А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Описание Отечественной войны в 1812 году" (страница 64)

   Йорк тотчас воспользовался превосходством сил и ошибками своего противника. С рассветом 18 Сентября он перешел со всем корпусом через Аа, атаковал наш арьергард и преследовал его до Анненбурга. Тут местоположение позволило арьергарду держаться несколько времени, между тем пока главный корпус отступал через Гарозен на Олай, где Граф Штейнгель соединился с отрядами Бриземана и Барона Розена, которые, во время движения его на Экау и Руэнталь, вошли в Митаву, но, узнав об отступлении Графа Штейнгеля, возвратились. Два дня защищали наши Митаву, истребили там материалы, приготовленные для построения моста на Двине, и взяли 4 медных осадных орудия и много разной амуниции. Это были единственные трофеи предпринятого похода в Курляндию, стоившего нам 1900 убитых и без вести пропавших и 578 раненых; у неприятеля взято в плен более 400 человек. 2 °Cентября отошли войска в Ригу, где их возвращение, после неудачи, произвело тем более грустное впечатление, что в тот самый день пришло известие о занятии Французами Москвы. Падение ее почитали в Риге за разрушение всех надежд; уныние было общим[403]. Государь сделал Графу Штейнгелю следующие замечания: 1) «Если вы предвидели, что вверенный вам корпус, до прибытия остальных из Ревеля полков, находится в слабом для действия состоянии, то следовало бы вам дождаться оных. 2) Я нахожу неправильным оставление ваше в Митаве части войск без всякой нужды, ибо в сие самое время войска неприятельские уже вышли все из сего города, почему таковое бесполезное раздробление вашего корпуса полагаю Я причиной сей неудачи. 3) Выступивший из Риги 14 Сентября корпус, для действия на Митаву и Экау, составлял по Моему счету, исключая последние, не прибывшие из Ревеля войска, с лишком 20 т, следовательно, с вероятностью полагать можно было, что сие число устроенных Российских войск могло с пользой сражаться противу равного числа, собранного из разных наций неприятеля. В военных предприятиях меры средние весьма редко удаются. Самая их умеренность и бережливость часто препятствуют успеху, особливо раздробя свои силы, как сие было сделано в сем случае, оставя отряд в Митаве, а другой у Шлока»[404].
   Так рушилась первая попытка исполнить операционный план, повеленный Государем. Не желая оставаться в бездействии в Риге, Граф Штейнгель испросил у Генерала Эссена разрешение идти усиленными маршами правым берегом Двины на соединение с Графом Витгенштейном. Он надеялся прибыть к Придруйску дней в 10 или 11 и там, в одно время с Графом Витгенштейном, перейти через Двину, дабы пресечь неприятелю дорогу на Вильну, действовать с выгодой в тесных местах между Придруйском и Брацлавом против нападений Макдональда или вместе с Графом Витгенштейном атаковать Полоцк. «Если нам посчастливится разбить совершенно Сен-Сира, – доносил он Государю, – тогда один Макдональд будет слишком слаб, чтобы нам сопротивляться, и при нашем движении к Неману ему должно будет покинуть свои замыслы на Курляндию. Если Графу Витгенштейну не назначено идти к Неману, то он может своими движениями, клонящимися к соединению с Тормасовым и Чичаговым, быть в состоянии действовать с успехом в тылу большой армии Наполеона. Наконец, ежели Макдональд собрал все свои силы для нападения на Графа Витгенштейна, то он очистит Курляндию и лишит себя через то выгод своей кавалерии, которой придется действовать в неудобных для нее местах. Что касается до осадного парка, то неприятель, держась близ орудий, защищает их с великим упорством, так что теперь еще нельзя взять парка»[405]. Копию с своего донесения Государю представил Граф Штейнгель Эссену, который решился, для выигрыша времени, не ожидать Высочайшего повеления о предположенном движении Финляндского корпуса и приказал ему выступить из Риги на соединение с Графом Витгенштейном. 25 Сентября корпус отправился к Придруйску, по проселочной дороге, через Кайнен, Эрлу, Берсон, Каменец и Креслав. В нем находилось под ружьем 10 000 челове[406] потому, что несколько полков, удержанных противными ветрами, не успели еще присоединиться к нему. В Риге и Динаминде осталось гарнизона с лишком 17 000 человек[407]. Узнав о новом движении Графа Штейнгеля, Государь писал ему: «По отдаленности, в коей Я нахожусь, и по неудобностн переменить нынешнее ваше направление, не могу дать вам иного разрешения, как изъявить желание Мое, чтобы новые действия ваши увенчаны были лучшими успехами»[408].
   Следствием покушения Графа Штейнгеля против Йорка на Экау и Митаву было то, что Макдональд, узнав о его наступательном движении, оставил один полк и два орудия в Динабурге, а с прочими войсками пошел поспешно на Экау. По прибытии нашел он, что военные действия прекратились, наши уже отошли к Риге, а Пруссаки занимали места, на которых они прежде были расположены. Макдональд стал в Салгалене, между Митавой и Бауском, а пришедшую с ним дивизию Гранжана отослал назад к Иллуску, на один переход от Динабурга. От такого неблагоразумного распоряжения дивизия Гранжана вовсе не приняла участия в войне. Макдональду следовало оставить Гранжана при себе, для оборонительных или наступательных действий против Рижского гарнизона, или отослать его к Сен-Сиру в Полоцк. Отправляя же его в Иллуск, он поставлял его в невозможность быть кому-либо полезным. Макдональд приказал Пруссакам занять пространство от Балтийского моря до Экау и Фридрихштата. Резервы стали в Митаве, Анненбурге, Салгалене и Якобштате. Бывший в Руэнтале осадный парк отправлен назад. Наши передовые войска защищали Олай, Балдон и Нейгут. До глубокой осени обе воюющие стороны пробыли в сем положении и совершенном бездействии. И Сен-Сир стоял у Полоцка неподвижно в течение Августа и Сентября. Он укрепил город и ближние селения редутами и батареями и на речках построил шлюзы, чтобы в случае нужды затопить окрестности. Из наступательного положения, предписанного Наполеоном, Сен-Сир перешел в оборонительное. Причиной тому было, что Макдональд, на предложение Сен-Сира отрядить к нему 12 000 человек, отвечал: «Более 4 или 5000 прислать вам не могу, будучи обязан оберегать великое пространство от Балтийского моря до Динабурга. Ослабив себя 12 тысячами, подвергаюсь я атаке Рижского гарнизона, ибо, после отправления к вам требуемых вами войск, он будет сильнее меня. Но и 5 тысячам, которые могу отрядить к вам, опасно идти по правому берегу Двины на соединение с вами: Граф Витгенштейн не допустит их до вас и разобьет на пути». Сен-Сир отвечал, что ему мало 5000 для наступательных движений против Графа Витгенштейна, начинавшего получать подкрепления. В переписке проходило время; Макдональд не посылал войск Сен-Сиру, а сей последний не почитал себя довольно сильным атаковать Графа Витгенштейна и ограничился одним наблюдением, стараясь только, чтобы наш Генерал, как о том писал Наполеон Сен-Сиру из Москвы, не сделал какого-нибудь движения в тыл главной Французской армии[409].
   Граф Витгенштейн также не предпринимал наступательных действий, сперва потому, что корпус его понес большую потерю в людях и имел необходимость в отдыхе после трехнедельных, беспрестанных сражений, начавшихся 17 Июля при Якубове и кончившихся 6 Августа под Полоцком. Малочисленность корпуса не дозволяла атаковать Сен-Сира, который укрепился и превосходил нас силами. Потом, в начале Сентября, Граф Витгенштейн получил общий операционный план, по коему обещаны ему были свежие войска и предписывалось начать действия не ранее 1 Октября. В ожидании сего срока и усилений, ему нельзя было трогаться с места; следственно, он и Сен-Сир были осуждены обстоятельствами на временное бездействие, а между тем выгоды склонились на нашу сторону, чему главной причиной был недостаток продовольствия в неприятельских войсках. Сперва добывали жизненные припасы реквизициями, но вскоре мера сия оказалась безуспешной. Сен-Сир разделил окрестности Полоцка на округи, с расписанием и разграничением на картах, в какой из округов посылать каждой дивизии за припасами. Вскоре ближние к городу деревни и мызы оскудели от излишних требований и грабежа, которыми сопровождались фуражировки. Сам Сен-Сир сознается, что большое число солдат расходилось для мародерства[410]. Потом появились повальные болезни, особенно между Баварцами; их умирало ежедневно от 100 до 150 человек. В лазаретах не стало лекарств. Баварский историк войны 1812 года говорит: «Можно считать чудом, если кто из нас не погиб на берегах Двины от меча Русских, болезни или голода. Нужны были все усилия начальства, для удержания войск в повиновении. Когда пальба с Полоцких укреплений возвестила нам о Бородинской победе, то в наших рядах уже оставалось так мало людей, что почти некому было защищать знамен, и полки сдавали их в Комиссариатское ведомство»[411].
   Полоцк опустел. По улицам видны были только голодные, больные Французы, Швейцарцы и Баварцы; заразительным воздухом опасно было дышать. Сен-Сир, в своих Записках, говорит: «Полоцк превратился в госпиталь, и, к довершению несчастия, ощущали мы недостаток во всем нужном для больных»[412].
   В лагере Графа Витгенштейна, как в Тарутине, не знали нужды, жили в изобилии, чему способствовало неограниченное усердие Псковитян, имевших счастие видеть, что главным вождем сил Александра был тогда один из их земляков – Кутузов. Они несли в дар Отечеству что могли: деньги, хлеб, скот, подводы. Псковская губерния служила главным источником продовольствия для корпуса Графа Витгенштейна, а также подвозила съестные припасы из Новгородской губернии. С Июля месяца были отправляемы через Псков на Себеж 10-дневные пропорции сухарей, овса, мяса и вина на 35 000, а с 5 Сентября на 55 000 человек. Псков и Остров были главными складочными, а Люцин и Себеж развозными местами, откуда продовольствие отправлялось по следам корпуса Графа Витгенштейна. Великолуцкое дворянство предложило пожертвовать всем хлебом, снятым с полей, за оставлением только необходимого количества, не требуя ни денег, ни квитанций. За хлеб, обращенный из сельских магазинов на сухари, Порховское дворянство не просило никакой платы. Пожертвование Псковской губернии хлебом, деньгами, овчинами, подводами и прочим превышало 14 миллионов рублей, полагая самые умеренные цены и не включая в то число взятого из сельских магазинов хлеба. Более 100 000 подвод были в беспрестанном движении по Псковской губернии. Кроме того, крестьяне охотно оставляли свои занятия и вспомоществовали земской полиции, особенно для препровождения большого числа пленных. По великому скоплению раненых, все дома в губернии были ими заняты, а от недостатка врачей происходили заразительные болезни и сильная смертность. Ни чрезвычайные повинности, ни близость театра войны, ничто не нарушало спокойствия. Гражданский Губернатор Князь Шаховской, имея Высочайшее повеление доносить в собственные руки Императора о чрезвычайных по тогдашним обстоятельствам случаях, писал в одном донесении: «Народ, пребывая в безмятежном спокойствии и горя любовью, усердием и ревностью к Вам, Государь, и Отечеству, готов во всякое время единодушным восстанием противиться неприятелю, дерзающему покушаться нарушить общественное спокойствие»[413].
   По обоим берегам Двины Граф Витгенштейн рассылал партизан ловить неприятельских фуражиров и бродяг; ежедневно приводили их от 50 до 100 человек. Летучие отряды также восстановляли порядок в тех волостях Витебской губернии, где пребывание неприятелей производило своеволие. Для прекращения там безначалий помогали партизанам разъезды, которые, по совершенному недостатку воинских команд в Псковской губернии, были на границах ее добровольно учреждены Псковитянами. Разъезды ходили, с одной стороны, по дорогам к Белому, Поречью, Велижу и Усвяту, с другой к Динабургу, Крейцбургу и Риге. Из находившихся при корпусе Графа Витгенштейна партизан сделались известными: Полковник Непейцын, Майор Бедряга и войска Донского Полковник Родионов. Последний до такой степени тревожил неприятеля, что Сен-Сир посвятил несколько страниц в своих «Записках» описанию его набегов. Непейцын уже 20 лет жил в отставке, потеряв еще под Очаковом ногу, оторванную ядром. Несмотря на свою тяжелую рану, явился он к Графу Витгенштейну, получил начальство над летучим отрядом и делал удачные поиски. Встретив на дороге шедшее из Петербурга ополчение, он сказал ратникам: «Вот, ребята, я и без ноги, а уже успел поколотить злодеев; постарайтесь и вы хорошенько!» – «Не бойсь, – отвечала в один голос дружина, – не положим на руку охулки; дал бы Бог только дойти до них!» Петербургское ополчение сдержало слово. Первое отделение его прибыло к Графу Витгенштейну 28 Сентября, второе 5 Октября. На марше из Петербурга соблюдаемы были все военные правила; на дневках производились ученья. Стараясь ввести более воинского порядка между ратниками, Государь велел прикомандировать к каждой дружине по 32 человека из армейских полков и солдатам сим идти в походе вместе с ополчением. Офицеры шли у своих взводов, с ранцами на плечах. Несмотря на дожди и грязь, ополчение делало самые большие переходы и отсталых не было. Вдруг на дороге поразила его весть о занятии Москвы. Первое впечатление было, как и везде в России, ужасно, но потом горестное известие исполнило дружины, как и всех Русских, новым мужеством и мщением. Ратники ускорили шаг, жаждя встречи с неприятелем. Граф Витгенштейн нашел в ополчении такую исправность и такой воинский дух, каких не ожидал от землельцев, недавно покинувших соху, предводимых офицерами, до того времени чуждыми военному ремеслу. Он приказал размещать дружины во время сражения по армейским полкам, составляя из них резервы.
   По прибытии в лагерь среди ополчения служили молебен. Начальники поздравляли ратников с достижением цели. «Вот уже и неприятель близко, – сказал начальник 1-й колонны, Бегичев, – мы должны исполнить то, для чего Государь и Отечество нас послали. Бог нам помощник: мы Ему молились. Дело наше святое; неизвестно еще, кому из нас судит Бог положить живот за святую Веру Его, и потому должно приступать к нему с чистой совестью. Если кто из вас недоволен и сердится на кого-либо из товарищей или начальников, примиритесь братски и оставьте всякую злобу. Я, как старший, более всех, может быть, досадил вам – простите меня!» При сих словах начал Генерал со всеми обниматься; офицеры и ратники отвечали ему взаимным целованием. Вот одно из самых трогательных доказательств силы и действия Веры над сердцами Русских воинов: таинственный обряд обречения на смерть истинных сынов Отечества, хотевших ценой жизни исторгнуть победу из рук вражеских! 3 Октября, когда прибыло к Полоцку второе отделение ополчения, пришел из Риги в Придруйск Граф Штейнгель с Финляндским корпусом. Это было накануне дня, назначенного Графу Витгенштейну к наступательным действиям.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 [64] 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация