А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Описание Отечественной войны в 1812 году" (страница 34)

   Главнокомандующий начинал беспокоиться об успехе защиты, видя с высот правого берега ожесточение неприятеля и получая от Дохтурова донесения о беспрестанном усилении нападений. Он приказал случившемуся возле него Принцу Евгению Вюртембергскому лично осмотреть происходившее в городе. Принц не успел доехать до моста, как был остановлен новым приказанием: всей 4-й дивизии Его Высочества идти на подкрепление сражающихся. Два полка послал он к Раченке, а с остальными четырьмя пошел к Молоховским воротам. С трудом достиг он места своего назначения: навстречу ему тянулось множество раненых, а на улицах дивизия была осыпаема ядрами. Он подоспел в самую опасную минуту, когда остальные войска Дохтурова, бывшие вне города, возвращались в ворота, в расстройстве, неминуемом следствии кровопролития. Дохтуров велел Принцу Евгению сделать из города вылазку и прогнать неприятеля, засевшего в ближайших к стене домах. Коновницын и Принц Евгений едва могли очистить проход в воротах, после чего Принц выступил за город с 4-м егерским полком. Встреченный жестоким огнем, полк поколебался. Принц бросился с лошади, стараясь восстановить порядок, но еще прежде того несколько храбрых егерей побежали вперед и приняли вправо, в покрытый путь. За ними устремился весь полк и пустил батальонный огонь по неприятелю, бывшему в противолежащих домах. После сего действия французы прекратили покушения на Молоховские ворота[216]. Успех сопровождал русское оружие и на другом пункте, не менее упорно атакованном, на левом крыле, у Раченки, где выгоды местоположения были на стороне неприятеля. Неустрашимость Неверовского, подкрепленного гвардейскими егерями, и искусные распоряжения начальника артиллерии 1-й армии Графа Кутайсова, лично управлявшего действием орудий, восторжествовали над усилиями Понятовского и поляков его. Неоднократно кидались поляки к самым стенам, даже врывались в ворота небольшими толпами, от 15 до 20 человек, с криком: «Да здравствует отчизна!» Ни один из ляхов не возвращался. Пронзенные пулями или штыками, падали ослепленные, среди общего разрушения Европы чаявшие восстановления своей мятежной родины и древнюю столицу Княжества Мономахова дерзавшие называть своим Отечеством. Начальствовавший ими у Раченского предместья Генерал Грабовский заколот гренадером Тобольского пехотного полка.
   Бесполезность нападения утомила Наполеона. Он велел идти напролом. Перед головы колонн вывезены батареи. Крепость и толщина стен, воздвигнутых еще Годуновым, противостояли чугуну, но тучи ядер и гранат, полетевших в город из 150 орудий, произвели пожары. Церкви, дома, башни, все, что могло гореть, запылало. Опламененные окрестности, густой, разноцветный дым, багровые тучи, треск лопающихся бомб, гром пушек, кипящие перекаты ружейной стрельбы, стук барабанов, улицы, наполненные ранеными, вопль старцев, стоны жен и детей, целый народ, упадающий на колени с воздетыми к небу руками, – вот зрелище, которое освещали догоравшие лучи солнца. Почитая этот день светопреставлением, а Наполеона Антихристом с воинством дьяволов, жители толпами бежали из огня, между тем как полки русские шли в огонь: одни спасали жизнь, другие несли ее на жертву. Как некогда во Пскове, осажденном Баторием, под ядрами Литовских бойниц, духовенство пело молебны, так теперь в Смоленске, где уже три дня, во время свирепствовавших битв, не затворялись церкви, служители алтарей Божьих совершали непрестанные моления среди дыма, пламени, при неумолкаемом громе ревущих жерл, метавших гибель и смерть. Пылали колокольни и церкви, но всенощное бдение накануне праздника Преображения Господня продолжалось. Никогда более, как в этот вечер, не воссылали молитв ко Всевышнему.
   В сумерки из Благовещенской церкви, а потом из города вынесли Чудотворный образ Смоленской Божьей Матери. Шествие сопровождалось треском распадавшихся зданий и губительными явлениями битвы, кипевшей посреди прекраснейшего летнего вечера. Не было ни малейшего ветра: огонь и дым, восходя столбом, расстилались под самыми облаками. Удалилась Божественная Заступница Смоленска, но со стен не сходили русские, спереди громимые неприятелем, сзади опаляемые пожаром, разлившимся по всему городу. С великим трудом могли сохранить мост на Днепре, единственное сообщение с армией, находившейся по ту сторону реки. Поздно вечером, часу в 11-м, канонада прекратилась; неприятель отступил на небольшое расстояние от стен; на ночь наши посты расставлены впереди города.
   Такова была битва под Смоленском. Наполеон не имел решительно никакого успеха, невзирая на то что ввел в дело более половины своей армии. «Приступы неприятеля, – говорил Барклай-де-Толли в донесении, – были наижесточайшие и отважные, но в возмездие того и потеря его столь чрезвычайна, что наш урон даже нимало не может войти в сравнение с неприятельским, хотя и простирается до 4000 убитыми и ранеными»[217]. О потере неприятельской армии показания писателей французских разноречивы: один полагает, что выбыло из строя 6[218], другой 7[219], третий 12 тысяч[220].
   Различны были мнения, как воспользоваться приобретенным успехом и духом необычайного мужества, одушевлявшим войска. Одни предлагали перейти поутру в Смоленске через Днепр и атаковать неприятеля; другие советовали удерживать долее город, удачно двое суток обороняемый. Главнокомандующий мыслил иначе. «Цель наша при защищении развалин Смоленских стен, – доносил он Государю, – состояла в том, чтобы, занимая там неприятеля, приостановить исполнение намерения его достигнуть Ельни и Дорогобужа и тем предоставить Князю Багратиону нужное время прибыть беспрепятственно в Дорогобуж. Дальнейшее удержание Смоленска никакой не могло иметь пользы; напротив того, могло бы повлечь за собой напрасное жертвование храбрых солдат. Посему решился я после удачного отражения приступа неприятельского, ночью с 5-го на 6-е число, оставить Смоленск, удерживая только Петербургский форштат, и со всей армией взять позицию на высотах против Смоленска, давая вид, что ожидаю его атаки»[221]. В час пополуночи Дохтуров получил повеление оставить Смоленск, со всеми войсками, которые в течение дня находились в его распоряжении, перейти на правый берег Днепра, занять егерями Петербургский форштат и истребить Днепровский мост. Коновницын распоряжался арьергардом. Посты, находившиеся вне Смоленска, отступили в тишине; входы в город заграждены; раненые, по возможности, вывезены. До рассвета Смоленск совершенно опустел; мост уничтожен. Несколько полков стали в предместье, против бывшего моста и при бродах. В таком положении ожидали рассвета, а между тем мимо войск наших тянулись отвсюду несчастные жители, бежавшие от неприятеля: старики с малолетными, матери с детьми – все спасались, не зная сами куда, не зная, что будет с ними и с Россией!

   От Смоленска до Соловьевой переправы

   Вступление Наполеона в Смоленск. – Состояние жителей. – Неприятель занимает Петербургское предместье. – Коновницын выгоняет оттуда французов. – Опасное положение 1-й армии. – Движение армии с Поречской дороги на Московскую. – Решимость Тучкова. – Причины медленного движения армии. – Расположения Наполеона. – Неожиданная встреча войск у Гедеонова. – Нападение на Тучкова. – Действия Графа Орлова-Денисова. – Плен Тучкова. – Важность его подвига. – Причина неудачи неприятелей. – Отступление армии к Соловьеву. – Действия отряда Винценгероде.

   Едва начала заниматься заря в день Преображения Господня, как неприятельские ведеты, не видя никого перед собою, ни вне стен, ни на вершине их, стали сближаться к Смоленску, прислушиваться и мало-помалу входить в город. За передовой цепью тронулся авангард; не замедлил прибыть и Наполеон. Он въехал в Никольские ворота, остановился в доме Каховского, ныне Красномилашевичей, и вскоре отправился глухими улицами в Церковь над Днепровскими воротами. Из ее запертых стеклянных дверей смотрел он, как по ту сторону сожженного моста две Русские пушки отстреливались и огнем своим по набережной к городу наносили вред Французам. Он приказал втащить в церковь Божией Матери два орудия и, поставя их в дверях балкона, сам наводил их по нашим пушкам. Потом вышел он из церкви и приказал против наших стрелков, занимавших противоположный берег, поставить 4 орудия, на небольшом земляном валу. Окончив обозрение, он воротился на свою квартиру и ехал посреди свирепствовавшего еще пожара, по обгорелым трупам наших храбрых защитников Отечества. Кое-где встречал он бродивших жителей, доведенных до истинного отчаяния от явлений кипевшего накануне сражения, повсеместного пламени и разбоя, которому предавался неприятель, особенно Поляки. Лишенные крова, видя все связи семейной и гражданской жизни расторгнутыми, несчастные Смоляне, как исступленные, искали приюта и защиты; раненые, обгорелые, избитые, спасались они в храмах Божиих. В таком положении нашел Наполеон Смоленск. Он занял, а не взял его, потому что Дохтуров не был вытеснен из города и не иначе оставил развалины его, как получив на то повеление.
   Когда, поутру 6 Августа, Наполеон въезжал в Смоленск, наша первая армия вступала в позицию, избранную на Поречской дороге, верстах в 5 от Смоленска. Корф был послан командовать оставшимися в предместье войсками, на место Коновницына, который ночью начальствовал арьергардом и потом, по очищении Смоленска, обратился с дивизией к своему корпусу. Еще позиция не была совсем занята армией, как огонь горевшего моста перешел в форштат и произвел пожар в домах, откуда пехота нашего арьергарда должна была выйти, не находя места от огня. Одно убежище оставалось в садах, но и тут жар простирался до такой степени, что плоды на деревьях были испечены. Увидя отступление нашего арьергарда, неприятель переправился вброд у самого моста, оттеснил егерей, занял несколько улиц в форштате и выступал из него на равнину по Поречской дороге. Тогда снова поручено Коновницыну возвратиться и очистить предместье.
   С егерской бригадой Князя Шаховского и отступившим отрядом Корфа Коновницын атаковал Французов и прогнал их за Днепр. Корф расположидся в предместье; егеря рассыпались по Днепровскому берегу и в продолжение всего дня перестреливались с неприятелем, находившимся на противной стороне. По временам посылались пушечные выстрелы. Лишь только войска нашего арьергарда собирались на каком-либо пункте или показывались кучками, тотчас осыпали их картечью. Во многих местах неприятель испытывал кавалерией броды, но во все утро ничего не предпринимал важного. После полудня замечено было движение Французов вверх по Днепру, отчего положение 1-й армии становилось опасным, ибо, заняв Московскую дорогу, Наполеон мог прервать сообщение 1-й армии со 2-й, находившейся на марше к Соловьеву. Правда, по условию с Барклаем-де-Толли, оставил Князь Багратион за собой арьергард, под командой Князя Горчакова, между Лубином и Смоленском, но войска сии по малочисленности не были в состоянии удержаться, если бы Наполеон атаковал их большими силами. Со всею же армией Барклай-де-Толли не пошел тотчас из Смоленска по прямой дороге, ведущей в Москву, потому что она пролегает на 8 верст в столь близком расстоянии от Днепра, что Наполеон, поставя артиллерию на левом берегу, мог сильно беспокоить армию нашу, отступающую по сей дороге, и бить в нее, как в верную цель. Для избежания сего неудобства и сокрытия дальнейших своих намерений Главнокомандующий отступил из Смоленска на Поречскую дорогу.
   Хотя Барклаю-де-Толли непременно надлежало выйти на дорогу Московскую, однако небезопасно было предпринять фланговый марш среди дня и в виду всей Французской армии. Главнокомандующий вознамерился выжидать ночи и, простояв 6 Августа подле Смоленска, приказал армии следовать при наступлении вечера, проселками, с Поречской дороги на столбовую Московскую в двух колоннах: 1-й Тучкова 1-го, из 2, 3 и 4-го пехотных и 1-го кавалерийского корпусов, через Крохоткино, Жуково, Кошаево и Лубино к Бредихину; 2-й колонне Дохтурова, из 5-го и 6-го пехотных, 2-го и 3-го кавалерийских корпусов, через Зыколино и Сущево на Прудище. В следующий день должны были обе колонны продолжать марш к Соловьевой переправе: 1-я из Бредихина, 2-я из Прудища. Платову приказано отделить часть казачьих войск к арьергарду 1-й колонны, составить цепь отрядов от Смоленска к Поречью и Духовщине и при сближении обеих колонн к переправе через Днепр, при Соловьеве, «все казачьи отряды совокупить вместе и составить массу, которую можно б было употреблять во все стороны»[222]. Арьергардом командовал Корф, имевший приказание отступать вслед за 1-й колонной; в голове ее назначено идти особенному отряду, в виде авангарда, под начальством Генерал-Майора Тучкова 3-го, и также следовать прямо к Бредихину.
   Боковое это движение должно было исполнить под кровом ночи. Тучков 3-й выступил с Поречской дороги 6 Августа, в 8 часов вечера, и шел всю ночь перед колонной своего брата, на Полуево, Горбуново и Кошаево, по проселкам, пролегавшим во многих местах через леса и болотистые ручьи. На них были мосты, сделанные только для проезда крестьянских телег. По переходе первых орудий и кавалерии принуждены были поправлять и перемащивать мосты, разбирая для того ближайшие избы, что замедляло марш передового отряда, следовательно и 1-й колонны. 7 Августа, в 8 часов утра, прибыл отряд на Московскую дорогу, откуда следовало ему, по предписанию, идти прямо на Бредихино. Однако Тучков 3-й, видя, что Бредихино, от места соединения дорог, где он вышел на большую Московскую, отстоит несколько верст далее от Смоленска, расчел, что при точном выполнении данного ему повеления идти прямо к Бредихину он откроет Московскую дорогу, посредством чего неприятель, став на нее, может отрезать всю ту часть наших войск и тяжестей, которые, следуя проселком, не успеют еще пройти Лубина. Он принял также в соображение другое обстоятельство. Арьергард, оставленный Князем Багратионом впереди Лубина, под командой Князя Горчакова, сходил с дороги и шел назад в то самое время, когда на нее выходил Тучков. Причиной сего отступления было следующее: поутру 5 Августа, выступая из Смоленска к Дорогобужу, Князь Багратион велел Князю Горчакову оставаться верстах в 4 от Смоленска, для наблюдения Московской дороги, пока не придут на его смену войска 1-й армии; по прибытии их приказано было как можно скорее поспешать на соединение с 2-й армией. Простояв на назначенном ему месте весь день сражения также и 6-е число, Князь Горчаков не получал из 1-й армии приказаний. Настало 7-е число. Солнце взошло уже высоко, но не было известий из 1-й армии. Между тем от Смоленска показался неприятель; у Прудищева на Днепре строили Французы мост, по которому могли зайти арьергарду в тыл, и из главной квартиры Барклая-де-Толли приехал, посылаемый туда Князем Горчаковым, адъютант, с донесением, что 1-я армия уже на походе и отряд Тучкова 3-го приближается из Кошаева к столбовой дороге. Тогда, исполняя приказание Князя Багратиона «немедленно присоединиться к нему, как скоро появятся войска 1-й армии» и посоветовавшись с Генералами Васильчиковым и Графом Воронцовым, Князь Горчаков приказал отряду своему идти назад к Соловьевой и оставил впереди Смоленска три казачьих полка, под начальством Генерал-Майора Карпова.
   В то время Тучков 3-й, совершив марш по проселкам, вышел на столбовую дорогу. Соображая важность обстоятельств и необходимость иметь в своей власти Смоленскую дорогу, вместо того чтобы по назначению идти влево к Бредихину, он поворотил вправо к Смоленску, с намерением занять первое удобное место к обороне, какое найдет впереди, и, прикрыв соединение дорог, дать время колонне брата своего поспеть на большую дорогу. Пройдя версты 2 по направлению к Смоленску, он увидел у речки Страгани возвышенное местоположение, способное для защиты, и остановил на нем отряд свой, состоявший из бригады Князя Шаховского, 20-го и 21-го егерских, Ревельского пехотного и Елисаветградского гусарского полков. Потом поехал он для обозрения и вскоре заметил пеших и конных неприятелей, подвигавшихся против него из Смоленска. Разъезды Карпова донесли, что неприятель продолжает строить мост у Прудищева. Привели Французского переметчика, который подтвердил донесение разъездов и присовокупил, что войска, устраивающие мост у Прудищева, составляют корпус Жюно. Возвратясь к отряду, Тучков 3-й поставил его в боевой порядок между деревнями Топоровщиной и Латышиной. Казаки пошли влево к Днепру, открывать движение Жюно. Все описанное происходило в совершенной тишине, а между тем часть колонны Тучкова 1-го: корпуса его, Уварова и Графа Остермана, преодолев местные и другие препятствия, всегда сопровождающие ночной марш по окольным путям, вышла близ Лубина на столбовую Московскую дорогу и продолжала следование к месту своего назначения, Бредихину. Только по просьбе Тучкова 3-го брат его, Тучков 1-й, послал к нему в подкрепление, на всякий случай, шедшую в голове колонны бригаду Желтухина, полки Лейб-Гренадерский и Графа Аракчеева. Таким образом, казалось, что все шло благополучно; ожидали только у Лубина корпуса Багговута и арьергарда Корфа, находившихся еще на окольной дороге, где они были остановлены, сперва обстоятельствами, от них не зависевшими, а потом неприятелем. Багговуту назначено было следовать ночью за 4-м корпусом, который опоздал выступлением, а потому Багговут не мог тронуться с лагеря на Поречской дороге ранее 2 часов утра 7 Августа. Узнав о промедлении, Главнокомандующий велел Багговуту, для выигрыша времени, идти не за 4-м корпусом, но вправо тропинкою по лесу, через деревню Гедеонову. Войска прибыли туда уже совсем на рассвете и очутились не более как в полутора верстах от Петербургского предместья Смоленска.
   Во время сих движений Наполеон не был праздным зрителем, но и не показал свойственной ему деятельности. Он оставался 6 Августа в Смоленске и, давая отдохновение армии, утомленной сражением, ничего решительного не предпринимал. Только приказано приблизиться к Корытне Вице-Королю, во время Смоленского приступа отряженному ддя наблюдения на Красненскую дорогу. Вечером 6-го числа Наполеон послал Жюно к Прудищеву, навести там мосты на Днепре, выйти на Московскую дорогу и отрезать те Русские войска, которые могли еще находиться между Смоленском и Латышиным. Тогда же в самом Смоленске Ней исправил мост, по коему корпус его и вся кавалерия Мюрата переправились 7 Августа, в 3 часа поутру, в то самое время, когда Багговут был от них в полутора верстах, у Гедеонова. Не догадываясь об истинном направлении нашей армии, Наполеон приказал Груши идти по Петербургской дороге на Стабну и Духовщину; Мюрату поворотить вправо на Московскую дорогу, а Нее послал по проселку, находящемуся между сей дорогой и Петербургской. Здесь выходил Ней на тот путь, где должен был идти арьергард Корфа, следственно, Ней мог отрезать его, если бы пошел вперед со всем своим корпусом. Он не сделал сего, боясь удалиться от Смоленска и не зная, где наша армия и куда направляется. Без проводников, не находя в селениях ни одной живой души, Ней двигался ощупью, но, увидев перед собою у Гедеонова небольшое число Русских из корпуса Багговута, выслал против них стрелков, а между тем заметил, что наши тянулись вправо, и дал о том знать в главную квартиру. Из его донесения Наполеон убедился в движении Русских к Московской дороге, а потому и Нею велено было идти туда.
   Появление передовых войск Нея у Гедеонова, где он мог отрезать арьергард Корфа, справедливо встревожило Главнокомандующего, стоявшего на высотах за Гедеоновом. Он приказал Принцу Евгению, следовавшему в хвосте корпуса Багговута, воротиться с дивизией и удержать Гедеоново, а Корфу идти как можно скорее. Принц выполнил поручение с успехом и удержал авангард Нея, натиски коего не были сильны, потому что в то время получено уже было им повеление Наполеона обратиться на Московскую дорогу. Барклай-де-Толли оставался у Гедеонова, пока лично не увидел прибытия Корфа. Тогда велел он ему и Принцу Евгению идти на соединение к другим корпусам, к Лубину, куда и сам отправился.
   Здесь, до 11-го часа утра, тишина не прерывалась; но еще было слишком рано, а потому нельзя было надеяться, что весь день пройдет спокойно, тем более что Лубино находилось близко от соединения обеих дорог, на которое не пришли еще ни Багговут, ни Корф. Следственно, должно было, до прибытия их, всеми средствами удерживать неприятеля. В 11 часов завязалась перестрелка на передовой цепи Тучкова 3-го, и огонь становился сильнее, по мере того как из окрестностей Гедеонова приходил на столбовую дорогу корпус Нея. Он открыл пушечную пальбу и послал против нашей батареи кавалерию. Тучков 3-й отступил за Страгань, разобрал на ней мост и остановился в позиции, с которой уже нельзя было отходить, не предав во власть Французов места, где соединяются дороги и где должны были выходить Багговут и Корф. Ней, с своей стороны, наблюдая движение нашей армии и постигая, какой вред мог бы он нанести ей, если бы удалось ему оттеснить отряд Тучкова 3-го за пункт соединения дорог, усиливал нападения. В 3 часа прибыл Главнокомандующий и велел Коновницыну идти с дивизией на помощь Тучкову 3-му, а Графу Орлову-Денисову, с 1-м кавалерийским корпусом, спешить из Бредихина на рысях к Заболотью, на наш левый фланг, откуда ожидали атаки Жюно и Мюрата, который тянулся туда с большим числом конницы, имея целью обойти нас слева. О сем намерении его известили нас два переметчика, присовокупив, что Мюрат, для нападения, ожидает только, пока Жюно совершит переправу.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [34] 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация