А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Описание Отечественной войны в 1812 году" (страница 43)

   Следствия Бородинского сражения

   Упорство Бородинского сражения. – Князь Кутузов. – Князь Багратион. – Барклай-де-Толли. – Потери и трофеи обоюдных армий. – Наполеон в Бородине. – Расположение войск после сражения. – Причины отступления от Бородина. – Распоряжения к отступлению. – Состояние неприятельской армии. – Донесение Князя Кутузова о Бородинском сражении.

   «С нынешним днем и самое сражение при Эйлау сравниться не может», – сказал Князю Кутузову Беннигсен во время Бородинской битвы. Сущность ее совершенно определяют слова Князя Кутузова в донесении Государю: «Батареи переходили из рук в руки, и кончилось тем, что неприятель не выиграл ни на шаг земли с превосходными своими силами». С лишком 170 000 человек, из коих большая часть 20 лет искушались в войне и жили только ею, под предводительством полководца, не знавшего поражений, бились со 115 000 Русских, не хотевших пережить порабощения отчизны. В продолжение 15 часов все устремлено было к взаимному сокрушению армий, заключавших в себе цвет народонаселения от устьев Таго и подошвы Везувия до отдаленных краев Сибири, или, по выражению Державина:

Тут Север с Западом сражался,
И ударялся гром о гром.

   Медь и чугун оказывались недостаточными к смертельному истреблению. Раскаленные пушки не выдерживали действия пороха, разрывались и лопались. Пальба огнестрельных орудий, звук барабанов, восклицания победителей, стенания раненых, ржание лошадей, вопли умирающих, произносимые на всех Европейских языках крики командования, угроз, отчаяния, лютое ожесточение сражавшихся превратили поле Бородинское как будто в обитель ада. Не помогли Наполеону великое превосходство в числе войск, бешенство нападений, неумолкавший огонь семисот орудий, против нас гремевших. Конечно, нигде не показывали Русские более равнодушия в опасностях, более терпения, твердости, презрения смерти, как при Бородине. Они горели личной ненавистью к врагам, сражались с полным убеждением, что дело идет о всей отечественной славе минувших веков, о всей настоящей народной чести, о будущей судьбе и предназначении России. Успех, долгое время сомнительный и всегда более льстивший неприятелю, не ослабил духа войск и воззвал к напряжениям, едва ли не превосходившим силы человеческие. В Бородине все было испытано, до чего может возвыситься воин. Преданность к Государю, любовь к Отечеству никогда не имели достойнейших жертв. Повиновение беспредельное, строгость в соблюдении порядка, гордое чувство быть защитником святой Руси никогда не являли более славных примеров. Европа очами сынов своих убедилась в Бородине, что Русские могут скорее пасть с оружием в руках, чем остаться побежденными.
   Хладнокровие ни на минуту не изменяло Князю Кутузову. Его великая заслуга под Бородином состояла в решимости принять сражение и в искусстве, с каким он противодействовал усилиям неприятеля. Куда Наполеон ни замышлял обрушиться, где ни думал сломить Русских, везде, вовремя, в урочную пору, подоспевали подкрепления нашим войскам. Не довольствуясь одним отпором нападений, Князь Кутузов атаковал левый фланг Наполеона, и это наступательное движение имело на все дело благотворнейшее влияние. Ни ужасные потери армии, ни остервенение неприятеля, ни исполинская слава Наполеона, исполнявшая ум и воображение каждого, ничего не колебало Кутузова. В молчании следил он ход битвы, сохраняя совершенное спокойствие духа, внимательно выслушивая привозимые к нему донесения, без торопливости отдавая повеления. Не оставляла его надежда удержать, опрокинуть Наполеона, и он хотел даже атаковать его в следующий день, о чем писал Дохтурову и Графу Ростопчину. Приказание Дохтурову, диктованное мне Князем Кутузовым, часу в 5-м после полудня, при взрыве лопавшихся вокруг него гранат, было следующего содержания: «Я из всех движений неприятельских вижу, что он не менее нас ослабел в сие сражение, и потому, завязавши уже дело с ним, решился я сегодня все войска устроить в порядок, снабдив артиллерию новыми зарядами, завтра возобновить сражение с неприятелем». Еще прежде отправления повеления Дохтурову Князь Кутузов послал к нему Раевского, для предупреждения его о намерении своем атаковать на другой день неприятеля. Следующее письмо к Графу Ростопчину писано часа два позже, когда атаки неприятельские совсем прекратились и гудевшая канонада утихала: «Сегодня было весьма жаркое и кровопролитное сражение. С помощью Божией, Русское войско не уступило в нем ни шагу, хотя неприятель в весьма превосходных силах действовал против него. Завтра надеюсь я, возлагая мое упование на Бога и на Московскую Святыню, с новыми силами с ним сразиться. От вас зависит доставить мне из войск, под начальством вашим состоящих, столько, сколько можно будет». Тогда же Князь Кутузов подозвал к себе одного из стоявших возле него офицеров, Граббе, и сказал ему: «Поезжай от левого фланга до правого, поздравь всех с отражением неприятеля и предвари, что завтра атакуем». Войско было восхищено вестью предположенного нападения; от радости бросались в объятия вестника и снимали его с лошади. Оба Главнокомандующих, Князь Багратион и Барклай-де-Толли, явили себя достойными помощниками Князя Кутузова, который, по преклонности лет и великим лежавшим на нем обязанностям, не мог и не должен был находиться везде, где кипела сеча. Доколе роковой удар не сразил Князя Багратиона,
   Французы не могли приобресть над ним перевеса. Мюрат, Даву, Ней, Жюно не были в состоянии оттеснить его. Впоследствии, удаляясь с поля сражения, Князь Багратион видел, что наши редуты не были взяты, что знамена Александра еще развевались на твердынях, где накануне были водружены. Когда привезли его на перевязочное место и Лейб-Медик Виллие начал перевязывать рану, он встретил раненого Барклаева Адъютанта Барона Левенштерна, возвращавшегося в дело, подозвал его к себе и слабеющим голосом поручил ему уверить Барклая-де-Толли в своем искреннем уважении. Не один Князь Багратион, но и вся армия примирилась с Барклаем-де-Толли в Бородине. Вряд ли осталось в центре опасное место, где он не распоряжался бы, полк, не ободренный словами и примером его. Под ним убито и ранено пять лошадей; из Адъютантов и офицеров его весьма немногие уцелели. Велико было прежде негодование против Барклая-де-Толли, но в Бородине общее мнение решительно склонилось на его сторону. Уже несколько недель не приветствовали его войска обычным восклицанием, но в Бородине от каждого полка гремело ему: ура! Однако же хвала, воздаваемая его бесстрашию, не могла искоренить из души его горести упреков, какими прежде его осыпали. Глубоко чувствовал он оскорбление и искал смерти, желая пожертвованием жизни искупить примирение с укорявшей его Россией. В письме к Императору, за день до Бородинского сражения, он говорил: «Государь! С тем большей откровенностью пишу сии строки, что мы теперь накануне кровопролитного и решительного сражения, в котором, может быть, удастся мне найти совершение моих желаний»[274]. После сражения Барклай-де-Толли не таил своей скорби, зачем неприятельский свинец не сразил его! Он писал Императору: «Что касается лично до меня, то с твердостью покоряюсь моему жребию. 26 Августа не сбылось мое пламеннейшее желание: Провидение пощадило жизнь, которая меня тяготит»[275].
   Наша потеря убитыми, ранеными и без вести пропавшими, считая всех, выбывших из строя 24 и 26 Августа, составляла более 55 000 человек. По ведомости, представленной Дежурным Генералом 1-й армии, убыль ее в оба дня сражения была следующая:
   Подобного исчисления о 2-й армии не находится. Ее Главнокомандующий, Начальник Главного Штаба Граф Сен-При, офицеры дежурства и множество частных начальников были ранены, следственно, некому было составлять ведомостей. Сверх того, две недели после Бородина были беспрестанные переходы, уступление Москвы и вообще такое тревожное время, что невозможно было заниматься письменными делами, тем более что 2-я армия почти всегда находилась в арьергарде и в виду неприятеля.
   Примерно полагать можно потерю ее с лишком в 20 000 человек. Некоторые части 2-й армии были совсем расстроены; например, в сводных гренадерских батальонах Графа Воронцова перед началом сражения находилось 4000 человек, а через несколько часов осталось только 300; из 18 Штаб-офицеров 15 выбыло из строя, осталось во фронте 3, но и из тех двое ранены[276]. Огромная растрата людей в Бородине, 24 и 26 Августа, около 60 000 человек, не подлежит сомнению еще и по следующему вычету. Перед Бородинским сражением было у нас под ружьем 113 000, а по прибытии в Тарутино 52 343 человека (кроме 7690 рекрут, присоединившихся к армии во время движения от Бородина к Тарутину), следственно, разница в 61 000. Из них надобно полагать от 3 до 4 тысяч убитыми и раненными в делах, случившихся между Бородином и Тарутином, а также слабых и запоздавших выходом из Москвы; остальные затем 57 или 58 000 сделались жертвой страшного побоища. Урон Французов, как то доказывается частью рапортами, отбитыми у них во время войны, частью показаниями пленных генералов, простирался до 50 000 человек, в том числе убитыми и ранеными 43 генерала. Поутру потеря их была гораздо более нашей, потому что они атаковали батареи, обороненные рвами и палисадами, но после полудня, когда они овладели уже укреплениями, огонь их был несравненно губительнее нашего, ибо Русские войска долго стояли под перекрестными выстрелами, как неподвижные стены. Трофеи с обеих сторон почти равны. У неприятеля отбито 13 орудий; нами потеряно 15; сверх того, у нас подбито 37 пушек, да взорванных и доставшихся неприятелю зарядных ящиков 111[277]. В плен взято нами до 1000 человек, и столько же неприятелем. По ожесточению обеих воевавших сторон, пленных много быть не могло; даже безоружных прикалывали, как у нас, так и у неприятеля. В самом пылу сражения Милорадович и Раевский давали червонцы тем из нижних чинов, которые не убивали пленных и приводили их живыми. По изгнании неприятелей из России на Бородинском поле сожжено человеческих тел 58 521 да конских трупов 35 478[278].
   Неприятель сражался, как можно было ожидать от армии, образованной в победоносных станах, и от битвы, долженствовавшей довершить все прежние успехи, увенчать двадцатилетние торжества и упрочить владычество Наполеона, но счастье изменило своему наперснику: Русские остались непобежденными. Недоумевая, как объяснить то, что после невероятных усилий своих, превосходя нас более чем на 50 000 человек, неприятели не нанесли конечного поражения Русской армии, Французы утверждают, что мужеству войск не соответствовали распоряжения Наполеона и под Бородином нельзя было узнать его. «С самого начала сражения, – говорит один Французский писатель, – Наполеон оставался на одном месте, прохаживаясь с Бертье взад и вперед. Вопреки своему обыкновению, он был нерешителен. Известие о наступлении Багратиона увеличило его смущение. Он советуется с Бертье и не отдает приказаний. Присланный от Нея офицер повторяет несколько раз, что нельзя терять ни минуты, что Ней будет сокрушен. Наполеон приказывает объявить молодой гвардии повеление идти вперед. Адъютант едет; Наполеон ворочает его и снова советуется с Бертье; наконец посылает к Нею дивизию Фриана. От его колебания потеряно полчаса, что имело великое влияние на сражение и, следственно, на участь самого Наполеона»[279]. Другой писатель говорит, что Наполеон отвечал генералам, просившим подкреплений: «Я вижу лучше вас; сражение еще не началось; оно разгорится через два часа. День долог; надобно уметь выжидать; дела не приняли еще настоящего развития. Почти во весь день Наполеон сидел или тихо прохаживался подле редута у Шевардина, далеко от сражения, которое едва было видно ему, с тех пор как войска спустились с высот. Он не беспокоился, когда наши принуждены были отступать, и по временам только движением руки выражал свою покорность судьбе, когда поминутно извещали его о смерти лучших генералов. Потом он вставал, делал несколько шагов, вновь садился. Все смотрели на него с удивлением. Прежде, в решительные минуты, видна была в нем спокойная деятельность, но под Можайском обнаруживались какое-то тяжелое спокойствие, вялость, бездействие. Одни приписывали упадок духа следствию сильных ощущений, другие полагали, что он сделался ко всему равнодушен, даже к самым сражениям. Наконец, с большей справедливостью должно отнести его нравственное состояние к ослабленному здоровью и тайным страданиям»[280].
   Есть еще Французские писатели, которые, умалчивая о болезненных припадках Наполеона и даже не веря его недугу, говорят, что Русские не сокрушены потому, что нападения на нас были несвоевременны и подкрепления приходили к Французам не в надлежащую пору. Но они забывают, что сражение зависело столько же от Наполеона, сколько от Кутузова, столько же от нападающего, сколько и от того, кто защищается. Когда Кутузов удостоверился, что Князь Багратион атакован превосходными сидами, то подкрепил его кирасирами, гвардией, артиллерией, дивизией Коновницына. Когда Понятовский стал теснить Тучкова, подоспел Багговут. Когда корпус Раевского был расстроен, на смену его явился Граф Остерман. Неуместно оспаривать великие воинские дарования Наполеона, но справедливость требует указать и на мудрые распоряжения Князя Кутузова, поддержанные несокрушимой храбростью Русского войска. Со стороны Наполеона не было никаких маневров. Действия его походили на приступ, где крепостью были железная грудь и стойкость Русских. Упорный, ожесточенный бой и снова нападение, снова бой и снова отражение. Из всех обвинений, взводимых Французами на Наполеона за Бородинское сражение, открывается только собственное сознание неприятелей, что их надежды в Бородине не осуществились, хотя, впрочем, Наполеон возымел после предлог приписать победу себе, ибо следствием сражения было занятие им Москвы. Убедительным доказательством, что Наполеон не одержал победы, служат два обстоятельства: 1) что по окончании сражения Французы отошли назад с тех мест, на которых застала их вечерняя темнота, даже с курганной батареи и из села Бородина, следственно, уступили нам поле сражения, и 2) что до 11-го часа следующего утра армия их не трогалась с места, в ожидании, что Князь Кутузов атакует ее. У Наполеона оставалось еще неприкосновенными от 20 до 25 тысяч гвардии; артиллерия его гвардейского корпуса была в огне; из ее 180 орудий только 30 находились в резерве. Гвардейская пехота и конница Наполеона стояли весь день при Шевардине, сберегаемые для сражения, долженствовавшего, по мнению Наполеона, быть под Москвой. Вот собственные его слова, сказанные Генерал-Интенданту армии, Дюмасу, ввечеру, после окончания Бородинской битвы: «Будут удивляться, зачем я не употребил резервов для приобретения значительнейших успехов, но мне надобно сохранять резервы и нанесть ими решительный удар в сражении, которое неприятель даст нам под Москвой. Успех сегодня обеспечен, а потому мне должно помышлять об участи всего похода и для этой цели сберегать резервы»[281]. Князь Кутузов не ввел в огонь 6 полков: четыре егерских, бывших под начальством Полковника Потемкина на крайнем правом фланге, и Преображенского и Семеновского, которые стояли под ядрами и лишились 59 человек убитыми и ранеными[282]. Орудий было у нас в резерве гораздо более, нежели у неприятеля. Несколько рот артиллерии нашей не участвовали в деле. Сверх того, в Можайске, в 11 верстах от сражения, стояло 84 орудия, готовых двинуться по первому приказанию. Лошади под ними были уже запряжены; офицеры и солдаты, смотря с Можайских высот на дым сражения и внимая перекатам пальбы, рвались от нетерпения лететь на бой.
   После окончания сражения Наполеон начал стягивать назад войска[283]; Князь Кутузов поехал в Татариново и велел Барклаю-де-Толли оставаться на поле и распоряжаться приготовлениями к бою на завтрашний день[284]. Войска стали следующим образом: правый фланг 6-го корпуса, Дохтурова, на столбовой дороге при Горках, где предполагали ночью построить сомкнутый редут. На левом крыле 6-го корпуса стал 4-й, поступивший, по причине контузии Графа Остермана, под начальство Милорадовича. Ему велено было занять курган, где днем находилась батарея Раевского[285]. Дохтурову поручено собрать пехоту 2-й армии, между 4-м корпусом и старой Смоленской дорогой. На этой дороге был Багговут с пехотными корпусами 2-м и 5-м. За пехотой расположились кавалерийские корпуса; позади их, против центра, пешая гвардия и кирасиры.
   До 11-го часа вечера Князь Кутузов не отменял повелений к возобновлению сражения. Поверяя неприятельское положение, наши патрули открывали Французские передовые посты отступающими все далее и далее. Посланный, поздно вечером, патрульный офицер 1-го егерского полка донес, что он не нашел неприятеля на батарее Раевского. Того же полка унтер-офицеру, с 10 рядовыми, приказано было перебресть через Колочу, ниже моста, поутру истребленного. Через полчаса они возвратились и донесли, что в Бородине нет неприятеля, а за селением, на дальнем расстоянии, заметна конная цепь Французов. При таких обстоятельствах, когда Наполеон отошел назад, Князь Кутузов не находил причин оставлять поля сражения, но к отступлению побудили его донесения Дохтурова об убыли людей во 2-й армии. В 11 часов доложили о приезде Дохтурова. Кутузов вышел к нему навстречу и при всех сказал: «Поди ко мне, мой герой, и обними меня. Чем может Государь вознаградить тебя?» Он повел его в особенную горницу и, переговорив с ним, велел артиллерии тотчас отступать за Можайск и пехоте и кавалерии, по кратком отдыхе, идти туда же. Войска разделены были на 4 колонны; 1-я поручена Дохтурову, 2-я Милорадовичу, 3-я Платову; 4-я состояла исключительно из артиллерии. Барклай-де-Толли получил это повеление в полночь.
   Отступление было необходимо, и по огромной убыли в людях, и для сближения с подкреплениями, формировавшимися за Москвой, между тем как Наполеон, следуя за нами, час от часу ослабевал в силах. Истины сии были очевидны, но вопрос состоял в том: куда отступать, на Москву или Верею и Боровск, для перенесения театра войны к Калуге, в том предположении, что и Наполеон свернет тогда вправо, остановит движение на Москву и последует за нашей армией? «Надобно идти по Московской дороге, – сказал Князь Кутузов. – Если неприятель и займет Москву, то он в ней расплывется, как губка в воде, а я буду свободен действовать как захочу». Намерение Князя Кутузова было: отвести армию за Можайск и, приведя ее там по возможности в устройство, ожидать, что укажут обстоятельства. Во все стороны, на утомленных лошадях, отправились с приказаниями офицеры Генерального Штаба. Мелкий холодный дождь кропил землю. Дул осенний ветер. Тускло и редко горели огни на кровавой равнине. Начальники с трудом собирали вокруг себя людей, разметанных огненным вихрем, бушевавшим весь день. С запекшейся на лицах и мундирах кровью, покрытые пылью и порохом, солдаты и офицеры отыскивали свои полки, находили знамена, но не встретили множества товарищей. Были полки, поступившие под команду поручиков. Слабый и невнятный говор прерывался только стоном раненых: одни просили помощи, другие призывали смерть. Однако же, несмотря на утомление войск, приказание к отступлению было принято с грустью, как весть неожиданная, ибо все были исполнены желанием и твердой надеждой сразиться на другой день.
   Как в Татаринове Князь Кутузов, так в своей палатке, близ Шевардина, Наполеон получал донесения об ужасных потерях. Не веря, чтобы столь кровопролитный бой не доставил ему более трофеев, он несколько раз приказывал пересчитывать отбитые орудия и пленных. Последних допрашивали о духе и силах Русского войска. По свидетельству неприятеля, наши пленные были до того раздражены и ожесточены, что не только не хотели отвечать на вопросы, но даже произносили ругательства. Раненые дрожали от гнева, бросали на Французов презрительные взгляды, отказывались от перевязки ран. Казаки нарушали спокойствие Наполеона, подъезжая к неприятельской армии, отчего по нескольку Французских дивизий, из предосторожности против ночного нападения, становились в ружье. При одной из таких тревог гвардия Наполеона торопливо построила каре вокруг его шатра. Опасаясь, что истина огласится в раболепной ему Европе, Наполеон спешил диктовать известие о Бородинском сражении и, как обыкновенно поступал в своих бюллетенях, где ложь гналась за ложью, представил битву в самом искаженном виде. Но стан неприятельский не походил на стан победителей, какими Наполеон хотел изобразить свои войска.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 [43] 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация