А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Описание Отечественной войны в 1812 году" (страница 29)

   «Дворянство понесет жизнь свою, своих детей, поведет с собой крестьян, единственное свое достояние, оправдает отличные права и преимущества отличными подвигами. Груды костей пораженного неприятеля будут неизгладимыми памятниками достохвальных подвигов их, если он прострет далее дерзость свою. К вам, почтенные граждане, отношу теперь
   Монаршее воззвание, зная совершенно, что и вы не откажетесь пожертвовать капиталом своим на вооружение Ополчения, которое идет на защиту ваших детей, ваших домов, вас самих. Прах отцов ваших возопиет на вас, если укосните вашим избытком жертвовать в сих смутных обстоятельствах Отечества. Слезы потомков ваших излиются пред судом Божьим на обвинение вас, если отречетесь участвовать в предлежащем подвиге».
   8) Легко вообразить, с какими затруднениями сопряжено было формирование Ополчения в Смоленской губернии, которая, через шесть недель после начала войны, застигнута была военной грозой. Доставление в армию запасов и продовольствия, препровождение на подводах раненых, больных и резервных войск, отправление из Смоленска артиллерийских парков, Кадетского Корпуса, присутственных мест, частного имущества, требовали чрезвычайных усилии со стороны крестьян, занятых полевыми работами и неожиданно огромным нашествием. 10 Июня получен в Смоленске Манифест о вооружении, а через 5 дней начали прибывать армейские тяжести; 19-го пришел Дохтуров; вслед за ним явились обе Западные армии. Вся губерния была в тревоге, но усердие смолян превозмогло все препятствия. В неимоверно короткое время, в 8 дней[183], свели ратников в Дорогобуж, где формировалось Ополчение. Для вооружения его назначил Барклай-де-Толли из обеих Западных армий ружья и карабины от кавалерийских полков, с патронами, после чего в каждом эскадроне осталось по 10 ружей или карабинов. Он приказал также раздать 665 ружей и карабинов способнейшим из удельных крестьян, с тем чтобы они, оставаясь вооруженными в своих жилищах, могли защищать их от неприятеля[184]. 12 447 человек поступило в Ополчение, которое составляет малейшую часть из приношений Смоленской губернии на алтарь Отечества. Ее пожертвования были неимоверны. Доколе наши войска находились в ее пределах, отдавала она все, что имела, что могла, без счета и меры, без веса и квитанций, выставляя вдвое и втрое против того, сколько требовалось. До выступления армии из Смоленской губернии простирались ее пожертвования до 9 824 000 рублей, кроме хлеба из запасных магазинов: муки 91 271 и овса 16 322 четверти. По выходе из губернии Русских войск удалились и жители. Они бежали от срама неприятельского нашествия или вооружались против врагов, оставляя на расхищение достояние и дома, которые хотя не везде были преданы огню, но решительно повсюду подвергались жестокому, самому опустошительному разорению.
   С небольшим в месяц, все губернии 1-го округа снарядили Ополчение, и оно частично выступило и частично готово было к походу в назначенные каждому места, а именно: Московское к Воскресенску, Звенигороду и Подольску, Тверское к Клину, Ярославское к Дмитрову, Владимирское в Богородск, Рязанское к Кашире, Тульское к Серпухову, Калужское к Можайску и Верее[185].
   Числительная сила Ополчения 1-го округа:
   Губернскими и полковыми начальниками Ополчения 1-го округа были: Московского: Начальник, Генерал-Лейтенант Граф Марков; полковые начальники: Генерал-Майоры: Талызины 1-й и 2-й, Князь Одоевский, Свечин, Обрезков, Граф Санти, Лопухин, Арсеньев, Лаптев; Полковники: Князь Четвертинский, Аргамаков и Свечин. Тверского: Начальник, Генерал-Лейтенант Тыртов; полковые начальники: Генерал-Майоры: Кишенский, Баклановский, Загряжский; Действительные Статские Советники: Полтарацкий и Князь Шаховский; Полковник Болтин. Ярославского: Начальник, Генерал-Майор Дедюлин; полковые начальники: Полковники Селифонтов и Михайлов; Подполковники: Соколов, Куломзин и Князь Ухтомский, коего место занял впоследствии Подполковник Омельянов. Владимирского: Начальник, Генерал-Лейтенант Князь Голицын; полковые начальники: Генерал-Майор Меркулов; Действительные Статские Советники Страхов и Зубов; Полковники: Поливанов, Черепанов и Нефедьев, по смерти коего назначен Подполковник Костянский. Рязанского: Начальник, Генерал-Майор Измайлов; полковые начальники Генерал-Майор Кишкин; Полковники: Маслов, Дубовицкий, Князь Друцкой, Рышкевич и Рахманов и Подполковник Маслов. Тульского: Начальник, Гражданский Губернатор Богданов; полковые начальники: Генерал-Майоры: Князь Щербатов, Миллер и Рахманов (после него Колюбакин); Полковники: Владычин, Свечин и Бобрищев-Пушкин и Подполковник Беклемишев; командир конной роты, Майор Кучин. Калужского: Начальник, Генерал-Лейтенант Шепелев; полковые начальники: Генерал-Майор Львов, Бригадир Князь Львов, Полковники: Раевский, Яковлев и Шепелев и Подполковник Львов. Смоленского: Начальник, Генерал-Лейтенант Лебедев; потом Генерал-Майор Вистицкий.
   2-й ОКРУГ. Губернии 2-го Округа С.-Петербургская и Новгородская не уступили подмосковным. 17 Июля собралось Петербургское дворянство и было приветствуемо следующей речью Губернского Предводителя Жеребцова: «Предки наши, родоначальники сего знаменитого сословия, к спасению Отечества стекались под знамена Государя, каждый со своей дружиной, кто сколько возмог привести на ополчение. Нам остается последовать их примеру. Наша православная Вера, святость алтарей Божьих, наша честь, наше Отечество, в семействах наших летами отягченные родители, нежные супруги, невинные младенцы, все одними устами требуют нашего пожертвования. Поспешим! Соединимся союзом верной братии, союзом древних Россов; утвердимся в единомыслии! Единодушие есть твердейшая преграда, оно есть неразрывная цепь союза и блогоденствия! Соединимся все, со крестом в сердце и с оружием в руках. Вручим себя Богу и Царю нашему. Спасем Отечество или, умирая, сохраним честь России, верноподданного Александру!»
   Приступили к выбору начальника. Никто не колебался, кому дать свой голос; не было ни белых шаров, ни черных. Единогласно произнесли имя полководца, на которого с наступления опасности указывала Россия. «Кутузова! Кутузова!» – загремело повсюду. К нему отправилась депутация, известить его о выборе дворянства и пригласить в собрание. Кутузов приехал, остановился посреди залы, возле стола, и, дав пройти первому впечатлению, произведенному его присутствием, произнес следующие слова: «Господа! Я вам многое хотел говорить, скажу только, что вы украсили мои седины…» Слезы полились из глаз его. Он изъявил готовность принять начальство над Ополчением, но с ограничениями, изложенными в следующем письме его к Императору, находившемуся тогда в Москве: «17-числа сего месяца Петербургское Дворянское Общество призвало меня в свое собрание, где объявили всеобщее желание, дабы я принял начальство Ополчения Петербургской губернии, от дворянства составляемого. Дабы отказом не замедлить ревностных действий дворянства, принял я сие предложение и вступил в действие по сей части, но с таким условием, что, будучи в действительной Вашего Императорского Величества военной службе, ежели я вызван буду к другой комиссии или каким-либо образом сие мое упражнение Вашему императорскому Величеству будет не угодно, тогда я должность сию оставить должен буду другому, по избранию дворянства».
   В ожидании Высочайшего соизволения, которое вскоре последовало, Кутузов принял временное начальство над Ополчением и приказал учредить два Комитета: один для приема ратников, другой для пожертвований, то есть он сделал то, что за два дня перед тем было постановлено в Москве. Дворянство, не выходя из собрания, приступило к набору со ста душ 4 ратников, но, узнав вскоре, что в Москве ставят десятого человека, прибавило по шести к назначенным со ста душ 4 воинам. Помещики обязались снабдить ратников провиантом на 5 месяцев и жалованием по 2 рубля в месяц на человека, обрабатывать поля воинов, сохранить их хозяйство и платить за них подати. Сверх того положено: каждому дворянину, имеющему в столице дом или близ нее дачу, единовременно внести по 2 процента, выключая тех дворян, коих дома ценой ниже 5000 рублей, разве таких домов будет два или более и сложная цена их окажется выше сей суммы. Дворянам, имеющим капиталы, сделано особенное приглашение участвовать в пожертвованиях. Что касается до устройства и содержания Ополчения, то дворянство совершенно отдалось в волю и распоряжения своего знаменитого Начальника и предоставило ему также, в случае назначения его на другое место, избрать по себе преемника.
   В следующий день открыты Комитеты ополчения: экономический и устроительный, и составлено Положение, в сущности похожее на Положение о Московской военной силе, с следующими изменениями: 1) Ополчение делилось не на полки, но на дружины, дружины на сотни; каждая дружина, в числе 821 человека, состояла из людей одного уезда или в соседстве живущих; люди одной деревни не были разлучены в рядах. 2) Ополчение было снабжено ружьями, отпущенными из арсенала. Сабли и тесаки пешему ополчению не полагались, но каждому ратнику даны топор и лопата. Прием офицеров и воинов продолжался каждый день от утра до вечера, и единовременно формировались 15 дружин, числом в 12 985 человек. Одна из них состояла из мещан Петербургских и Нарвских, выставленных по особому усердию Купеческих Обществ сих городов. Знамя Ополчения было белое полотняное, с восьмиконечным крестом посредине и надписью по обеим сторонам «Сим победиши». По углам, в лавровых венках, под коронами, находилось вензеловое изображение Имени Государя. При средствах, доставляемых от Правительства Петербургской военной силе насчет обучения и вооружения, она была наилучше устроенная из всех Ополчений. В каждую дружину определено для обучения по 5 унтер-офицеров учебного полка, и целый батальон внутренней стражи размещен по всем дружинам. Для сего же предмета назначены были два полка: Воронежский пехотный и 2-й морской, отчего на каждого солдата доставалось по 4 и по 5 ратников. Правила для учения были следующие: 1) Знать свое место в шеренге и в ряду и людей, которые стояли впереди, позади и по обеим сторонам. 2) Ни в каком случае не отрываться от сих людей; даже и в рассыпном строе не терять их из вида. 3) Ружье учить только нести на плече, правильно заряжать, стрелять и действовать штыком. 4) Учить поворотам и маршировать фронтом, взводами, по отделениям и нужным построениям. Не искать в марше красоты и ограничиться тем, чтобы люди ступали в одну ногу.
   Кроме пешего Ополчения вооружались в Петербурге 2 кавалерийских казачьих полка из охотников: один назывался Смертоносным, другой Александровским. Лошади для них поставлены от города; обоз выстроен из пожертвованных денег. Наконец, Петербургское дворянство предполагало собрать со ста душ по 3 человека и из них учредить временную внутреннюю земскую стражу, пешую и конную, для истребления могших внезапно ворваться в губернию мародеров и вредных разглашателей, отыскания дезертиров, препровождения пленных и пересылаемых через губернию людей и вообще для вспомоществования земской полиции. Предположение сие не состоялось по изменившимся обстоятельствам, но Государь изъявил дворянству за такое усердие особенное Монаршее благоволение. В одно время с формированием Ополчения приносимы были добровольные пожертвования: кто отдавал собственные деньги, кто отказывался от получаемых из казны жалованья, пенсии, столовых денег, для обращения их на нужды государственные. Всяк жертвовал чем мог, и в самом непродолжительном времени пожертвования возросли до 4 миллионов; в том числе поступило 2 миллиона от купечества. Желание вступать во временную военную силу было столь общим, что через несколько дней все офицерские места были заняты, и сверх того добровольно поступали в ратники купцы, мещане и ремесленники. Колонисты, живущие около Петербурга, сделав денежное пожертвование, объявили вместе готовность по востребованию принять оружие. Один купец, не имея никакого состояния, представил в Ополчение своего сына. В числе воинов, присланных от Градской Думы, оказалось трое родных братьев, добровольно вызвавшихся на службу. Тажие представляли дворовых людей в полном вооружении. Подобные примеры случались во множестве во всех губерниях. Быв свидетелем общего порыва, Государь удостоил Кутузова следующим рескриптом: «С удовольствием усмотрели Мы в С.-Петербургском дворянстве то же самое рвение и усердие к Нам и Отечеству, какое видели в Московском дворянстве. Почему и поручаем вам: Губернатору, Предводителям и всему здешнему благородному сословию объявить благоволение Наше и признательность».
   Нельзя не упомянуть о театральных зрелищах, где во всей силе проявлялись патриотические чувствования. Французским актерам в Петербурге было отказано, а сумма, употребляемая на их содержание, обращена на вспоможение разоренным от неприятелей семействам. На Русском театре были представления, возбуждавшие народную славу. Толпами стекались рукоплескать Пожарскому и Дмитрию Донскому. Появилось новое представление под названием: «Ополчение» и балет «Любовь к Отечеству». Зрители были доведены до исступления, особливо когда 80-летний актер, Дмитревский, некогда украшение Русской трагедии и уже 20 лет оставивший театр, явился в виде престарелого инвалида, шедшего жертвовать Отечеству драгоценными вознаграждениями службы, трудов и крови, тремя медалями, украшавшими его грудь, в молодости геройскую, а теперь уже бессильную, но все еще пламенеющую любовью к России. Нельзя описать восторга зрителей. Балет имел такое же дей-ствие. Одно движение знамени, с надписью «За Отечество», возбуждало слезы, крики, неумолкаемые рукоплескания. Иные, выходя из театра, на другой день бежали записываться в Ополчение.
   «Новгородское дворянство, – доносил Государю Генерал-Губернатор Принц Ольденбургский, – всегда благоговеющее к Августейшей воле Вашего Величества и следуя движению праведного негодования против врага и благородной готовности не щадить ни живота, ни состояния против его покушений, по одному, так сказать, мановению предположило без малейшего отлагательства составить по губернии десятитысячный корпус. Все одеяние на сие войско, продовольствие его провиантом и жалованьем, словом: полное содержание, приемлет губерния на себя на год. Купечество, горя желанием содействовать дворянству, назначило на военные надобности до 200 000 рублей[186]. Годовой снаряд одеждою, жалованьем и провиантом стоил дворянству до миллиона рублей[187]. Ополчение Новгородское, в числе 16 455 человек, было сформировано в один месяц. Петербургское состояло из 12 985, а потому Ополчения обеих губерний 2-го округа заключались в 25 420 человеках.
   Губернские и полковые начальники Ополчения 2-го округа были: С.-Петербургского: Князь Кутузов, потом Генерал-Лейтенант Барон Миллер-Закомельский; командиры отрядов: Сенатор Бибиков и Генерал-Майор Бегичев; начальники дружин: Генерал-Майоры: Ададуров, Кошелев, Карпов, Князь Мышецкий и Великопольский; Действительный Камергер Мордвинов; Бригадир Скворцов; Статские Советники: Бестужев и Николев; Полковники: Дубянский, Шемиот, Елагин, Чернов и Мейбаум. Новгородского: Начальник, Генерал Свечин; полковые начальники: Полковники: Дирин, Граф Головин, Погребов и Десятов.
   3-й ОКРУГ, под начальством Графа Толстого, состоял из 6 губерний: Казанской, Пензенской, Костромской, Нижегородской, Симбирской и Вятской. Во всех, по получении Манифеста 6 Июля, дворянство немедленно съехалось в губернские города по вызову начальников губерний. Оно определило выставить Ополчение, в одних губерниях по 3, в других по 4 человека со ста. На содержание, одежду и вооружение ратников, а в иных губерниях на жалованье и обеспечение содержания неимущих офицеров и таких, которые были бы изувечены на поле сражения, назначали положительные денежные взносы и открывали подписки для добровольных пожертвований по городам и уездам. Между тем воспоследовал Манифест 18 Июля, повелевавший начать в низовых губерниях составление военной силы с 1 Сентября, дабы преждевременным с них сбором ратников не отвратить поселян от сельских работ. Для обучения ратников подчинены были Графу Толстому все воинские команды, находившиеся в расположении 3-го округа, кроме учебного батальона в Казани. 1 Сентября приступили к образованию военной силы в губерниях Нижегородской и Костромской, а потом, в течение того же месяца, и в других губерниях. Вятская губерния, по малочисленности в ней дворянских имений, представляя незначительный участок Ополчения, причислена была к Казанской. Государь, усмотрев из сих распоряжений, что по 3-му округу собиралось со ста душ только по 4 воина, между тем как в других округах с некоторых губерний взималось по 10 человек, для уравнения в повинности 3-го округа с прочими, набор людей произвести равный с ними, взяв до 10 человек со ста душ. Потом набор сей был отменен, а предписано в дополнение к собранным прежде 4 воинам взять со ста душ по 2, исключая мелкопоместные участки, на долю коих причиталось поставить натурою воина, не более как с 9 душ. Дополнительный набор, подчиненный особому начальнику, Генерал-Майору Булыгину, назвали резервным. К нему присоединили оставшихся от первого Ополчения больных, слабых, по неспособности следовавших к перемене, и 3 легкие артиллерийские роты, особо на сей предмет сформированные. Ополчение 3-го округа составлено было следующим образом:
   Губернскими и полковыми начальниками Ополчения 3-го округа были: Корпусные начальники: Генерал-Майоры Муромцов и Титов. Нижегородского: Начальник, Действительный Камергер Князь Грузинский; полковые начальники: Действительный Статский Советник Козлов; Полковники: Каратаев, Агалин, Князь Звенигородский, Раль и Шебуев. Костромского: Начальник, Генерал-Лейтенант Бардаков; полковые начальники: Полковники: Князь Вяземский и Черевин; Подполковник Щулепников; Флота Капитан 2-го ранга Макавеев; Полковник Небольсин. Пензенского: Начальник, Генерал-Майор Кишенский; полковые начальники: Полковники: Селунский, Дмитриев и Безобразов; Подполковники: Кушнерев и Войников. Симбирского: Начальник, Действительный Статский Советник Князь Тенишев; полковые начальники: Генерал-Майор Князь Оболенский; Полковник Самойлов, Капитан Топорнин; Флота Капитан 2-го ранга Филатов; Штабс-Ротмистр Третьяков. Казанского и Вятского: Начальник, Генерал-Майор Булыгин; полковой начальник, Подполковник Чичагов.
   Губернии, составившие округи Ополчения, принесли большие денежные и вещественные пожертвования, кроме поставки ратников и снабжения их всем нужным. Они доставляли в действующие армии хлеб, обозы, лошадей, волов, тулупы, сапоги, устраивали лазареты для раненых и больных. Сверх того, губернии 2-го и 3-го округов обмундировали и содержали
   24 полка, формировавшиеся под начальством Князя Лобанова-Ростовского. Все пожертвования приносимы были в дар Отечеству по единодушным приговорам дворянских и гражданских обществ, причем обыкновенно постановлялось: не требовать от казны вознаграждений. В числе пожертвований замечательно необыкновенно большое количество ружей, сабель, пистолетов, шпаг, палашей, даже пушек. В частных домах не осталось никакого оружия. Невозможно исчислить в подробности и с некоторою определительностью, на какие суммы простирались пожертвования в каждой губернии, потому что были они весьма многоразличны и разнообразны, судя по местному положению края. По приблизительной оценке, основанной на сведениях, какие только можно было собрать ныне, оказывается, что приношения губерний, где было Ополчение, простирались в каждой от 4 до 6 миллионов, а в иных, по смежности с театром войны, и более. Слово Царское подвигло мгновенно на брань с лишком 200 000 мирных поселян, разверзло богатства 50 миллионов жителей и исполнило их усердием – ничего не щадить для Отечества. Например, в определении Симбирского дворянства сказано было: «Внимая гласу Монаршего воззвания, по случаю нашествия на Отечество наше неприятелей, дворянство единогласно изъявило желание, оставя жен и детей своих, препоясаться всем до единого и идти защищать Веру, Царя и дома, не щадя живота своего»[188]. Сперва полагали, что недостает офицеров для Ополчения, тем более что при начале войны большое число отставных генералов и офицеров пожелали опять вступить в армейские полки. Одних генералов принято, в 1812 году, из отставки, 57. Недостаток в офицерах оказался только в некоторых губерниях 3-го округа, потому что в них формировалось Ополчение позже, когда уже большая часть отставных и дворян вступили в армию и во временное земское войско губерний 2-го округа. Несмотря на лета и семейные обстоятельства, все спешили под знамена. Ни один дворянин, способный владеть оружием, не уклонился от принятия участия в священном деле. Молодым людям нельзя было показаться ни в обществах, ни на гуляньях, не слыша упреков, зачем они не в военном мундире. Люди, никогда не помышлявшие видеть ратное поле, получавшие с детства совсем другое, нежели к военной службе, назначение, из духовных семинарий, гражданских училищ, Академии Художеств, Горного Корпуса, Александровской Мануфактуры, Министерств, присутственных мест, просили, как милости, позволения ополчиться. В Калуге 22 воспитанника благородного пансиона, учрежденного при губернской гимназии, вступили в Ополчение, а с ними вместе и несколько учителей их. В Казанском Университете начали учить студентов фронтовой службе, для приготовления их по первому вызову идти против неприятеля. Были примеры, что молодые люди отроческих лет убегали из родительских домов и записывались в полки.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация