А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Описание Отечественной войны в 1812 году" (страница 74)

   Преследование неприятелей до Вязьмы и вяземское сражение

   Движение русской и неприятельской армий. – Начало расстройства неприятелей. – Наполеон ускоряет движение войск. – Повод к Вяземскому сражению. – Движение Милорадовича для атаки Даву. – Начало сражения. – Действие Платова – Вице-Король и Понятовский спешат на помощь Даву. – Отступление неприятеля. – Милорадович упорствует в нападении. – Покорение Вязьмы. – Причины, почему главная армия не участвовала в Вяземском сражении. – Наполеон устраивает засаду. – Дальнейшее отступление неприятелей.

   19 Октября началось движение к Вязьме. Армия выступила из Кременского в Кузово, Милорадович пошел из Егорьевского через Головино к Гжатску, а Платов по столбовой Смоленской дороге, где в то же утро настиг у Колоцкого монастыря арьергард, под начальством Даву. Неприятель намерен был держаться там несколько времени, желая дать возможность уйти вперед армии и обозам, но Платов атаковал его, расстроил 2 батальона и взял у них 2 знамени. Даву принужден был отступить и бросил в монастырской ограде 27 орудий, по негодности находившихся под ними лошадей. Это были первые трофеи, взятые на столбовой Смоленской дороге. Тотчас при появлении на ней Платова, оказались признаки изнурения неприятельской армии. След ее означался отсталыми солдатами, подорванными зарядными ящиками, преданными огню обозами. «От Можайска до Колоцкого монастыря бросил неприятель более 500 лошадей», – доносил Платов[489], дошедший 19 Октября до Гриднева. В следующие два дня продолжалось общее движение нашей и неприятельской армий к Вязьме. Князь Кутузов перешел 20 Октября из Кузова в Сулейку, 21-го в Дуброву. Французы следовали по столбовой дороге: в голове Наполеон с гвардией, за ним Жюно и Понятовский, потом Вице-Король и Ней; Даву заключал марш. Они шли с такой быстротой, что Милорадович не успел предупредить их в Гжатске, и потому, 20 Октября, спустился через Никольское к Воронцову, а 21-го к Спасскому. Платов шел позади Даву, но едва мог нагонять его и доносил: «Неприятели бегут так, как никакая армия никогда ретироваться не могла»[490].
   Французы покидали на дороге раненых, больных, тяжести. Кавалерия их перестала показываться в арьергарде; по недостатку в корме и подковах лошади так ослабели, что конницу отвели за пехоту, беспрестанно ускоряющую отступление. Поспешность была для неприятеля единственным средством скорее миновать пустыню, обнаженную от средств пропитания, достигнуть Днепра, где надеялись найти хлебные запасы, и вступить в соединение с корпусами Виктора и Сен-Сира, маршевыми батальонами, разными находившимися там командами, депо и множеством солдат, отставших от армии и бродивших в тылу ее. Все постигали сию поспешность во французской армии, начиная от Маршалов до последнего солдата, все торопились, но Наполеону казалось, что все еще идут слишком тихо. Он посылал к Даву подтвердительные повеления не останавливаться, но усиливать марши, делал выговоры за медленность и за то, что при каждом нападении на него казаков Даву строил войска в боевой порядок и посылал к шедшим впереди его Вице-Королю и Понятовскому требовать от них подкреплений, чем задерживал их корпуса и свой собственный[491]. Между тем погода с каждым днем становилась суровее. Холодный осенний ветер делал неприятелям биваки нестерпимыми и рано, гораздо прежде зари выгонял их из ночлегов. Впотьмах снимались они с лагеря и освещали путь свой фонарями. Все роды войск старались обгонять друг друга. При переходах через плотины и мосты не было соблюдаемо никакого порядка, отчего загромождались они обозами, препятствовавшими движению войск. Взятые из Москвы и находившиеся на людях запасы были скоро съедены; начали употреблять в пищу лошадиное мясо. Цены на жизненные припасы, теплую одежду и обувь увеличивались с каждым днем и часом. Сворачивать с дороги для добывания продовольствия было невозможно, потому что казаки рыскали по сторонам, кололи и брали всех, кто ни попадался. К донцам и авангарду Милорадовича присоединялись из соседних селений крестьяне, нередко во французских плащах, киверах, касках с лошадиными хвостами, стальных кирасирских нагрудниках. Иной был с косой и большим гвоздем, утвержденным на древке, другой с штыком, прикрученным к дубине, третий с рогатиной, немногие с огнестрельным оружием. Они выезжали из лесов, где скрывались их семейства, приветствовали появление Русского войска, поздравляли его с бегством супостатов и изливали на врагов, в последний раз, на прощанье, свое праведное мщение. Страх попасть в руки казакам и крестьянам превозмогал в неприятелях чувство голода и удерживал их от мародерства. Враги начинали уже бросать оружие, чему первые подали пример спешенные кавалеристы, которым в Москве дано было вооружение пехотных солдат. Мешаясь между полками, они положили корень страшному злу – неподчиненности. Из безоружных составились сперва небольшие толпы; тащась за войском, они увеличивались подобно катящемуся снежному клубу. Больные и усталые без малейшего сострадания были покидаемы на дороге. Опасаясь потерять знамена, полковые командиры, особенно войск Рейнского Союза, стали снимать их с древков и вручали на сохранение надежным и крепкого сложения солдатам, приказывая им прятать знамена в ранцы или под мундир, обвязывая их вокруг тела. Ослепленные не знали еще, что никакая сила человеческая не возможет спасти не только знамен, но и всего ополчения, грозившего разгромить Россию! Миновав Гжатск, Наполеон не ехал более верхом среди войск, а сел в карету, надев соболью шубу, покрытую зеленым бархатом, теплые сапоги и шапку. В таком положении была неприятельская армия в первые четыре дня своего марша на Вязьму. Выйдя с гвардией на столбовую дорогу гораздо ранее армейских корпусов, Наполеон достиг, усиленными маршами, 19 Октября до Вязьмы, где 20-го имел дневку. Сведений о Князе Кутузове ниоткуда не мог он получить, кроме казаков, изредка попадавшихся в плен, но и те не были в состоянии сообщать верных известий о движении нашей главной армии[492]. В лежавших на дороге выжженных городах и селениях не оставалось ни одного жителя, да если бы кто там и был, то опыт доказал Наполеону, что между русскими не находилось предателей, каких встречал он в других государствах, и людей, которых можно было употребить лазутчиками. Также не имели способов посылать партии и разъезды для разведывания, потому что они попадались казакам. Однако Наполеон угадал параллельное движение Князя Кутузова, к чему имел он некоторым образом и указание. Когда находился он близ Бородина, привели к нему пленного русского офицера. На вопрос: «Куда идет Князь Кутузов?» – офицер отвечал, что Фельдмаршал обратился на Смоленск. Неизвестно, кто был офицер, но, конечно, принадлежал к числу смышленых, потому что хотя в то время у нас не было отдано повеление на движение в сторону Смоленска, но, соображая положение воюющих сторон, он заключал, что по сему пути для нас идти было всего выгоднее. После допроса, взятого с пленного, Наполеон писал Даву: «Тем лучше, если неприятель действительно идет на Смоленск. Все силы наши соединены, и мы ударим в тыл его с большим числом войск, нежели за неделю. Но весьма неприятно, что подобные слухи распространяются, и адъютанты об них говорят; оттого рождаются в войсках преувеличенные понятия о силах неприятеля. Наверно, ваш переводчик не хорошо понял ответы пленного; будучи простым русским офицером, пленный не может знать о движении армии»[493]. Читая сие повеление, покажется странным желание Наполеона быть предупреждену Князем Кутузовым в Смоленске, но он писал в этом смысле не по военным соображениям, а единственно желая удалить от войск мысль об опасности, угрожавшей им преграждением обратного пути русскими. До какой степени сам Наполеон почитал важным показание пленного, доказывает то, что, выслушав его, он немедленно решился идти с одной гвардией, не останавливаясь, на Вязьму, для занятия ее прежде русских, в чем и успел. Дав в Вязьме сутки отдохнуть гвардии, он продолжал с нею марш в Семлево, 21 Октября, а Нею приказал по прибытии в Вязьму остановиться, пропустить прочие корпуса и потом вместо Даву составить арьергард армии. 21-го пришли: Ней в Вязьму, а Вице-Король и Понятовский в Федоровское, куда из Царева-Займища подходил Даву. В тот день Князь Кутузов был в Дуброве, Милорадович в Спасском, а Платов шел позади Даву.
   Командовавшие кавалерией Милорадовича, Генерал-Адъютанты Васильчиков и Корф, приблизясь к большой дороге, 21 Октября, взошли на сельскую колокольню, откуда в зрительную трубу ясно увидели неприятельскую армию, шедшую в большом беспорядке. В глазах их Генерал-Майор Карпов сделал набег на столбовую дорогу и выхватил несколько обозов из самой середины французских корпусов. Желая воспользоваться таким расстройством, Васильчиков и Корф предложили Милорадовичу атаковать неприятеля всем авангардом. Корф, знавший местоположение, потому что перед войной стоял с дивизией в Вязьме, вызвался подвести войско, скрытно от неприятеля, к удобному для атаки месту. Милорадович охотно согласился на предложение, и как день начинал склоняться к вечеру, то решился произвести атаку в следующее утро. До рассвета 22 Октября выступили из Спасского кавалерийские корпуса Васильчикова и Корфа и проселками пошли на столбовую дорогу, через деревню Максимову. Пехота была в некотором расстоянии сзади. У Вязьмы, близ Крапивны, стоял Ней, наблюдаемый Сеславиным и Фигнером. Вице-Король и Понятовский тянулись к Вязьме и начинали входить в нее, а Даву находился при Федоровском, где обозы и отсталые затрудняли его движение. В таком положении были обоюдные войска, 22 Октября, при начале Вяземского сражения. Недоставало только присутствия главных предводителей, Наполеона и Князя Кутузова: первый был в Семлеве, второй в Дуброве, оба в 27 верстах от Вязьмы.
   Милорадович поравнялся с неприятелем у Максимова и, пройдя это селение на рассвете, приказал Васильчикову атаковать. Полковник Эммануель, с Ахтырским гусарским и Киевским драгунским полками, вскакал на столбовую дорогу, в промежуток между головами колонн Даву и задними войсками Вице-Короля, отрезал бригаду Генерала Нагеля, из корпуса Вице-Короля, частью рассеял, частью полонил ее и стал поперек дороги. Полковник Юзефович, с Харьковским драгунским полком, принял левее Эммануеля и перешел за дорогу, против которой Милорадович поставил 3 конные батареи. За ними и по сторонам расположились прочие кавалерийские полки, в ожидании пехоты. Если бы подошла она в это время, то Даву, уже отрезанный от Вязьмы, нашелся бы в самом затруднительном положении, но пехотные полки были еще удалены от места сражения. Платов, шедший по следам Даву, услышав влево от себя выстрелы, думал сперва, что дело завязалось в одном из наших летучих отрядов, но, получив известие о нападении Милорадовича, тронулся с ночлега. Все регулярные войска своего отряда, то есть 26-ю дивизию Паскевича и два драгунских полка, поручил он в команду Начальника Главного Штаба армии Ермолова, находившегося в авангарде. 26-я дивизия была еще позади, а потому Платов велел посадить на казачьих лошадей 300 человек стоявшего вблизи 5-го егерского полка. С ними были отправлены Донская артиллерия и подоспевшие два драгунских и несколько казачьих полков. Паскевичу послано приказание поспешать. Платов вогнал французский арьергард в Федоровское, где сопротивление было упорное. Видя себя окруженным и путь в Вязьму в руках наших, Даву остановился, в намерении собраться и устроившись идти напролом. Находившиеся уже в Вязьме товарищи его, Вице-Король и Понятовский, услышав сильную канонаду и получив донесение о появлении Русских в значительном числе, заключили, что Даву должен был находиться в опасности, и на выручку его воротились из Вязьмы. От их движения случайность успеха перешла минутно на сторону неприятеля, по причине превосходства его в числе и потому, что не пришла еще вся пехота нашего авангарда, а только прибыли две дивизии, 17-я, Олсуфьева, и 4-я, Принца Евгения, ставшая тотчас поперек дороги, для пресечения маршалу Даву отступления.
   Хотя Милорадовичу доводилось иметь дело с несколькими французскими корпусами, однако, завязавши сражение, он не хотел прекращать его, имея в виду замедлить движение неприятеля и тем дать время приспеть нашей главной армии из Дубровы. Было 10 часов утра. Даву выступил из Федоровского в сомкнутых колоннах. Вице-Король и Понятовский пришли от Вязьмы к Мясоедову и открыли батареи. Их огонь, обращенный на левый наш фланг, и приближение колонн и стрелков Даву к правому крылу заставили Милорадовича переменить фронт войск левым флангом назад. Также должно было свести с дороги дивизию Принца Евгения и полки Ахтырский гусарский и Киевский драгунский. Стрелки Вице-Короля, подкрепленные колоннами, так быстро подавались вперед, что находившемуся за столбовой дорогой Харьковскому драгунскому полку отрезали сообщение с нашей кавалерией. Однако полк проскакал во весь опор мимо неприятельских колонн, столь изумленных сим смелым движением, что они не сделали выстрела и Харьковцы не потеряли ни одного человека. Усилия Вице-Короля обратились на наши батареи, которые, стреляя по дороге, препятствовали Даву идти по ней и соединиться с войсками, прибывшими к нему на помощь из Вязьмы. Но атаки Вице-Короля и Понятовского не имели успеха, потому что подошла вся пехота Милорадовича. Она отразила Вице-Короля, не имевшего, впрочем, более надобности упорствовать в атаке, ибо он уже обеспечил отступление Даву. Совершенно расстроенный повторенными атаками Платова и Паскевича и огнем батарей Милорадовича, Даву бросил обозы и стороною от большой дороги, левым берегом речки Черногрязья, пробрался в тыл корпуса Вице-Короля и построился за ним. При невозможности отрезать неприятеля от Вязьмы, оставалось живо теснить его. Милорадович двинул войска вперед и в полдень соединился направо с Платовым, рассеявшим по большой дороге остатки арьергарда Даву. Вице-Король и Понятовский отступили, но, получив от Нея из Вязьмы в подкрепление дивизию, остановились, стараясь дать способ войскам и тяжестям, загромождавшим город, выйти оттуда. Сопротивление было непродолжительно. Неприятель отступил на другую позицию, между Ржавцом и хутором Рибопьера, а наша кавалерия, к которой присоединились партизаны Сеславин и Фигнер, обходила фланги неприятелей, угрожая отрезать их от Вязьмы. Вскоре положение французов стало еще опаснее, ибо после полудня прибыл к Вязьме Уваров с двумя кирасирскими дивизиями, посланными Князем Кутузовым на подкрепление Милорадовича, когда Фельдмаршал, находясь на марше из Дубровы, узнал о возгоревшемся сражении. Уваров остановился против деревни Крапивны, лежащей на болотистой речке Улице. Мост на ней был сожжен Маршалом Неем, все утро стоявшим неподвижно между Крапивной и Вязьмой, в намерении удержать за собой город, необходимый для отступления неприятельской армии и сообщения ее с Наполеоном. Хотя Уваров ограничился одной канонадой на дальнем расстоянии, ибо местоположение не дозволяло ему действовать кавалерией, однако одно появление его у Крапивны поселило в неприятеле опасение быть отрезанным от Вязьмы. Вице-Король, Даву, Ней и Понятовский съехались на совещание. Теснимые с фронта, угрожаемые на своем пути сообщение, они решились поспешно занять позицию и сосредоточиться сперва перед самой Вязьмой, дать отпор и потом продолжать отступление. Милорадович шел по пятам их. С обеих сторон началась жестокая, более часа продолжавшаяся канонада. Милорадович построил колонны к атаке и повел их вперед. Неприятель не выждал нападение и ушел в город, употребляя там последние усилия для обеспечения своего отступления. Арьергард его засел в домах и за заборами, но Милорадович, невзирая на сумрак и происшедший в городе пожар, велел дивизиям Чоглокова и Паскевича выбить неприятельский арьергард. Находившиеся в голове полки Перновский и Белозерский, с музыкой, барабанным боем и распущенными знаменами, ворвались в Вязьму, объятую пламенем. С другой стороны Милорадович сам вводил в город войска. Неприятель стрелял из домов; разбросанные бомбы и гранаты с треском разряжались в пожаре, но ничто не остановило натиска: французы были прогнаны штыками, а защищавшиеся в домах истреблены или взяты в плен. Таким образом еще одно пепелище родного города вырвано было из рук хищников!
   Начавшееся на рассвете сражение кончилось в 7 часов пополудни. Пройдя мост на реке Вязьме, маршалы уничтожили его, расположили арьергард в ближних лесах, а сами, после краткого отдыха, в полночь, в глубокой темноте, продолжали отступление к Семлеву. Значительное число появившихся в течение дня безоружных солдат побудило некоторых неприятельских корпусных командиров отдать приказание уменьшать в полках число батальонов, составляя даже один батальон. Многие полковые начальники велели остальные знамена снимать с древков и прятать их в ранцы и под мундиры солдат[494]. Вот одна из причин, почему в Отечественную войну немного взято неприятельских знамен и штандартов, ибо люди, которым они были вверяемы, погибали вместе с ними. Отряд Платова стал за городом близ реки, войска авангарда параллельно Юхновской дороге, правым флангом к Вязьме, левым к Крапивне. Во всю ночь догорали остатки города, уцелевшие при нашествии неприятеля в августе месяце, и раздавались взрывы артиллерийских снарядов, остававшихся от лаборатории, устроенной Наполеоном в Вязьме. Неприятели потеряли 3 орудия, 2 знамени, большое количество обозов и 4000 убитыми и ранеными; в плен взято более 2000 и артиллерийский Генерал Пеллетье. Он принял дивизию Принца Евгения Вюртембергского за французские войска и наехал прямо на нее, когда она при начале сражения стояла поперек дороги. По словам Пеллетье, маршалы французские до такой степени были уверены в намерении Князя Кутузова отрезать им путь в Дорогобуж, что хотели своротить на Витебск. Но если неприятелям не преградили отступление под Вязьмой и они не понесли здесь совершенного поражения, зато сражение Вяземское возымело сильное действие на нравственное их состояние. Прежде думали они, что их преследуют одни казаки, но, удостоверясь под Вязьмой в близости нашей армии, предались паническому страху быть на каждом шагу настигнутыми и атакованными пехотой и регулярной конницей и потому пустились бежать без оглядки.
   В неослабности нападений Милорадовича, неотступно и упорно продолжавшихся с утра до вечера, узнаем питомца Суворова. Появление новых сил неприятеля и прибытие на поле сражения четырех маршалов не колебали его уверенности в мстительной храбрости Русских. Шаг за шагом преследовал он неприятеля, не давал ему утвердиться ни на одной позиции и беспрерывно, 10 часов сряду, возобновляя атаки, прекратил их только по причине темноты вечерней. Под Вязьмой не смела показаться кавалерия Наполеона; артиллерия его действовала против прежнего слабее, потому что изнурение лошадей не дозволяло быстро перевозить орудие с одного места на другое. За пехотными колоннами, особенно в корпусе Даву, уже были видны толпы безоружных солдат, во время дела бросавших ружья. Следственно, Милорадович и тем явил уже великую услугу под Вязьмой, что первый из Русских Генералов поднял завесу, скрывавшую расстройство Наполеоновой армии. Вяземское сражение останется памятным еще и в другом отношении: с сей битвы начинается новый период в войнах Александра с Наполеоном. Первенство в ратном деле, много лет оспориваемое у нас Наполеоном, колебавшееся между Русскими и Французскими войсками с 1805 года, решительно утвердилось за Русскими, и победа, с весьма малыми исключениями, стала неразлучна с нашими знаменами до самого Парижа.
   Милорадович остановился в Вязьме в том самом доме, где за два дня жил Наполеон. Назначив коменданта, он устроил полицию и разослал по уезду приглашение к жителям возвращаться в город и восстановлять храмы Божьи. В Вязьме не было почти ни одного уцелевшего дома; стояли одни обгорелые стены; многие из них, рассыпавшись, заграждали сообщение. По улицам лежали трупы убитых неприятелей, обломки оружия, опрокинутые фуры, остатки взорванных зарядных ящиков. На площади были собраны все пленные, оборванные, почерневшие – и чем они занимались? Дележом мяса издохших лошадей. Одни усердно резали себе большие куски конины; другие с жадностью делили печенку и легкое; иные держали конское мясо за плечами на шомполах или тут же, над огнем догоравших домов, жарили его, посыпая вместо соли порохом.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 [74] 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация