А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Описание Отечественной войны в 1812 году" (страница 59)

   Партизанская война

   Числительная сила воюющих армий. – Состояние их. – Образование партизанских отрядов. – Цель действий их. – Взятие Вереи. – Набеги партизан. – Действие отряда Генерала Винценгероде. – Спасение Троицкой Лавры. – Польза партизанской войны.

   При вступлении в Тарутинский лагерь в армии состояло налицо 75 565 рядовых, в том числе 15 530 ратников Московского ополчения и 7600 рекрут, следственно: старых солдат только 52 545 человека. Орудий было 216 батарейных, 294 легких и 112 конных, всего 622. Сверх того находилось при армии 28 казачьих полков, о наличном числе коих, по причине беспрестанных командировок, нельзя было иметь верных сведений[371]. У Наполеона, в Москве и окрестностях стояло более 100 000 человек, кроме корпуса Жюно, расположенного в Можайске. Утомление обеих воевавших сторон было одинаково; обе с лишком три месяца находились в беспрерывном движении, почти во всегдашнем огне. В течение сего времени не проходило ни одного дня без того, чтобы где-нибудь не гремели выстрелы, не лилась кровь. Однако же Наполеон все еще превосходил нас многочисленностью войска. Уравновесить силы свои с силами противника, укрепить состав войск и ослабить всеми способами неприятеля – таковы были намерения Князя Кутузова, когда он остановился в Тарутине, где не тревожил его Наполеон, пребывавший в совершенном бездействии на развалинах Москвы, в ожидании мира. Выгоды были очевидно на стороне Князя Кутузова. Он находился в недрах отечества, среди сограждан, готовых принесть в жертву жизнь и достояние, между тем как Наполеон был в неизмеримом удалении от источников подкреплений, среди народа, одушевленного против него святым мщением. Связь военных действий и сообщение Наполеона сделались чрезвычайно затруднительны со времени вступления его в Москву. При начале войны центр его, то есть главная армия, лично им предводимая, была близко от боковых корпусов: влево от Сен-Сира и Удино, вправо от Князя Шварценберга и Ренье. До самого Смоленска положение его было грозно, потому что он находился в непосредственной связи с боковыми корпусами и мог действовать всей громадой своих сил. Но положение дел изменилось, когда он перешел за Днепр и особенно когда занял Москву. Корпуса, оставленные на флангах и в тылу, на Двине, в Курляндии и на Волыни, были от него совершенно отделены, а путь его сообщений без меры растянут и мог быть удобно пресечен на протяжении от Смоленска до Москвы.
   Желая воспользоваться столь благоприятными обстоятельствами, Князь Кутузов тотчас отрядил во все стороны партизан, с повелением переноситься с одного места на другое, нападать внезапно и действовать, то совокупно, то порознь. Отряды редко превышали 500 человек и были большей частью составлены из казачьих войск; иногда присоединяли к ним малое число регулярной кавалерии. Фельдмаршал обыкновенно предоставлял начальникам партий выбирать себе в товарищи из офицеров кого пожелают. При отправлении они получали только назначение, в какую сторону следовать и где преимущественно производить поиски. Их извещали также, какие партии будут находиться к ним ближе других, для взаимной с ними связи, или для совместного действия в случае превосходства неприятеля, или какого-нибудь важного предприятия. Главная цель состояла в нанесении возможного вреда неприятелю; больше ничего определительного не предписывалось; все прочее зависело от начальников партий: отважности их представлялось обширное поле. Полковник Князь Вадбольский, Капитан Сеславин и Поручик фон-Визин были посланы на пространство между Можайском, Москвой и Тарутином. Левее от них, между Гжатском и Вязьмой, находился, с самого Бородинского сражения, Подполковник Давыдов. Вправо от армии действовали: Полковник Князь Кудашев на Серпуховской дороге и войска Донского Полковник Ефремов на Коломенской. Таким образом составилась цепь летучих отрядов по южную сторону Москвы и проходила от Вязьмы до Бронниц, между тем как Генерал-Адъютант Винценгероде, стоя около Клина, посылал партии вправо к Звенигороду, Рузе, Гжатску, Сычевке и Зубцову, а влево к Дмитрову. Капитан Фигнер делал набеги в окрестностях Москвы, переодевался во Французский мундир и несколько раз съезжался и разговаривал с неприятелями, не быв ими узнан. Кроме всех сих партий, казачьи разъезды ходили проселками в тыл неприятельских войск, стоявших против Тарутинского лагеря. Подполковник Давыдов вызвался первый на партизанские действия в главной армии, чему поводом было следующее обстоятельство: Поручик Орлов, отправленный в Смоленск для получения сведений о пленном Генерале Тучкове, возвратясь рассказывал о беспорядках, совершавшихся в тылу Французской армии. «Она походит на Ксерксовы толпы, – прибавил Орлов, – и с сотней казаков можно нанести неприятелю много бед». Услышав слова сии, Давыдов испросил у Фельдмаршала отряд для налетов в тылу Французов и получил под свое начальство 50 гусар и 80 казаков. С ними пошел он, 25 Августа, к Юхнову и постоянно находился в окрестностях Вязьмы до прибытия туда армии в исходе Октября.
   Имея в виду свободнее действовать на неприятельском пути сообщения, Князь Кутузов приказал Генерал-Майору Дорохову взять Верею, занятую и укрепленную Наполеоном после Бородинского сражения. Дорохову подчинили 5 батальонов пехоты, 4 эскадрона гусар, 2 казачьих полка, 8 орудий и партию Князя Вадбольского. 27 Сентября Дорохов пришел в Боровск, где составил несколько отрядов: одному велел расположиться в Боровске для наблюдения Каменской и Московской дорог и сообщения с армией; другому следовать на Купелицы и стать на дороге из Вереи к Москве; третьему пробираться проселками к Митяевой, между Вереей и Можайском. Целью двух последних отрядов было пресечение пути Французам, когда они будут вытеснены из Вереи, и извещение о приближающихся к ним подкреплениях. С остальными войсками Дорохов пошел из Боровска на Верею, сложил ранцы в Волченке, ночью переправился через Протву и в 4 часа утра приблизился к городу, не быв примечен неприятельским гарнизоном, состоявшим из одного батальона Вестфальцев. Ободрив войска приветствием, Дорохов приказал им спускаться в город от Калужской заставы, не стрелять, но атаковать штыками и не кричать «ура». Внезапность и быстрота имели полный успех. Неприятели были взяты врасплох; их часовые, согнанные с вала, бросились в укрепление; за ними погнались наши. Вестфальцы начали стрелять из церкви и домов, но после кратких переговоров положили оружие. Один полковник, 15 офицеров, 377 рядовых и одно знамя достались победителям. В то время показались Французы из Борисова. Дорохов послал подкрепление к отряду, стоявшему в Митяеве, но Французы, увидя, что Верея находится в руках наших, отступили. Тотчас по занятии Вереи явились к Дорохову 1000 вооруженных крестьян Вышегородской волости, предводимых соборным священником Иоанном Скобеевым. Уже во время первого своего появления около Можайска Дорохов разослал воззвание в окрестные селения. «Вооружайтесь и присоединитесь ко мне для истребления злодея Веры и Отечества, который разоряет храмы Божии, оскверняя их, опустошает селения, забирает собственность», – писал он. Священник с Вышегородцами срыл Верейские укрепления, отыскал запрятавшихся Вестфальцев и очистил собор от нечистоты, которою неприятели осквернили храм. Запасы хлеба, найденные в городе, розданы крестьянам, а военная добыча солдатам. Четверо Верейских мещан и один отставной солдат вели наши колонны на приступ. Князь Кутузов наградил их знаками отличия Военного ордена.
   Взятие Вереи открыло партизанам столбовую Московскую дорогу. По ней тянулось из Смоленска в Москву и обратно большое число неприятельских обозов, парков, конвоев, больных. Французские мародеры наводняли край по обеим сторонам дороги, на пространстве 50 или 40 верст. Они состояли из беглых и отсталых, принадлежавших пехотным и конным корпусам, ходили большей частью малыми шайками, а иногда колоннами, человек в 500, предводимые офицерами и головорезами, избираемыми из среды их. Пользуясь безначалием, мародеры не знали меры насилиям. Пожары разливались по широкой черте опустошения. Устрашенные грабителями, целые волости, с остатками своего имущества, бежали от всепожирающей лавы, кочевали в лесах или находили гостеприимный кров в удаленных селениях, где жители разделяли с выходцами последний кусок хлеба. В таком виде был путь сообщений неприятельских, когда на нем появились партизаны. Они захватывали фуражиров и бродяг, нападали на отдельные команды, транспорты, даже два раза на провозимые пушки, отнимали или истребляли запасы, перехватывали курьеров, ежедневно брали сотни пленных, а отбитое оружие, по повелению Князя Кутузова, раздавали крестьянам. Неоднократно удавалось им освобождать Русских пленных, ведомых из Москвы к Смоленску, и пленные поступали на усиление партий. Часа за два или за три до рассвета поднимались партизаны на поиск. Схватив мародеров или на столбовой дороге сорвав в транспорте что по силе, обращались они на новый удар или уходили в леса. Следуя правилу, что для летучей партии выгоднейшая позиция есть беспрестанное движение, а лучшее руководство: налететь, как снег на голову, и уйти, партизаны часто переменяли свое местопребывание, стараясь не быть открытыми неприятелем и ускользнуть от команд, отряжаемых против них Французскими комендантами городов и этапов. Командовавший в Вязьме генерал разослал по своим войскам описание примет Давыдова и велел схватить его, живого или мертвого. Станы наших летучих отрядов по наружному виду похожи были на притоны разбойников или Цыганские таборы. Крестьяне с вилами, косами, топорами, французскими ружьями и пистолетами, казаки, гусары, ратники ополчений, пестрыми толпами были перемешаны с неприятелями, одетыми во все Европейские мундиры, женами их и детьми. Иные из наших пленных, после своего освобождения поступившие в партии, за неимением Русских мундиров, были одеваемы во Французские. В лагери партизанов свозили отбиваемые у Французов и награбленные ими в Москве экипажи, книги, картины, платья и всякие другие вещи. Золото и серебро ходили в таком количестве, что Донцы, главные действующие лица в летучих отрядах, променивали их на ассигнации за третью и четвертую часть цены металла. Крестьяне служили для партизан проводниками и обыкновенно содержали передовые цепи; в добычу себе присваивали они охотнее всего рогатый скот, лошадей, телеги, оружие.
   С северной стороны Москвы, на Петербургской дороге, находился Генерал-Адъютант Винценгероде, с отрядом из 5216 человек[372]. Впоследствии присоединилась к нему часть Тверского ополчения, не уступавшего в храбрости линейным войскам. Казачьи заставы стояли на дорогах Ярославской, Владимирской и Дмитровской. Генералу Винценгероде дано было Князем Кутузовым повеление доносить прямо от себя Государю, и как он ближе всех наших Генералов находился к Москве, то через него Император получал первые и самые свежие известия обо всем, что происходило в несчастной столице. К нему были прикомандированы Графом Ростопчиным пять офицеров Московской полиции. Часто посылали их переодетых в Москву, разведывать о силе и движениях неприятеля, запасах продовольствия, оставшихся там жителях и дальнейших намерениях Французов. Посланным не трудно было исполнять даваемые им поручения. Караулы Французские на заставах отправляли службу небрежно, и от каждого Русского, бывшего в Москве, видели наши посланные самое деятельное пособие. Винценгероде получал также сведения из Москвы от чиновников Воспитательного Дома, посланных Тутолминым с разрешения Наполеона в окрестности, для добывания съестных припасов.
   Сперва отряд Винценгероде расположился в селении Пешковском, в 30 верстах впереди Клина, имея авангард в Черной Грязи. Против него стояли передовые войска Вице-Короля, корпус которого был на биваках около Петровского дворца. Пожар скоро истребил в Москве главные способы продовольствия, какие Наполеон надеялся там найти; грабеж довершил уничтожение последних средств, бывших в столице. Неприятели принуждены были искать продовольствие в окрестностях, но и здесь их фуражировки сопровождались также разбоем, как в самой Москве. В скором времени прилегавшие к Москве селения превратились в пустыню, где осенний ветер разносил во все стороны уцелевшие от пламени снопы хлеба и стога сена. Французам надлежало расширить пространство для добывания скудного пропитания; отряды их раздроблялись на малые части, отчего и началось казаками и крестьянами губительное истребление врагов. Вправо, к Волоколамску, Винценгероде послал Флигель-Адъютанта Полковника Бенкендорфа. Узнав о появлении его отряда, неприятель отступил из Волоколамска к Можайску. Бенкендорф, в сопровождении множества присоединившихся к нему крестьян, следовал за Французами до Сорочина. Однако Винценгероде, имевший повеление наблюдать также Дмитров, приказал Бенкендорфу не отходить слишком далеко от Волоколамска и стать в Порохове. Отсюда партии его ходили к Рузе, Звенигороду, которые были сильно заняты неприятелем, и даже на столбовую Смоленскую дорогу. С сотнями пленных приводили они перехваченные почты и Французских курьеров. Правее от Бенкендорфа и столь же удачно действовал войска Донского Подполковник Чернозубов. Он делал счастливые набеги между Можайском и Гжатском и посылал партии к Сычевке и Зубцову. Авангард Винценгероде, под начальством Полковника Иловайского 12-го, также не оставался праздным и во все время тревожил неприятеля, часто нападая на него из засад.
   Каждый день увеличивалась отвага Донцов, между тем как неприятель более и более терял бодрость. Заботясь о беспрерывной убыли людей и претерпевая нужду в продовольствии, Наполеон велел Вице-Королю и Нею подвинуться вперед, для занятия большого пространства земли и получения через то способов к пропитанию. 2 °Cентября Вице-Король пошел с одной дивизией своего корпуса от Петровского дворца к Подсолнечной, другую послал к Волоколамску, третью по Ярославской дороге, а четвертая заняла Дмитров. Ней, стоявший в Богородске, подвинул войска к Покрову. Разъезды его доходили до речки Дубны, но, найдя на ней мост разрушенным крестьянами ближних селений, не пошли далее, а потому речка Дубна пребудет достопамятной, как крайняя черта на восток, до коей простерлось вторжение Наполеона в Россию. Общее, единовременное наступательное по разным дорогам движение Французов, цели которого сначала нельзя было угадать, прикрыло их фуражиров и заставило Винценгероде отойти к Клину. Неприятель остановился у Подсолнечной Горы, в Дмитрове и вдоль границ Владимирской губернии и в сем расположении пробыл до 1 Октября, когда Наполеон начал сосредоточивать корпуса около Москвы.
   Ничто не могло воспрепятствовать неприятелю овладеть Троицкой Лаврой, огражденной только слабыми казачьими заставами; Французы были от нее не далее 12 верст. Князь Багратион, привезенный из Бородина в Троицу, припадая к раке Преподобного Сергия, упрашивал братию отправить сокровище мощей Угодника и драгоценности, но Митрополит Платон не велел прикасаться к святыне, и только сняли балдахин с престола и раки. С каждым днем возрастала опасность. Нельзя было предполагать, чтобы неприятель, стоя 7 дней в самой близости от обители, не простер на нее хищнической руки. Молитвы в Лавре не умолкали. Наконец Французский отряд был послан в Троицу и выступил в поход. В тот самый день, на праздник Покрова Богоматери, были носимы вокруг обители иконы с крестным ходом. Молебствие еще не кончилось, как неприятельский отряд, направленный на Лавру, получил приказание возвратиться с дороги. За два века перед тем Палицын и мужественные иноки отстояли Лавру достославной защитой; но теперь, когда она совершенно была обнажена от войск, только особенному Промыслу Божию должно было воздать благодарение, что Лавра спаслась от нашествия врагов, что ее богатства уцелели от их алчности, ее заветная Святыня от расхищения и буря потопления не поглотила Ковчега всея Руси. Малочисленность наших партизанских отрядов, в сравнении с каждым неприятельским прикрытием транспорта, даже часто с шайками мародеров, новость партизанской войны, только что Князем Кутузовым созданной и не успевшей еще развиться, усовершенствоваться, наконец самый состав армии Наполеона, заключавшей в себе, по большей части, старых, опытных служивых, – все сии обстоятельства не дозволили партизанам ознаменовать себя такими набегами, какими прославились потом Русские начальники летучих отрядов в заграничных походах. В Отечественную войну не было партизанского подвига, могущего сравниться со взятием Берлина, Люнебурга, Касселя, Бремена, Амстердама, Суассона. Ни один из городов, занятых неприятелем между Смоленском и Москвой, не был покорен партизанами; они не сорвали даже ни одного Французского этапа. Не менее того действия их были чрезвычайно полезны, по беспрестанному вреду, наносимому ими ежедневно неприятелю, особенно тем, что своим появлением в разных местах поддерживали они воспламенение в народе, единодушно восставшем против врагов.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 [59] 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация