А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Описание Отечественной войны в 1812 году" (страница 56)

   Наполеон в Москве

   Наполеон намеревается угрожать Петербургу. – Противное сему мнение Маршалов. – Наполеон решается оставаться в Москве. – Возвращение его из Петровского дворца в Москву. – Вид столицы. – Меры осторожности в Кремле. – Разорение Кремля. – Разговор Наполеона с Яковлевым. – Письмо Наполеона к Императору Александру. – Отзыв Государя о сем письме. – Разговор Наполеона с Тутолминым. – Грабеж Москвы продолжается. – Прогулки Наполеона по Москве. – Наполеон просит мира.

   Вторгаясь в Москву, конечно, не воображал Наполеон, чтобы в то самое время Александр не только был далек от мира, но уже направлял армии в тыл врага Своего, с намерением искоренить в России до последнего француза. Решимость сия до такой степени не входила в соображение Наполеона, что первой его мыслью по въезде в Москву было: выжидать, какое впечатление произведет на Императора Александра падение Его столицы. Он ждал недолго. Возженный русскими пожар был началом его разочарования. Огненное море, разлившееся перед глазами Наполеона, изумило его, но повело, однако же, к справедливому заключению, что покорение Москвы не принесет желанных им последствий – мира. Выгнанный из Кремля пожаром, Наполеон, по прибытии в Петровский дворец, тотчас занялся предположениями угрожать Петербургу. Он вознамерился сделать на него ложное движение, пустить по Петербургской дороге корпус Вице-Короля, другими корпусами подкреплять его, арьергардом удерживать несколько времени Москву и, показав вид, что идет на Петербург, обратиться со всей армией на Великие Луки, ударить в тыл Графу Витгенштейну и соединиться с Сен-Сиром, Макдональдом и Виктором. Потом хотел Наполеон занять линию Двины, поставить левое крыло по направлению к Риге, правое к Смоленску, имея корпуса и отряды в Витебске, Могилеве, Минске и Вязьме. Он предполагал, что последствия сего движения будут столь решительны, что не придется помышлять о зимних квартирах на Двине. По мнению его, угрожавшая Петербургу и корпусу Графа Витгенштейна опасность должна была восторжествовать над единственной преградой его мечтаний – непреклонностью Александра[355].
   В составлении сего плана провел Наполеон первую ночь в Петровском дворце, с 4 на 5 Сентября. Исчислив на карте расстояние, он начал диктовать поведение корпусным командирам; но едва узнали маршалы о намерении Наполеона выступить из Москвы, как все, за исключением Вице-Короля, громко заговорили о неудобствах сего предположения. Мнение их тотчас дошло до Наполеона. Ему представляли, что стужа неминуемо застигнет армию во время движения ее к Северу; что войскам необходимо отдохновение, а большому числу раненых потребно время для излечения и перевоза их в Смоленск; что выгоднее оставаться в Москве, где, вероятно, найдутся под пеплом разного рода обильные запасы, достаточные для армии, доколе не заключат мира, составлявшего единственную цель, какую имели в виду маршалы. Они советовали обратиться немедленно к императору Александру, с предложениями, и в крайнем случае отступить к Смоленску, дорогами южнее от Москвы, на Калугу или Тулу, и мимоходом разорить Тульский завод, в котором Наполеон и французы полагали корень могущества России. Главная причина противоречия, встреченного Наполеоном в предположении его идти через Великие Луки к Двине, состояла в том, что пораженные необыкновенностью войны, веденной в России, маршалы лишились надежды восторжествовать, приобресть успех силой и желали мира, на каких бы условиях он ни был заключен[356]. Мнение сподвижников Наполеона, 20 лет неразлучных с ним на полях сражений, людей, коих преданность ему была известна, заставило его, в первый раз в жизни, усомниться в верности своих собственных соображений. Обстоятельства приняли уже такой оборот, что ответственности за последствия не захотел он принять на себя одного и уступил представлениям, но, быв дальновиднее маршалов, сказал им: «Не думайте однако, что Русские, решившись зажечь Москву, через несколько дней придут просить мира»[357]. Так, против своего личного убеждения, отказался Наполеон от наступательных действий и опять вознамерился ожидать мирных предложений от Императора Александра.
   Три дня провел Наполеон в Петровском дворце, которого даже стены были согреты от огня[358], пожиравшего столицу, терзаемую в то время всевозможными злодеяниями. На пятые сутки не существовало и четвертой части Москвы. Стоял только обезображенный, ограбленный, дымящийся остов столицы. Пожар утихал, курились пепелища: громада золы, в окружности на 50 верст. В иных местах вспыхивал пламень, а в других, как червь по человеческим костям, превращающимся в прах, пробирался огонь по обгоревшим, разрушившимся зданиям. В таком положении предстала Наполеону Москва, когда 7 Сентября возвращался он туда из Петровского дворца. В ненастный, холодный день ехал он мимо расставленных в вязкой грязи биваков и огней, где горели мебель, двери домов, оконные рамы, образа. Вокруг, на мокрой соломе, на роскошных креслах и шелковых диванах, валялись солдаты и офицеры, покрытые дымом и кровью. У ног их лежали ткани, меха, священнические одеяния, церковные сосуды, служившие для варения лошадиного мяса. В Тверском предместье и в средине города Наполеон едва мог переводить дыхание в смрадном воздухе. Вместо улиц тянулись бесконечные ряды труб и печей. Из роскошной, гостеприимной столицы Москва обратилась в бивак двадцати народов. Дорогой Наполеон встречал солдат с награбленной добычей, которую несли они сами или тащили Русские, вынужденные к тому врагами. Кучами стояли солдаты у погребов догоравших домов и у церквей, выламывая в них двери. К ногам Наполеона падали выбрасываемые из окон полусгоревших зданий мебели, картины, зеркала. На площадях и улицах продавали солдаты свою добычу, выменивали ее на вещи маловесные и пригоршнями давали серебро за небольшое количество золота, надеясь легче уложить его в ранцах. На грудах колониальных товаров, на бочках вина, тюках товаров сидели Французы и союзники их, предлагая уступить похищенную добычу за кусок хлеба. Другие, лишившись чувств от крепких напитков, валялись полумертвые на улицах, рядом с обгоревшими трупами товарищей и конским падалищем. Встречал Наполеон и Русских. Жертвы плена или голода, скитались Москвичи по огородам и по горевшим садам, питаясь истлевшим быльем, скребли землю, в надежде найти овощи, или ныряли в реку добывать потопленный хлеб.
   Наполеон остановился опять в Кремле. Все ворота, за исключением двух, завалили наглухо. Для охранения Кремля употреблялись самые строгие меры осторожности, как будто ежеминутно опасались нападения. Вот приказ, отданный по гвардейскому корпусу в день возвращения Наполеона в Москву: «Гвардии расположиться по-прежнему в Кремле. Всякий день наряжать в караул один полк; у каждых из двух отпертых ворот ставить по 106, а у заваленных по 8 человек. Ни под каким предлогом не впускать ни одного Русского, если он будет даже сопровождаем офицером Императорского штаба или придворным лакеем, выключая только тех Русских, которых Император сам потребует к себе. Стрелять по Русским, если кто из них, несмотря на запрещение, будет пробираться в Кремль. Патрулям ходить по Кремлю беспрерывно, поставить цепь часовых по стенам и отводные караулы на углах. Денно и нощно отправлять службу, как делается в виду неприятеля». Через несколько дней вышло следующее дополнение к приказу: «Всякий день, в 4 часа пополудни, отправлять из двух незаваленных ворот по 40 человек, всю ночь находиться им вне Кремля, выставлять часовых и посылать частые патрули, чтобы никто не мог приблизиться к Кремлю, не быв замечен и узнан»[359]. Сколь ни велики были предосторожности, но один из наших соотечествеников – кто и с каким намерением, неизвестно – вошел однажды в Кремль. Это случилось ночью с 11 на 12 Сентября, как видно из приказа об арестовании офицеров, бывших тогда в карауле[360]. Соборы Успенский, Благовещенский и Архангельский, уже разграбленные во время пожара, были обращены в казармы. В церквах Спаса на Бору и Николая Гостунского хранились овес, сено и солома для Наполеоновых лошадей. В Сенат и Оружейную Палату сваливали жизненные припасы, привозимые из окрестностей Москвы. От гвардейской кавалерии посылали всякий день на фуражировку, и, по оказавшемуся вскоре недостатку в сене и овсе, люди возвращались с навьюченными на лошадях немолочеными снопами ржи. Некоторые биваки в Кремле были построены из больших местных образов.
   В чертогах Царей, среди истлевшей Москвы, Наполеон ожидал предложений о мире, но посланные от Императора Александра не являлись. Наполеон вознамерился сам писать к Государю и для отправления письма воспользовался следующим случаем: отставной Гвардии Капитан Яковлев, собираясь 2 Сентября выехать из Москвы, был в ней захвачен и ограблен неприятелями. Окруженный своими дворовыми людьми и сотней подмосковных крестьян, прибежавших из деревни к своему помещику, бродил он по горевшей Москве, отыскивая возможность выбраться из города, и наконец явился за паспортом к Маршалу Мортье, вступившему, по возвращении Наполеона из Петровского дворца, в должность Военного Губернатора. Мортье отвечал, что не может дать паспорта без позволения Наполеона и испросит у него разрешения. 8 Сентября Наполеон приказал Секретарю своему Лелорн-Дидевилю привести в Кремль Яковлева, которого имя знал он потому, что брат его был до войны посланником при Вестфальском Короле. Наполеон принял его в тронной зале и, после нескольких слов обыкновенной вежливости, вступил при Лелорне в следующий разговор: «Не мы жжем Москву. Я занимал почти все столицы в Европе и не истреблял их. Я сжег в Италии один город, потому что там защищались в улицах. Возможно ли? Вы сами поджигали Москву, Святую Москву, где погребены предки ваших Монархов». – «Не знаю причины несчастия, – отвечал Яковлев, – но я ношу на себе следы его; теперь все мое имущество заключается только в лохмотьях, которые на мне». – «Кто ваш Губернатор в Москве?» – «Граф Ростопчин». – «Что он за человек?» – «Человек умный». – «Может быть, умный, – отвечал Наполеон, – но сумасшедший. Я и прежде имел некоторое понятие о России; теперь, судя по тому, что я видел от границы до Москвы, я убедился, что Россия прекраснейшая страна. Везде обработанные поля, везде селения, но дома нашел я или пустыми, или сгоревшими. И вы сами обращаете их в пепел, разоряете вашу прекрасную землю! Впрочем, это не помешало мне идти вперед. Понятно, если б вы так поступали в Польше. Поляки того заслуживали. Они встретили нас с распростертыми объятиями. Надобно положить конец пролитию крови. Я веду войну чисто политическую. Мне нечего делать в России; я от вас требую только исполнения Тильзитского договора. Главное дело для меня Англия. Если бы я взял Лондон, то не скоро бы его оставил. Я хочу воротиться назад. Если Император Александр желает мира, пусть только даст мне знать. Я пошлю к нему кого-нибудь из моих адъютантов, Нарбонна или Лористона, и мир заключим скоро. Если же Он хочет войны, то будем продолжать ее. Мои войска настоятельно требуют, чтобы я вел их в Петербург. Стоит только пойти туда, и Петербург испытает одну участь с Москвой». Воспользовавшись минутой, когда Наполеон нюхал табак, Яковлев спросил его: «Где наша главная армия?» – «На Рязанской дороге», – отвечал Наполеон. «А Граф Витгенштейн?» – «В направлении к Петербургу; он совершенно разбит Сен-Сиром». Тут начал Наполеон говорить о своих силах и преувеличивал их. «Русские солдаты превосходны и офицеры хороши, – сказал он, – но они не в состоянии перенести столько трудностей, как мои офицеры, которые одинаково выдерживают холод, жар, лишение. Ваши бумажные деньги скоро потеряют цену, и вы обанкротитесь. Мои солдаты завели в городе рынки, нашли множество запасов, лучшие вина в погребах. Когда они напишут к своим родным о здешнем изобилии, вся Европа к вам нахлынет. Вы хотите ехать из Москвы? Согласен, но с условием, чтоб вы отправились в Петербург. Императору Александру приятно будет видеть свидетеля тому, что происходит в Москве, и вы Ему все объясните». На замечание Яковлева, что по своему чину и званию он не имеет права надеяться быть допущенным до Государя, Наполеон отвечал: «Обратитесь к Обер-Гофмаршалу Графу Толстому; он человек честный, или велите камердинеру доложить о себе Императору, или подите навстречу Государя во время Его ежедневных прогулок». – «Теперь я во власти вашей, – было ответом Яковлева, – но я не переставал быть подданным Императора Александра и останусь им до последней капли крови. Не требуйте от меня того, чего я не должен делать; я ничего не могу обещать». – «В таком случае, – сказал Наполеон, – я напишу письмо к вашему Государю; скажу, что посылал за вами и поручил вам доставить письмо»[361]. На другой день Лелорн-Дидевиль привез письмо и повеление пропустить пленного из города. В сопровождении более 500 человек вышел Яковлев пешком из Москвы, к вечеру добрался до Черной Грязи, где явился на передовой цепи отряда Винценгероде и был им отправлен с офицером в Петербург. Здесь привезли его к Графу Аракчееву, который доложил об нем Государю и получил повеление: не представлять его императору, а только взять от него письмо Наполеона. Оно было следующего содержания: «Узнав, что брат посланника Вашего Императорского Величества при Кассельском Дворе находится здесь, я поручил ему отправиться к Вашему Величеству, для изъявления Вам моих чувствований. Прекрасная, великолепная Москва уже не существует! Ростопчин сжег ее; 400 человек схвачены в то время, когда они зажигали город. Все они показали, что действовали по приказанию Губернатора и начальника полиции. Виновные расстреляны. Кажется, что наконец пожар прекратился. Три четверти домов сгорели, остается четвертая доля. Поступок ужасный и не имеющий цели! Для того ли зажгли город, чтобы лишить нас способов продовольствия? Но запасы находились в погребах, куда огонь не коснулся. Стоило ли для достижения столь маловажной цели истреблять один из прекраснейших городов в свете, сооруженный веками? Точно так же поступают от самого Смоленска: это довело до нищеты шестьсот тысяч семейств. Пожарные трубы Московские изломаны или вывезены из города; часть оружия, находившегося в арсенале, была роздана преступникам, и нам пришлось выгонять их из Кремля выстрелами. Человечество, выгоды Вашего Величества и сего обширного города требовали вверить мне столицу, покинутую Русской армией. Необходимо было оставить в ней власти, чиновников и гражданскую стражу. Так поступали в Вене два раза, в Берлине, в Мадриде, так поступили и мы в Милане, когда входил туда Суворов. Пожар подал солдатам право грабить: они присваивают себе то, что не сгорело. Я не писал бы к Вашему Величеству, если бы предполагал, что все это совершается по повелению Вашему. Я считаю невозможным, чтобы с Вашими правилами, Вашим сердцем и светлым образом мыслей Вы допустили такие неистовства, недостойные великого Монарха и великого народа. Когда увозили из Москвы пожарные трубы, оставили в ней 150 полевых орудий, 70 000 новых ружей, 1 600 000 патронов, великое множество пороха, селитры, серы и прочего. Без озлобления веду я войну с Вашим Величеством. Если бы прежде последнего сражения или вскоре после него Вы написали мне записку, то я остановил бы армию и охотно пожертвовал бы выгодой вступить в Москву. Если Ваше Величество хотя отчасти сохраняете ко мне прежние чувствования, то с благосклонностью прочтете мое письмо. Во всяком случае Вы мне будете благодарны, что я известил Ваше Величество о том, что происходит в Москве».
   Это было последнее письмо Наполеона к Государю, писанное с целью подать повод к начатию дипломатических сношений. Презрительное молчание Александра было единственным ответом на миролюбивый вызов Наполеона. Как мыслил Император о письме Наполеона, видно из следующих строк, писанных тогда Его Величеством к Наследному Шведскому Принцу: «Наполеон искал в Москве кого-нибудь для доставления ко Мне письма. Наконец захватил он отставного гвардейского офицера Яковлева, который, сопровождая старого, больного дядю своего, хотел уехать во внутренние губернии и нечаянно был застигнут неприятелем. Я велел показать письмо Графу Левенгельму. Он прочитал его и о содержании донесет Вашему Высочеству. Впрочем, письмо заключает в себе только пустое хвастовство!»[362]
   Накануне отправления письма с Яковлевым Наполеон посылал за начальником уцелевшего от пожара Воспитательного дома, Тутолминым, сделал ему несколько вопросов о воспитании и содержании детей, улыбнулся, узнав об увезении взрослых девиц, и потом сказал: «Намерение мое было сделать для всего города то, что я теперь могу сделать только для одного вашего заведения. Я желал поступить с Москвой так, как поступал с Веной и Берлином, но, оставя город почти пустым, Русские совершили беспримерное дело. Они сами хотели предать пламени свою столицу и, чтобы причинить мне временное зло, разрушили создание многих веков. Нанесенный вами самим себе вред невозвратим. Все рапорты, ежечасно мною получаемые, и зажигатели, пойманные на самом деле, доказывают, откуда происходят варварские поведения о таких ужасах. Донесите о том императору Александру. Ему, без сомнения, неизвестны сии злодеяния. Я никогда не воевал подобным образом. Солдаты мои умеют сражаться, но не жгут. От самого Смоленска я ничего не находил, кроме пепла. Известно ли вам, что в день вступления моего в Москву выпущены были из тюрьмы колодники? Правда ли, что увезены пожарные трубы?» В заключение Наполеон велел Тутолмину донести обо всем Государю и сказал, что отправляемого чиновника пропустит через аванпосты, посредством коих можно получить в ответ повеление, какое Государь соблаговолит прислать[363]. И этот способ сближения с Императором остался тщетным: на донесение Тутолмина не последовало ответа. Присутствие Наполеона в Москве не положило конца неистовствам. Претерпевая во всем недостаток, войско искало под развалинами и пеплом продовольствие, обуви, теплой одежды, богатств, долженствовавших заменить обманутые надежды на блистательный мир, на спокойную, веселую жизнь в Москве. Разорив и похитив все, находившееся на поверхности города, европейские варвары втыкали в землю сабли, палаши и пики, испытывая, не спрятано ли что в земле. Разгребали кучи песку и обгорелых кирпичей, для отыскания, не спрятано ли что под ними. Вечный сон мертвых не был пощажен. Разрывали могилы, выбрасывали из гробов тела усопших, отрезывали у покойников пальцы, когда находили на них золотые кольца. Генералы и офицеры, рассеянные по обширному городу и во время пожара бегавшие за помещением из дома в дом, с трудом отыскивали начальников и подчиненных. По сей причине приказания ни к кому не доходили в настоящую пору, следственно, оставались без своевременного исполнения. Войска, находившиеся в Москве и стоявшие за заставами, пускаемы были для грабежа поочередно, по наряду. Так велено было Наполеоном и называлось: «разрешение на грабеж»[364]. Получив законное полномочие на грабеж, каждый делал что хотел, никого не слушая. Начальство не было в состоянии укротить преступления и ослушания: Наполеон сделался рабом своих рабов. Одной гвардии отпускалось продовольствие и запрещено было грабить, но напрасно: она не повиновалась. Два следующих приказа, отданных по гвардейскому корпусу, живописуют, до чего достигла неподчиненность во французской армии: 1-й, от 9 Сентября: «Император чрезвычайно недоволен, что, невзирая на строгие повеления остановить грабеж, только и видны отряды гвардейских мародеров, возвращающиеся в Кремль». 2-й, от 17 Сентября: «В старой гвардии беспорядки и грабеж сильнее, нежели когда-либо, возобновились вчера, в последнюю ночь и сегодня. С соболезнованием видит Император, что отборные солдаты, назначенные охранять его особу, долженствовавшие подавать пример подчиненности, до такой степени простирают ослушание, что разбивают погреба и магазины, заготовленные для армии. Другие унизились до того, что не слушали часовых и караульных офицеров, ругали их и били. Наконец, против грабителей ополчились русские, остававшиеся в Москве. Погреба, подвалы, пруды, колодцы, отхожие места делались могилами неприятелей. Нарочно поили врагов допьяна и потом, когда они засыпали, убивали сонных и прятали мертвые их тела.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 [56] 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация