, долженствовавшие увеличиваться с каждым шагом и часом. Стоило только запастись терпением на несколько дней, и тогда, без принесения особенных жертв, можно было ожидать разрушения главной армии Наполеона. Данное Фельдмаршалом Тормасову повеление остановиться не порадовало, однако, войск, горевших желанием сражаться. Заметя на лицах неудовольствие, Князь Кутузов сказал: «За десятерых Французов не отдам я одного Русского. Неприятели скоро все пропадут, а если мы потеряем много людей, то с чем придем на границу?» Припомним, что за границей, на которую указывал Князь Кутузов, была еще вся против России вооруженная и Наполеону раболепно повиновавшаяся Европа.
   В 11 часов, когда Милорадович обогнул тыл Даву, послано Тормасову повеление продолжать остановленное движение. Впереди Тормасова шел Барон Розен, по узкой тропинке шестирядной колонной. Люди увязали в снег по колени. Розен приблизился к столбовой дороге в 3-м часу пополудни, когда Наполеонова гвардия, остатки корпусов Вице-Короля и Даву уже миновали Доброе, и только Французский арьергард подходил к сему селению, загроможденному пушками и обозами и с одного конца объятому пламенем.
   Под прикрытием стрелков и артиллерии приближались наши с барабанным боем к Доброму. Желая обеспечить отступление арьергарда, неприятель сомкнул колонны и двинулся нам навстречу. Кирасиры Его и Ея Величества пошли в атаку и были отбиты. Гвардейские егеря ударили в штыки; неприятель принял их батальным огнем, однако не устоял против натиска. Дав последний залп, Французы повернули назад к деревне. Финляндский полк ворвался в нее и взял 6 пушек. Неприятель рассыпался по домам и за заборы, продолжая перестрелку, но, окруженный со всех сторон пламенем, егерями, кирасирами и штыками, бросил оружие. Многие из неприятелей, не успевшие по выходе из Красного пробраться в Доброе, побежали вправо, к Днепру, рассеялись в лесах и поодиночке искали спасения. Вскоре по прекращении дела в авангарде пришел Тормасов и поставил корпуса на большой дороге лицом к Орше. Милорадович и Князь Голицын стали между Лосминским оврагом и Красным, фронтом к Смоленску, в ожидании оттуда Нея. Князь Кутузов расположился на ночь в Добром; Наполеон был в Лядах, куда под вечер пришла его гвардия. Во время марша ее гарцевали Донцы близ дороги, тщетно покушаясь оторвать кого-нибудь от сомкнутых колонн. Осененные высокими медвежьими шапками, в синих мундирах, в белых ремнях, с красными султанами и эполетами, гвардейцы казались как маков цвет среди снежного поля. Колонны валили одна за другой, отгоняя казаков ружейными выстрелами. Наполеон потерял в этот день, кроме убитых и раненых, пленными: 2 генералов, 52 офицера, более 9000 нижних чинов, 70 орудий, 3 знамени, 3 штандарта и множество обозов, в коих найден маршальский жезл Даву. С нашей стороны убито и ранено до 800 человек.
   Ночью, когда все утихло, в авангарде Барона Розена раздался крик часовых: «Становись!» Ударили подъем; казачьи ведеты сомкнулись. При свете пылавших деревень увидели выходившие на дорогу толпы неприятелей. Гвардейские егеря и Финляндский полк побежали к ним навстречу, но толпы, составленные из отсталых и спешенных кавалеристов с карабинами, не долго сопротивлялись. При первой стычке они были обращены в бегство к деревне Синякам, хотели в ней обороняться, но вскоре бросили оружие, причем захвачено до 1000 нижних чинов и 3 орудия. Трофеи сии принадлежат к числу показанных выше. К нашим бивакам всю ночь подходили бродившие по снегу неприятели, вымаливая кусок хлеба и место подле огня. С некоторого времени наши часовые уже не обращали никакого внимания на бродяг, в полном смысле слова наводнявших все окрестности.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 [77] 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация