А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Описание Отечественной войны в 1812 году" (страница 2)

   Между тем, как вследствие Тильзитского мира произошел разрыв России с Англией и Швецией, не прекращалась война России с Портой, а Наполеон отправлял войска в Испанию, с намерением возвести на престол ее одного из своих братьев. Таким образом, оба мощных союзника заняты были в разных концах Европы: Александр на берегах Ботнического залива и Дуная, Наполеон на Пиренейском полуострове. Самым дружеским образом переписывались они между собой, посылали друг другу подарки: связь их носила все признаки неразрывности. Происходили только прения за то, что Наполеон, вопреки Тильзитскому договору, не выводил войск из Пруссии. Уступая наконец настояниям Государя, заключил он с Пруссией, в Апреле 1808 года, конвенцию, которой определялось количество долга ее Франции, а до совершенной уплаты его оставались во власти Наполеона Штеттин, Кюстрин и Глогау. Так и эта, единственная, спорная статья приведена была в ясность.
   Бессмертные подвиги Испанского народа, твердо решившего пасть с оружием в руках, но не изменить законному Монарху, расстроили надежду Наполеона на легкое покорение Испании и принудили его отправлять туда войска более, нежели он сначала думал. Однако же он не хотел ослабить сил своих в Германии и обнажить Рейна, не удостоверившись предварительно в расположениях к нему Российского Императора и не обеспечив себя от нападения Австрии, которая начинала усиливать свои военные средства. Он предложил Государю личное свидание. Осенью 1808 года прибыли оба Императора в Эрфурт, где, 3 °Cентября, заключили договор, имевший целью еще больше укрепить союз их и принять новые меры против Англии, общей их неприятельницы. Вследствие сего договора предложили Английскому Королю мир, который не состоялся потому, что Лондонский Двор требовал допущения к переговорам уполномоченных от Кортесов, управлявших Испанией именем Фердинанда VII. Такое условие, как совершенно противное Эрфуртскому договору, было отвергнуто; дела с Англией остались в прежнем положении, и оба Императора продолжали начатые ими войны – Александр со Шведами и Турками, Наполеон с Испанией. Впрочем, все было спокойно, когда внезапно, в средоточии Европы, вспыхнула война и подала Наполеону повод к новым победам, которые в душе его породили новые замыслы.
   Австрия, тревожимая возраставшим могуществом Наполеона, изыскивала случаи уменьшить его силы и для нападения решилась воспользоваться отбытием его в Испанию, где находилась большая часть Французской армии. Государь употребил все старания для воспрепятствования или, по крайней мере, для отдаления, как можно более, разрыва Австрии с Францией. Он даже предлагал Венскому Двору ручательство в неприкосновенности его владений, только бы Австрия не объявляла войны. Наполеон, со своей стороны, делал самые усиленные представления, отклоняя Венский Двор от неприязненных намерений. Еще в Тильзите Государь и Наполеон полагали, что для избежания между ними столкновения, которое могло бы охладить их связи, должна посреди них находиться Австрийская Монархия и вместе с Россией и Францией поддерживать равновесие Европы. «Гибель Австрии, – говорил Государь, – будет существенным бедствием: она отразится и на нас. Надобно употребить все, дабы сохранить спокойствие и между тремя великими Империями установить равновесие, которое одно в состоянии упрочить мир»[2]. Австрия не вняла никаким убеждениям и в Апреле 1809 года объявила Франции войну. Успехи Наполеона были так же быстры, как и в прежних его походах. Русские войска, в исполнение Эрфуртского союза, вступили в Галицию, но не с той поспешностью, какой желал Наполеон. Замедление произошло от того, что большая их часть находилась на Дунае и в Финляндии. Через три месяца после открытия похода Наполеон принудил Австрию подписать мир в Шенбруне. Тогда началась перемена его образа мыслей насчет союза с Россией. И первым поводом обнаружить свое охлаждение к связям, восприявшим начало в Тильзите и подтвержденным в Эрфурте, послужило ему следующее обстоятельство.
   Одной из статей Шенбрунского договора часть Галиции была присоединена к Варшавскому Герцогству, отчего поляки стали замышлять козни против областей, возвращенных Россией от Польши. Государь известил о сем Наполеона, который предложил заключить условие, что он, будучи весьма удален от намерения восстановить Польшу, не только не хочет подавать повод к помышлению о том, «но готов вместе с Государем принять все меры для уничтожения между жителями прежней Польши всякого о ней воспоминания и для истребления самого имени Польши и Поляков из всех публичных актов, даже из истории»[3]. Сии уверения были вполне удовлетворительны. Оставалось подтвердить их письменным договором, и Французский Посол в Петербурге, Коленкур, получил полномочие, на основании предложений Наполеона, заключить конвенцию, которая и была подписана в Декабре 1809 года. Для ратификации отправили ее в Париж. Дело казалось конченным, как вдруг, через несколько недель, пришел ответ, что Наполеон не утверждает конвенцию. В ней сказано было, что Наполеон положительно обязывается никогда не восстанавливать Польского Королевства. Вместо того предложил он написать, что обязывается никогда не способствовать никакому предприятию, клонящемуся, прямо или косвенно, к восстановлению Польши, и не помогать возмущению областей, которые некогда составляли сие Королевство.
   Четыре месяца длились переговоры безуспешно, и конвенция, подписанная Коленкуром, не была ратифицирована. Истинные причины отказа в ратификации и особенного расположения, оказываемого в то время Наполеоном к Варшавскому Герцогству вообще и к частным лицам оного в особенности, заключались в родственных связях с Австрийским Двором, в которые вступил Наполеон. С той эпохи и начинают развиваться его замыслы о Всемирной монархии. Но сооружение сего чудовищного здания было невозможно, доколе Россия находилась в полной силе: следственно, необходимым условием всемирного преобладания было – сломить могущество Императора Александра и включить Его в число данников Франции. Исполинский замысел нашествия на Россию требовал несметных приготовлений, и потому Наполеон, в письмах к Государю, не переставал расточать уверений в дружбе, в желании сохранить мир; но действиями своими, со времени женитьбы на Австрийской Эрцгерцогине, он обнаруживал противное. Заключив родственные связи с Австрией, он полагал, что Россия, оставшись одна, не будет в состоянии ему противоборствовать. К честолюбивым мечтам завоевателя присоединилось также самолюбие, оскорбленное тем, что не сбылась его надежда сочетаться браком с одной из Великих Княжон Российских. Не получая на предложение свое о том никакого ответа от Государя, Наполеон обратился к Австрии, и она тотчас согласилась на родственный с ним союз. Желание отомстить Императору Александру, возникшее в душе Наполеона вследствие неудачного сватовства, было причиной ускорения войны 1812 года, долженствовавшей основать единодержавие Французского Императора в Европе, отдалить Россию за Днепр или еще далее, воздвигнуть между ней и Германией новые подвластные Наполеону области и потом, предав его власти Константинополь, с помощью покоренных народов, проложить ему путь в Индию.
   Бракосочетание Наполеона совершилось в Марте 1810 года и возродило сперва общую уверенность, что настал конец войнам, длившимся 15 лет. Думали, что, утомленный самыми успехами своих предприятий, он озаботится утверждением власти, которую желал передать своему потомству, не подвергая ее новым случайностям переменчивого счастья. Позволительно было полагать, что Наполеон, пресыщенный победами и славой, наконец останется в покое и не будет вновь окровавлять Европу. Но еще не кончились празднества бракосочетания, как разрушились общие упования на мир и последовало первое ослабление союза с Россией – отказ Наполеона ратифицировать конвенцию о Варшавском Герцогстве. Вслед за этим присоединены к Франции часть Тироля, Валезская область, Голландия, половина Вестфальского Королевства, страна между Северным и Балтийским морями и вольные города Бремен, Любек и Гамбург.
   Такие насильственные действия совершались без малейшего права, с пренебрежением всех приличий, без предварительного извещения или сношения с каким-либо Двором, под произвольным предлогом, что война с Англией повелевала принять сию меру, что того требовала великая политика. Сим названием облекал Наполеон свои посягательства на права, признанные веками. Для поступков нового рода надобно было выдумать и новое название. Без дальнего оправдания или объяснения ниспровергались границы Государств. Ни Князья Рейнского Союза, ни венчанные страдальцы – братья Наполеона, ни одна великая или малая область не были пощажены при исполнении хищного присвоения. Границы, начертанные произволом, безо всяких правил, без плана, без уважения к древним или новым отношениям, простирались чрез земли, горы и реки, лишали средние и южные Германские Государства сообщения с Северным морем и, протянувшись за Эльбу, коснулись Балтики и стремились к черте Прусских крепостей, занятых на Одере Французскими войсками. Беззаконное завладение, нарушавшее все права, вторгавшееся во все географические и воинские разграничения, имело притом столь мало признаков оконченной, округленной системы, что необходимо надобно было почитать его предвестием еще больших насильств, долженствовавших соделать Германию достоянием Франции, а Наполеона действительным ее властителем.
   Присоединив к Франции Голландию и Ганзеатические города, Наполеон велел известить Герцога Ольденбургского, что владения Его Светлости окружены со всех сторон Французскими областями, отчего Герцог подвергнется многим неудобствам: учреждению в его земле Французских таможен, прохождению по ней французских войск и т. д., а потому приглашал он Герцога, взамен своих владений, взять какую-либо другую область. Наполеон велел также сказать Герцогу, что, желая оказать ему, как близкому родственнику Российского Императора, особенное свое уважение, совершенно предоставляет на его волю принять или отвергнуть предложение размена земель и в последнем случае по-прежнему оставаться в своем наследии. О сих переговорах французский Министр Иностранных Дел известил нашего Посла в Париже, Князя Куракина, который и донес о том в Петербург. Герцог Ольденбургский, со своей стороны, тоже писал к Государю, как главе Голштинского Дома, присовокупляя, что он отказался от предложений Наполеона на размен своих владений и ни под каким видом не согласится покинуть своих подданных, с коими Дом его был соединен в течение десяти веков.
   Едва успел Государь получить донесение Своего Посла и письмо Герцога, как приехали в Ольденбург Французские Комиссары. Они предъявили данное им повеление опечатать все казенные суммы и заняться образованием внутреннего управления Герцогства, присовокупляя, что Наполеон присоединил уже сию область к Франции, а Герцогу взамен назначил Эрфурт. Узнав о сих происшествиях, Государь сначала приписал их недоразумению и неясности повелений, данных Комиссарам, ибо, по словам Министра Иностранных Дел, о которых доносил Князь Куракин, Его Величество был уверен, что Наполеон, предоставляя Герцогу поступить по своему усмотрению и узнав его желание оставаться по-прежнему в Ольденбурге, не будет его тревожить. Почитая все случившееся недоразумением, Государь велел потребовать от Тюильрийского Двора объяснения и поставить на вид Наполеону: 1) двенадцатую статью Тильзитского договора, которой обеспечены были владения Ольденбургские; что Герцогство обязано России своим политическим существованием, находится под ее покровительством, по пресечении царствующего в нем Дома должно поступить под Российскую Державу и Герцог, как администратор только, без согласия России и Дании своими областями располагать не вправе; 3) что предлагаемый взамен город Эрфурт с окрестностями гораздо менее Ольденбурга. И наконец, велено объявить, 4) что если бы, сверх всякого ожидания, Тюильрийский Двор не оставил Герцога в законном его наследии, то Император вынужденным найдется формальным протестом оградить на будущие времена права как Герцога, так и собственные Свои на Ольденбург. «Конечно, – отвечал Французский Министр Иностранных Дел, – Эрфурт по пространству и народонаселению не может быть достаточным вознаграждением; но земля плодороднее, нежели в Ольденбурге, жители промышленнее и богаче, доходы почти одинаковы, и Император Наполеон оставляет Герцогу прежние его уделы в Ольденбурге. В Эрфурте нет дворца, но, помнится мне, есть большой дом, где Герцог может удобно разместиться. Что касается до нарушения 12-й статьи Тильзитского мира, то, без сомнения, она служит в пользу Герцога, но в ней также сказано, что до окончания войны с Англией Французские войска будут занимать Герцогство. Во время заключения Тильзитского мира Ольденбург находился во власти Императора Наполеона, который, возвратив свое завоевание Герцогу, исполнил договор. Потом возникли новые политические соображения, вследствие которых нужно было присоединить сию область к Франции; но Герцог от того совершенно ничего не теряет: Император Наполеон отдачей Эрфурта хочет сделать ему полное вознаграждение и тем явить новое свидетельство дружбы к Государю. В происшествиях бывает неотвратимая случайность, и надобно покоряться ей. Мелкие владения не могут оставаться, когда их существование противно политике и выгодам больших Держав, которые, подобно быстрым потокам, поглощают все, что встречают в своем течении. Вот правила Императора Наполеона, и он не может отказаться от меры, единожды им принятой, тем более что декретом Сената, присоединившим Ольденбург к Франции, почитает себя совершенно связанным»[4].
   Нетрудно было опровергнуть лжеумствования, в ничтожности коих, конечно, Французский Министр сам был уверен. Напрасно старались доказать ему, что Тильзитским договором именно было постановлено вполне возвратить владения Герцогу Ольденбургскому: следственно, присоединение их к Франции не могло быть совершено на основании того же самого договора, разве только допустить такой способ толкования трактатов, которому история не представляла еще примеров. Наполеон не внял гласу справедливости, и Российский Посол должен был прибегнуть к последнему средству: подать протест, заблаговременно, на крайний случай, присланный к нему из Петербурга. Французское Министерство возвратило протест. Князь Куракин послал его вторично, но Министр Иностранных Дел привез его обратно сам, с поручением Наполеона объявить, что этот акт бесполезен, послужит только к усилению распространявшихся слухов о скором разрыве Франции с Россией и что должно стараться сколько можно более противодействовать сим слухам, вредным для выгод обеих Империй. Наш Посол истощал все убеждения, чтобы, согласно воле Государя, отдать протест, а Французский Министр не принимал его, ссылаясь на строгое запрещение Наполеона. Безуспешность настояний Князя Куракина навлекла на него неудовольствие Государя. «Итак, – писано ему по Высочайшему повелению, – дипломатическая мера, основанная на примерах и ими освященная, мера, в которой Государь полагал особенную важность, осталась без исполнения! Ясное, положительное повеление, полученное вами от Его Величества, не исполнено! Это удивляет Государя». С намерением упоминаем о сем обстоятельстве для опровержения ложного мнения, будто Император Александр, во время союза с Наполеоном, так же угождал ему, как и другие Монархи. Напротив, Государь свято соблюдал союз, но, коль скоро договоры были Наполеоном нарушены, Александр потребовал удовлетворения, и никакие вооружения Наполеона и Европы не могли отклонить Государя от Его требований.
   Не желая оставлять прав Своих в безгласности, Император велел отправить протест ко всем Русским Посольствам, чтобы они подали его Дворам, при коих находились. Даже и это было сопряжено с затруднениями. Все Европейские Кабинеты так страшились Наполеона, что иные опасались принятием протеста навлечь на себя гнев завоевателя. Нашим Посланникам должно было употреблять разные дипломатические уловки для вручения протеста Дворам, при коих они были уполномочены.
   Протест был следующего содержания: «Его Императорское Величество с удивлением известился, что Его союзник, Император Французский, распространив, по декрету Сената, границы своего Государства, включил в них и Герцогство Ольденбургское. Его Величество поставил на вид союзнику Своему, равно как поставляет на вид и всей Европе, что по Тильзитскому договору спокойное обладание Герцогства обеспечено было законному его Государю.
   Его Величество напомнил Французскому Императору и напоминает всем Державам, что Россия, по договорам 1766 и 1773 годов, отдала Королю Датскому все владения свои в Герцогстве Голштинском, а взамен получила Графства Ольденбургское и Дельменгорстское, которые, по известным сделкам, в коих многие Державы по необходимости долженствовали участвовать, обращены были во владетельное Герцогство, в пользу младшего колена того же самого Голштейн-Готторпского Дома, к коему Его Императорское Величество принадлежит по ближайшим кровным связям. ИМПЕРАТОР полагает, что сие владение, основанное великодушием Его Империи, не может быть уничтожено без крайнего нарушения справедливости и собственных прав Его, а потому находит Себя принужденным, сим протестом, взять под защиту Свою и Наследников Своего Престола, на вечные времена, все права и обязательства, от вышеупомянутых договоров происходящие.
   Какую цену могли бы иметь союзы, если бы трактаты, на которых они основаны, не сохраняли своей силы? Дабы не подать повода к какому-либо недоразумению, Его Величество объявляет, что важные политические причины побудили Его вступить в союз с Французским Императором, что сии причины еще существуют, а потому Он намерен пещись о сохранении союза и ожидать подобного взаимного попечения и со стороны Монарха, на дружбу коего имеет право.
   Такое соединение выгод обоих Государств, предположенное Петром Великим, встречавшее в его время и впоследствии много препятствий, принесло ныне пользу России и Франции. Итак, кажется, выгоды обеих Империй требуют соблюдения сего союза, и Его Величество посвятит тому все попечения Свои».
   Выражения протеста были самые умеренные, однако Наполеон находил их неприязненными. Нарушив присвоением Ольденбурга одну из статей Тильзитского мира, он хотел сложить вину на Россию в том, что она ослабляет силу союза и протестом обнаруживает свое охлаждение. Он не сознавался, что распря не имела бы той гласности, которая произвела на него столь сильное впечатление, если бы, по приказанию его, Министр Иностранных Дел не простер забвения приличий и должного уважения к представителю великой Державы до того, что привез обратно ноту, врученную ему от имени его Государя. Не Россия была виновна в том, что дело Ольденбургское обратилось в дело государственное, стало известно всей Европе, подало повод к протесту не от союзника против союзника, но одной Державы против другой, которая уже не хотела быть в союзе, ибо своевольно нарушила договор, бывший основанием их союза.
   Новым предлогом к притворным жалобам Наполеона послужило разномыслие с ним Государя касательно торговли. Потрясение промышленности и могущества Англии континентальною системой составляло любимую мысль Наполеона, но сам он допускал торги с Англией, посредством так называвшихся исключительных дозволений, чему было две причины: 1) невозможность совершенно обойтись без колониальных товаров; 2) большой доход, получаемый лично Наполеоном от сих дозволений. Издаваемые во Франции постановления против торговли нейтральных Держав были исполняемы с беспримерным насилием. Достояние дружественных народов не было различаемо от собственности неприятелей. Куда не могла достигнуть власть Наполеона, там угроза непосредственного нападения заставляла Правительства вводить систему притеснения, походившую более на налог, взимаемый с народов твердой земли, нежели на враждебную меру против Англии. Между тем декреты Берлинские и Миланские были в полной силе: первый издан 12 Ноября 1806 года; второй через несколько месяцев по заключении Тильзитского договора. Россия ничем не обязывалась в отношении сих двух декретов, и Франция не имела права требовать от России принятия их, а разве только могла просить о том Государя, как не об естественном следствии Тильзитского договора, где не было об них упомянуто, но угождении, жертве, которую Россия могла принять или отвергнуть, судя по своим выгодам. С этой точки зрения смотрел Наполеон до Ноября 1810 года. Он не приносил никаких жалоб на допущение в Русские гавани нейтральных судов, которые до того времени входили в них на основании тех же правил, против коих вздумал потом Наполеон протестовать.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация