А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Описание Отечественной войны в 1812 году" (страница 31)

   Финляндия тогда не более 3 лет была присоединена к России, однако самые юные сочлены великого Русского семейства, узнав об опасности Отечества, изъявили готовность на составление Финского войска. Генерал-Губернатор доносил, что, объезжая вверенный ему край, он всюду находил чувства преданности к Государю и усердие к общему благу. Гельсингфорсские и других городов купцы, где наняты были суда для перевозки из Финляндии войск, делали большие уступки с условной за то цены, а иные и вовсе от нее отказались, прося обратить следовавшие им деньги на формирование временной военной силы в Финляндии. Общий голос требовал открытия подписки на добровольные приношения, к которым приступили с Высочайшего соизволения, в намерении употребить ее на содержание корпуса охотников. В ожидании долженствовавших поступить приношений, Государь велел выдать вперед, из милиционных доходов, потребное количество денег на составление Финского войска и в случае недостатка пожертвований обратить недостающую сумму насчет означенных доходов. Войско должно было состоять из 3 егерских полков, в каждом по 2 батальона в 600 человек. Оно назначалось в дело только при случае нападения неприятеля на Финляндию и другие губернии, лежащие у берегов Балтийского моря. Государь велел также выдать денежные пособия тем молодым дворянам, которые, при всем своем желании, не могли вступить в службу по бедности. Многие определились в полки, расположенные в Финляндии. Добровольных приношений поступило до 200 000 рублей, кроме значительного количества хлеба, кож, корпии, которую вообще из всех губерний во множестве доставляли в армию. Финляндское Правительство издало воззвание к участию в пожертвованиях и сформировании войска; сочинена была особенная молитва для чтения в церквах во все продолжение войны.
   Закончим обозрение Сибирским краем. Губернаторы повсюду рассылали Манифест 6 Июля и присовокупляли внушения о ревностном его исполнении. Дворянство Пермской губернии большей частью имело пребывание в столице и других городах, а потому Губернатор, созвав главных чиновников присутственных мест, определил с ними на первый случай составить Ополчение из 4000 человек, но по отмене Ополчения приступлено было к пожертвованиям, коих взнесено более нежели на 211 000 рублей. В Томской губернии приношения простирались с лишком до 120 500 рублей[191]. В Иркутской губернии учредители Комиссии в городах для приема пожертвований и желавших вступить в Ополчение разослали приглашение жителям Охотской и Камчатской областей, «по гласу Отечества доказать свое усердие, если не поставкою людей по отдаленности, то посильными пожертвованиями». Иркутский Епископ хотя и не имел еще официального извещения от Синода, но, узнав об опасности Отечества, издал пасторское увещание, предписал трехдневное молебствие и пощение и первый внес денежное пожертвование. Итог приношений Иркутской губернии составил более 170 000 рублей. По ненахождению в ней дворянства, не могло быть пожертвования людьми, но несколько гражданских чиновников пожелали вступить в Московское Ополчение и по бедному состоянию были обмундированы и отправлены на счет добровольных пособий. Патриотизм проявился и в тех, которые своими преступлениями расторгли гражданские узы, соединявшие их с Отечеством. Несколько ссылочных сделали денежные взносы. Даже кочевые народы были готовы двинуться против неприятеля. Тунгусы, услышав уже спустя два года о нашествии Французов, хотели на своих ланях спешить на помощь Белому Царю, которого они называют «Высокое Солнце».
   Не осталось города и селения, где не воспылали бы любовью к Отечеству. Ждали только повеления идти поголовно. Все племена неизмеримой Российской Империи слились в одну душу и, невзирая на различие нравов, обычаев, климата, наречия, веры, доказали, что все они, по чувствам, родные между собою. Не исчислены здесь тысячи подвигов частных лиц: как старцы препоясывались на брань, и отцы и матери благословляли сыновей на одоление врагов; как все и каждый несли в дар Отечеству что могли, не почитая своего усердия каким-либо особенным отличием или заслугой. Мысли всех соединялись в общем порыве – отстоять целость Государства. Но главным двигателем было дворянство, которое, по данным ему правом управлять действиями большей части народа, по уважению, стяжанному вековыми примерами верности к Престолу, соревнования к пользам Отечества в войне и мире, явилось в 1812 году таким, каким было оно во все века существования России – ее неодолимой подпорой, или, как сказано в одном из Манифестов Императора Александра, «умом и душою народа».

   Движения близ Смоленска

   Расположение воюющих сторон. – Расположение Главной армии Наполеона. – Намерение Барклая-де-Толли не отступать от Смоленска. – Высочайший рескрипт о наступательных действиях. – Военный Совет. – Причины движения к Рудне. – Первое движение к Рудне. – Армии останавливаются. – Дело при Молевом-Болоте. – Движение на Поречскую дорогу. – Обратный марш 2-й армии к Смоленску. – Предположение о совокупных действиях с отдельными армиями. – Возобновленный марш на Рудненскую дорогу.

   В таком положении находилась Россия в Июле месяце, в первую половину войны, которая должна называться Отечественной, потому что все Отечество приняло в ней участие. Необходимо было изобразить, именно здесь, нравственное состояние Империи, ибо мы приступаем к описанию событий того времени, когда Наполеон вторгался уже в самые недра Российского Государства.
   В исходе Июля и первых числах Августа оставили мы враждующие войска в следующем расположении: 1) Наполеон, с 16 Июля, в течение двух недель, стоял с главными силами в Витебске; 2) Барклай-де-Толли и Князь Багратион были под Смоленском, где соединились они 22 Июля; 3) Граф Витгенштейн на правом берегу Двины, в виду Полоцка, занятого корпусами Сен-Сира и Удино; 4) Эссен в Риге; корпус Макдональда на пространстве от Митавы до Дюнабурга; 5) Тормасов за Стырем, имея против себя Князя Шварценберга и Ренье, стоявших в Киселице и Локачах; 6) Чичагов на марше из Валахии, для соединения с Тормасовым; 7) Игнатьев в Бобруйске, Эртель у Мозыря; 8) Позади Наполеона, от Немана до Днепра – своеволие и насилие; позади Барклая-де-Толли, Князя Багратиона и Графа Витгенштейна – образование Ополчения в 17 губерниях, формирование резервов Князем Лобановым-Ростовским во Владимире, Милорадовичем в Калуге и Клейнмихелем в Москве, и наконец вся Россия, готовая скорее погибнуть за Веру и Царя, нежели покориться врагу.
   Расположение Главной армии Наполеона, во время пребывания его в Витебске, было следующее: 1) Мюрат с кавалерийскими корпусами Нансути и Монбрена в Лиозне и Рудне. 2) Позади его Ней. 3) На левом крыле Вице-Король, в Сураже и Велиже. 4) Гвардия в Витебске и окрестностях. 5) Корпуса, от самого Немана посланные в погоню за Князем Багратионом и наперерез его, не успев в своем предприятии, не пошли далее Могилева за 2-й армией, но расположились так: Даву и Груши в Орше и Дубровне, Понятовский в Могилеве, Вестфальский корпус Жюно в Орше, Латур-Мобур на марше к Орше из Бобруйска. В таком расположении прикрывались корпуса передовой цепью от Лядов, через Инково до Велижа.
   Намерение Барклая-де-Толли, имевшего полную свободу действовать по усмотрению своему и не стесненного никаким операционным планом, было: «ни при каких обстоятельствах не отступать от Смоленска»[192]. Самое единоначалие, важное условие успеха, было утверждено тем, что Князь Багратион, хотя старший в чине, подчинил себя Военному Министру и изъявил готовность выполнять его распоряжения. Казалось, ничто не должно было воспрепятствовать наступательным действиям, тем более что Император начинал с соболезнованием взирать на продолжительное отступление, достигнувшее наконец до Смоленска. Его Величество писал Барклаю-де-Толли: «Я получил донесения ваши, как о причинах, побудивших вас идти с 1-й армией на Смоленск, так и о соединении вашем с 2-й армией. Так как вы для наступательных действий соединение сие считали необходимо нужным, то Я радуюсь, что теперь ничто вам не препятствует предпринять их, и, судя по тому, как вы Меня уведомляете, ожидаю в скором времени самых счастливых последствий. Я не могу умолчать, что хотя по многим причинам и обстоятельствам при начатии военных действий нужно было оставить пределы Нашей земли, однако же не иначе как с прискорбностью должен был видеть, что сии отступательные движения продолжились до Смоленска. С великим удовольствием слышу Я уверения ваши о хорошем состоянии наших войск, о воинственном духе и пылком их желании сражаться. Не менее доволен также опытами отличной их храбрости во всех бывших доселе битвах и терпеливостью, оказанной ими во всех многотрудных и долгих маршах. Вы развязаны во всех ваших действиях, без всякого препятствия и помешательства, а потому и надеюсь, что вы не пропустите ничего к пресечению намерений неприятельских и к нанесению ему всевозможного вреда; напротив того, возьмете все строгие меры к недопусканию своих людей до грабежа, обид и разорения поселянам и обывателям. Я с нетерпением ожидаю известий о ваших наступательных движениях, которые, по словам вашим, почитаю теперь уже начатыми. Поручая Себя покровительству Божию и твердо уповая на справедливость защищаемого Мной дела, на искусство и усердие ваше, на дарование и ревность Моих генералов, на мужество и храбрость офицеров и всего воинства, ожидаю в скором времени услышать отступление неприятеля и славу подвигов ваших».
   По соединении обе армии простояли у Смоленска три дня, до 25 Июля, употребляя сие время для печения сухарей и пополнения убыли в полках запасными и резервными войсками, после чего в обеих армиях состояло под ружьем 120 000 человек; в первой 77, во второй 45 тысяч. Собрали военный совет, в котором присутствовали: Цесаревич Константин Павлович, оба Главнокомандующих, Начальники Главного Штаба их, Ермолов и Граф Сен-При, и Генерал-Квартирмейстеры Вистицкий и Толь. Они единодушно положили идти со всеми силами на Рудню, как на центр расположения Наполеона. Побудительные на то причины изложены следующим образом в донесении Главнокомандующего[193]: «Неприятель поспешно старается сосредоточить свои силы, кои еще тянутся по разным направлениям, а особенно артиллерию, которая совсем осталась назади. Если дадим ему время к совершенному сосредоточению всех войск, тогда он превосходными против нас силами может армии наши атаковать под Смоленском, где местоположение таково, что нет вовсе позиции, в которой бы можно было поставить войска в боевой порядок и дать сражение; напротив того, по дороге к Рудне откроются нам местоположения выгодные. 2) Чтобы выиграть время к вооружению внутри Государства новых войск, необходимо нужно стараться неприятеля в его предприятиях останавливать: сие не может иначе совершиться, как только одними наступательными действиями. 3) Если ограничим себя только тем, чтобы обойти левый Фланг неприятеля, то произвесть сие можем одной только частью обеих армий, ибо прямую Московскую дорогу нельзя никак оставить без прикрытия, потому что неприятель найдет способ обратить все свои силы на отдельную часть армий и прорваться. 4) В случае удачи война возьмет совсем другой оборот, а буде бы, против моей надежды, случилась неудача, тогда останется нам свободная ретирада через леса, в тылу у нас остающиеся, кои для сего заняты будут арьергардом».
   Донесение свое Главнокомандующий заключил следующими словами: «Итак, Всемилостивейший Государь, храбрые Ваши войски, сего же числа, приготовляются к решительным действиям. Авангарды формируются и идут вперед, чтобы тотчас опрокинуть неприятельские передовые посты и осмотреть позицию его, прежде нежели подоспеет армия. Принеся теплые молитвы Всевышнему, с помощью Его идем истребить врага, но между тем чувствуем важность сего предприятия и без нужды армии Твои, Государь, опасности не подвергнем».
   В тот же день Главнокомандующий, получив от Графа Витгенштейна донесение о Клястицкой победе, писал ему о выступлении своем к Рудне для нападения на неприятеля и убедительнейше просил его продолжать быстрые движения.
   На рассвете 26 Июля обе армии двинулись вперед из окрестностей Смоленска, где остался один полк для содержания караулов и печения сухарей. Воспрянула бодрость в сердцах начальников, разлилось веселье между солдатами: это было первое наступательное движение в походе. Жители Смоленска наполняли храмы и сопровождали мольбами защитников своих. 1-я армия шла двумя колоннами: одной через Жуково к Ковалевскому, другой через Шаломец на Приказ-Выдру; 2-я армия направлялась на Катань; Платов с казаками составлял авангард; Неверовский, с 27-й дивизией, послан в Красной, для наблюдения Оршанской дороги.
   Так как дивизия состояла из вновь сформированных войск, то одна ее бригада, Ставицкого, была на время прикомандирована к корпусу Раевского, от которого, взамен ее, дали Неверовскому два старых полка. К нему назначили еще полки: Харьковский драгунский и 3 казачьих. В Красном примкнул к нему Генерал-Майор Оленин, который уже две недели стоял там, с небольшим отрядом из бывших в Смоленске запасных батальонов и добровольно вооружившихся Смоленских дворян. В числе их первые явились на службу четверо братьев Лесли. Они привезли письмо престарелого отца своего, изъявлявшего готовность, ежли нужно, несмотря на преклонность, идти со своими сыновьями.
   Марш 26 Июля совершился благополучно: 1-я армия пришла в Приказ-Выдру, 2-я в Катань, Платов к Инкову; в подкрепление ему следовал отряд Графа Палена, состоявший из 1 егерской бригады и 4 гусарских полков. Другой отряд, Генерал-Майора Князя Шаховского, занял деревню Косилю, на оконечности Касилийского озера; третий, Генерал-Майора Краснова, стоял в Холме и наблюдал Поречскую дорогу. На следующий день, согласно с намерением, принятым в Смоленске, надлежало продолжать марш к Инкову, потом к Рудне. Армии переночевали: 1-я в Приказ-Выдре, 2-я в Катани, и готовились, 27-го поутру, к выступлению. Генерал-Квартирмейстеры поехали вперед для обозрений по дороге к Рудне и занятия лагерных мест, но вдруг Главнокомандующий отдал приказание не трогаться армиям. Он переменил свое намерение идти на Рудню, получив донесение, что один неприятельский отряд стоит в Поречье. Обстоятельство сие возбудило опасение Барклая-де-Толли насчет правого крыла армий. Его озабочивала мысль, чтобы во время марша к Рудне Наполеон не двинулся в тылу его, из Поречья к Смоленску. Он доносил из Приказ-Выдры: «Мне кажется, что сам Наполеон с своей гвардией, частью легкой конницы и всей тяжелой кавалерией должен иметь пребывание в Витебске; по крайней мере, наверно полагать можно, что сии войска стоят между Витебском и Поречьем, ибо в противном случае не мог бы оставаться в сем последнем месте находящийся там неприятельский отряд, который, по последним известиям, довольно силен и состоит из пехоты, конницы и артиллерии. Имея против себя неприятеля искусного, хитрого и умеющего пользоваться всеми случаями, я в необходимости наблюдать строжайшие правила осторожности, тем более что главнейший наш предмет есть выиграние нужного времени, в течение которого ополчения и приготовления внутри Империи могли бы быть приведены в устройство».
   По отменении наступательного движения на Рудню дано повеление: 1-й армии идти на Поречскую дорогу, 2-й занять ее место у Приказ-Выдры, Платову не подвигаться вперед. Но еще прежде получения сего приказания Платов уже имел удачное дело с неприятелем. 27-го поутру, не зная еще о перемене диспозиции и новом направлении армии на Поречскую дорогу, Платов продолжал движение к Рудне и, открыв при Молевом Болоте два Французских гусарских полка, неожиданно ударил им во фланг. Гусары обратились назад, но были подкреплены конницей и пехотным полком, наскоро высланными к ним из Рудни, где стоял Генерал Себастиани, вовсе не помышлявший о близости Русских. Авангард атамана, под начальством Генерал-Майора Денисова, должен был отступить, но Платов, подоспев к нему, восстановил бой. Французы дрались упорно, подошли к самым орудиям Донской батареи и ранили многих канонеров пулями. Платов, имевший в своем распоряжении 7 полков, охватил ими неприятеля со всех сторон. Казаки смяли французов и гнали их 2 версты. Между тем пришел с отрядом Граф Пален, которому Платов поручил дальнейшее преследование; Французы обратились к Рудне, где была их пехота. Граф Пален шел за бежавшим неприятелем 8 верст и остановился, когда французская артиллерия открыла по нему огонь. Сим кончилось дело. В плен взято 10 офицеров и более 500 рядовых. «Неприятель пардона не просил, – доносил Платов, – а Российские войска были разъярены, кололи и били его». Атаман заключает свое донесение следующими словами:
   «Необыкновенный образ войны, употребляемый французами, приличен одним только варварам. Мало того, что они грабят селения, помещичьи дома, бьют жителей, насильничают жен их и дочерей, со священническим саном поступают немилосердно, истязают и выпытывают от них денег, но и самые святые православные церкви не избегают неистовства французов; святые сосуды и утварь разграбливаются. В селе Инкове, в церкви, на вынесенных святых образах французские солдаты мыли и развешивали нижнее исподнее платье. Не благоугодно ли будет сей истинно описанный образ войны неприятеля нашего поставить на вид и известие всему Отечеству? Подобное извещение воздвигнет в сердце каждого праведное рвение к мщению и ревность к учинению всяких пожертвований, дабы изгнать из пределов Отечества жестокосердого и несправедливого неприятеля».
   Взятые Платовым пленные показали, что Наполеон находится на Поречской дороге[194]. Из схваченных в том же деле, в квартире Себастиани, бумаг, которых он в суматохе не успел увезти, увидели, что неприятель, узнав о нашем намерении всеми силами двинуться на Рудню, потянул большую часть войск к Поречью, в обход нашего правого фланга[195]. После открылось, что Наполеон такого движения не делал, однако найденные у Себастиани бумаги и объявление пленных, тоже несправедливое, еще более утвердили Главнокомандующего в необходимости остановить наступление. Тотчас, 27-го же числа, половина 1-й армии выступила с Рудненской дороги на Поречскую; в следующий день пошли туда же остальные корпуса; все они стали у Стабны, Лаврова и Мощинок. 2-я армия заняла позицию первой у Приказ-Выдры. «Из моего нового расположения, – доносил Барклай-де-Толли, – я могу с превосходными силами напасть на левый неприятельский фланг, открыть коммуникацию с вышней Двиной и обеспечить левое крыло Графа Витгенштейна. Обе армии будут находиться в одном марше одна от другой; дорога в Москву и все пространство между источниками Двины и Днепра ими прикрывается. Такое положение имеет несомненные выгоды и дает полную свободу действовать с успехом по обстоятельствам»[196].
   Князь Багратион не соглашался с Барклаем-де-Толли насчет опасности, предстоявшей от Поречья. Он писал ему о необходимости продолжать марш на Рудню, утверждая, что Наполеон будет обходить наш правый фланг, а не левый и поведет нападение из Красного. Каждый из обоих Главнокомандующих остался при своем мнении. Первая армия расположилась на Поречской дороге, а вторая, по предложению, поступившему о том от Князя Багратиона, отведена из Приказ-Выдры к Смоленску по двум причинам: 1) по недостатку воды в Приказ-Выдре; 2) чтобы сблизиться с Неверовским, не дать неприятелю возможности предупредить нас в Смоленске из Красного и отрезать нам Московскую дорогу. Когда 2-я армия возвратилась к Смоленску, передовые отряды ее остались на местах, которые они прежде занимали: Васильчиков у Волоковой, на дороге в Рудню, Князь Горчаков в подкрепление ему у Дебриц, Платов расположился у Гавриков. Отделенный от 1-й армии отряд Князя Шаховского был в Каспле. По прибытии на Поречскую дорогу Барклай-де-Толли, желая удостовериться, в каких силах находится против него неприятель, приказал Платову послать разъезды вправо и обойти Поречье, а Барону Винценгероде стараться занять Велиж и оттуда послать сильные партии на дороги к Поречью и Витебску, а также на правый берег Двины, разведывать о неприятеле и, если можно, вступить в сообщение с Графом Витгенштейном. «Движение 1-й армии к Смоленску, – писал Барклай-де-Толли Князю Багратиону, – имело только целью приближение 2-й армии к сему городу и совершенно преградить неприятелю путь вовнутрь Государства. Достигнувши сей цели, обязанность 1-й армии есть открыть себе свободную коммуникацию с Графом Витгенштейном, который оставлен между Двиной и Псковом, а между тем, оставаясь в таком положении, чтобы могло дать вспомоществование 2-й армии, которой остается прикрывать дорогу в Москву». В заключение Главнокомандующий говорит о необходимости быстрых движений Тормасова и Чичагов[197]. Таким образом протекло несколько дней. 26 Июля пошли на Рудню атаковать неприятеля, 27-го отменили наступательные движения, 28-го возвратились к Смоленску и на Поречскую дорогу, 31-го помышляли об открытии сообщения с Графом Витгенштейном и содействии 3-й и Дунайской армиям. Барклай-де-Толли писал Чичагову, находившемуся тогда близ Днестра: «В нынешних обстоятельствах не дозволяется 1-й и 2-й армиям действовать так, чтобы недра Государства, ими прикрытые, чрез малейшую в генеральном деле неудачу подвержены были опасности, и потому оборонительное состояние их есть почти бездейственное. Решение же участи войны быстрыми и наступательными движениями зависит непосредственно от Молдавской и 3-й армии, и сие соответствует общему плану войны, по коему часть войск, на которую устремляются главнейшие силы неприятеля, должна его удержать, между тем, что другая часть, находя против себя неприятеля в меньшем числе, должна опрокинуть его, зайти во фланг и в тыл большой его армии. Я давно уже и неоднократно относился о сем к Генералу Тормасову и сердечно желаю, чтобы в сей части театра войны вашим прибытием вы придали новую деятельность, почему убедительнейше прошу вас: не возможно ли, ежели не форсированными маршами, то на подводах, как можно скорее, хотя часть войск ваших подвести по направлению к Кобрину, и вслед за оными и остальную армию, вступая между тем в обстоятельные сношения с Генералом Тормасовым, дабы от него иметь все сведения о положении 3-й армии, которые я сам не в такой ясности имею, как бы того желал для пользы службы»[198].
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 [31] 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация