А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Опрометчивый шаг" (страница 22)

   Просто здорово.
   Но Итан вряд ли слышал, что она говорит. Он тянул ее за руку дальше по коридору, прямо в спальню. Зайдя, он ногой на всякий случай захлопнул дверь. Как знать, вдруг Тесс вздумает вернуться домой?
   Тебе все равно? – грустно спросила Фейт, заметив, как равнодушно он отозвался на ее замечание.
   Конечно, нет. – Он подхватил ее на руки и, покружившись на месте, положил на постель. – Неужели ты думаешь, что в такую минуту можно думать о дизайне помещений? – спросил он, всем весом прижимая ее к постели.
   Не думаю, – вздохнула Фейт, ощутив его возбуждение. Отсутствие у него интереса к дизайну больше ее не волновало.
   Он поцеловал ее в губы.
   Боже. – Она вздрогнула от его прикосновения.
   Не удержавшись, он усмехнулся.
   Правда, приятно?
   М-м, правда. – Ее глаза закрылись от блаженства.
   Он улыбнулся. Ему нравилось доставлять ей наслаждение, приводить в возбуждение. Его руки скользнули ей под майку, потащили ткань вверх. Миг – и майка была снята. Он принялся играть соском на одной ее груди, затем на другой. Осыпаемая ласками, Фейт уже дрожала. Не теряя попусту времени, они кое-как стянули с себя одежду, и Итан с новой силой принялся ласкать ее губами, языком, гибкими и сильными пальцами.
   Фейт изнемогала от томления и стонала, словно умоляя его продолжать. И он не обманул ее надежды. Ему нравилось растягивать наслаждение.
   И все от того, что он любил ее.
   Наконец наступил долгожданный момент, она полностью принадлежала ему, а он – ей.
   Он отдал ей всего себя. По ее лицу было видно, как глубоко она ценит этот дар любви и нежности. Итану хотелось верить, что она сумела полностью разделить с ним охватившую душу невыразимую радость.

   Фейт очнулась в обволакивающей, восхитительно томной теплоте постели. Немного погодя, проснувшись окончательно, она вспомнила, где она и с кем, и тогда ею опять овладело ощущение полного счастья, прерванное сном. По ее губам блуждала бессознательная улыбка. Они словно заново узнали друг друга. Перед ее глазами во всей очевидности встала правда, и от нее нельзя было отвернуться.
   Она любила Итана.
   Невозможно было объяснить, каким образом это случилось. Хотя одно ей было совершенно ясно: без него она не могла представить свою дальнейшую жизнь. Разумные основания ни с кем больше не связываться, желание обрести независимость – все вдруг куда-то подевалось, как только в ее жизни появился Итан. Он нисколько не мешал ей быть независимой, становиться дизайнером, к чему она так стремилась. Она больше никому не позволит портить ей жизнь. Но почему бы не впустить в свою жизнь немного, всего лишь немножко, надежды, поверить, что прошлое с его страданиями осталось позади.
   Повернувшись на бок, она уткнулась лицом в широкую грудь Итана и тихо вздохнула.
   Как хорошо вот так просыпаться, – пробормотала она прямо ему в грудь, отчего ее слова прозвучали глухо и невнятно.
   Я не понимаю, что ты говоришь, – рассмеялся Итан.
   Откинув голову назад, она прошептала:
   Доброе утро.
   Доброе, – отозвался он немного сонным, но все тем же сексуальным голосом.
   Она смотрела ему в лицо, когда ее вдруг охватил непонятно откуда возникший панический страх. Да, между ними была глубокая связь, и Итан, как ей казалось, хотел, чтобы эта связь из случайной превратилась в постоянную. Но факт оставался фактом, Фейт провела с ним ночь, а что дальше – неизвестно. Она никогда не была девушкой на одну ночь, и хотя сердце подсказывало, что для него она таковой и не являлась, рассудок твердил – надо спасаться бегством. Особенно когда Итан смотрел на нее такими бездонными глазами. Но как заговорить на столь щепетильную тему, Фейт не знала, колебалась, и молчание становилось все тягостнее.
   Итан тоже смотрел в ее глаза, чувствуя, как хорошо, просыпаясь по утрам, смотреть в глаза любимой. Внезапно ее счастливая, светлая как утро улыбка потускнела, выражение лица стало мрачным, тревожным, и вся она как будто напряглась. Будучи чутким от природы, он сразу уловил эту перемену и понял, чем она вызвана. Прежде чем Фейт попыталась отодвинуться от него, он схватил ее за руки, удерживая возле себя.
   Разве ты куда-то спешишь? – спросил он.
   Не знаю… думаю… – запинаясь, начала оправдываться Фейт.
   Он догадался, о чем она думает, и сердце его сжалось.
   Ты хочешь убежать, словно девушка на одну ночь, которая поняла, что ей пора убираться. – Его слова звучали грубее, чем ему хотелось, но, охваченный тревогой за нее, Итан не собирался скрывать своих чувств к ней, тем более сейчас, в такой момент. Ни за что на свете.
   Я не помню, как заснула, и подумала, может быть, ты захочешь…
   Он прервал ее спутанную речь поцелуем, показывая, как сильно Фейт ошибается в нем. Уловив его скрытые мысли, она опять прильнула к нему, обхватив руками и страстно целуя в ответ. Вожделение с новой силой охватило их обоих.
   Через несколько минут все было закончено. Когда их прерывистое, взволнованное дыхание стало опять ровным, он спросил:
   Надеюсь, теперь тебе все понятно без слов?
   Да. Я – не девушка на одну ночь, время которой истекло, – тихо прошептала немного успокоившаяся Фейт. – Мне позволено спать всю ночь, если Тесс нет дома.
   Однако она не совсем правильно угадала его мысли, и Итан поспешил исправить ее заблуждение.
   Крепко запомни: ты для меня не девушка на ночь.
   Но в ее глазах по-прежнему проблескивали неуверенность и боль.
   Скажи, что тебя мучит?
   Фейт облизнула пересохшие губы.
   Честно? Ничего не скрывая?
   Ничего, одну лишь правду, – просто сказал он. – Я люблю тебя.
   Ты любишь меня? Я…
   Вдруг среди разбросанных на полу вещей зазвонил мобильный телефон.
   Похоже, звонят мне, – прошептала Фейт.
   Не бери.
   Хорошо.
   Однако звонки не прекращались, благоприятный момент прошел, исчезнув в тревожной настойчивости телефонного звонка.
   Ну что ж, возьми, – сдался Итан.
   Она кивнула и встала с постели. Но не успела Фейт взять мобильник, как звонки прекратились.
   Это моя мать, – сказала она, проверив входящий номер.
   Похоже, тебя это удивляет.
   Конечно. Она очень редко звонит мне. – Фейт опять забралась на кровать и, прикрыв простыней свою наготу, перезвонила матери.
   Лэни Харрингтон взяла трубку с первого звонка.
   Мама?
   Ты видела? – Мать говорила так громко, что лежавший рядом с Фейт Итан без труда слышал ее визгливый голос.
   Что именно? – переспросила Фейт.
   Это твой отец. Он наделал мне таких гадостей! – Лэни едва ли не кричала в трубку.
   Успокойся и объясни толком, – спокойно сказала Фейт, хотя при одном лишь упоминании об отце внутри все сжалось от страха.
   Но Лэни Харрингтон, впав в истерику, никак не могла толком объяснить, в чем дело. Фейт закончила разговор, пообещав матери, что скоро заедет к ней.
   Безмятежное утро, удобный момент для выяснения отношений – все прошло, растаяв вместе с утренней дымкой. Три слова, слетевших с губ Итана, не нашли ответа. Все, что Фейт хотелось сказать ему, осталось невысказанным, и от этой неопределенности, недосказанности Итану стало тоскливо и грустно.

   Глава 17

   Приехав к матери, Фейт нашла ее в постели, в ночной рубашке, по-прежнему бьющейся в истерике.
   Мама?
   Как он мог?! – Плачущая Лэни указала на какой-то журнал, лежавший в изножье ее кровати.
   Затаив дыхание, на негнущихся от страха ногах, Фейт подошла к кровати.
   Что там такое?
   Интервью.
   Фейт взяла журнал, это был «Ньюс джорнал». С обложки на нее смотрело лицо отца. Он выглядел постаревшим, поседевшим, лоб пересекали складки от крупных морщин, но выражение его лица оставалось прежним. Только будучи наивной юной девушкой, можно было не замечать надменности, отчетливо проступавшей в глазах и чертах его лица. Тюрьма нисколько не убавила и не сгладила этой гордой надменности.
   Фейт с тяжелым сердцем раскрыла журнал на странице, где было напечатано интервью.
   Лучше присядь. Оно довольно большое, – предложила мать.
   Фейт внимательно посмотрела на мать, которая никогда прежде не вела себя подобным образом.
   Ты знала об этом до того, как это попало на страницы журнала?
   Лэни потупила взгляд.
   Мне позвонил репортер и спросил: не могу ли я дать интервью?
   Разумеется, ты согласилась.
   Разве могла ее мать отказаться от возможности погреться в лучах известности, причем нисколько не задумываясь о возможных последствиях.
   Что же ты ему наговорила?
   Как что? Правду, как я ее себе представляла. Среди всего прочего, что твоего отца либо неправильно поняли, либо очернили, что он по природе своей не дурной человек. К несчастью, они напечатали лишь избранные фрагменты.
   У Фейт от тяжелого предчувствия сжалось сердце.
   Что же они напечатали?
   Кое-что из моей прежней жизни. Некоторые вещи, о которых я очень скучаю. – Лэни говорила, не поднимая глаз.
   Говоря иначе, тебя представили как испорченного, избалованного ребенка, который ни в чем не раскаивается.
   Тут Лэни подняла глаза и возмутилась:
   Не смей говорить со мной таким тоном!
   Фейт вздохнула и опустилась в кресло в стиле королевы Анны.
   Как ты думаешь, не пора ли нам смягчиться и сделать вид, что все недоразумения между нами закончены?
   Лэни замахала руками.
   Хорошо, хорошо, сначала прочитай.
   Фейт поудобнее уселась в кресле и принялась за интервью. Но при одном лишь взгляде на заголовок «Анатомия аферы» надежда, что ее мать напрасно так разволновалась, сразу умерла. Впервые в жизни истеричная Лэни Харрингтон нисколько не преувеличивала размеры катастрофы.
   Мартин Харрингтон раскрыл свою душу и тем самым показал, что души у него нет. Ее любимый отец не отрицал ни одного преступления, в котором его обвиняли. С самого начала он знал: то, что он делает, противозаконно и безнравственно, но как только начали поступать деньги, и то, и другое перестало его волновать. Тем более что его семья стала жить, окруженная богатством, если не роскошью.
   Чувствовал ли он себя виновным, спрашивал он сам себя, перед людьми, чьи сбережения он растратил? И сам отвечал: нет, нисколько. Ведь те же самые люди, которые сейчас плакали и жаловались, без малейшего смущения клали себе в карман деньги, когда он выплачивал им большие проценты, превышавшие их самые смелые надежды. Если тогда результаты его деятельности так их радовали, то по какому праву теперь они были столь недовольны? Мартину Харрингтону даже казалось несправедливым, что его посадили в тюрьму, разделили с семьей – женой и единственной дочерью.
   Увидев свое имя, Фейт опять стало не по себе. На этом отец не остановился. Он начал подробно рассказывать о том, как женитьба Картера Морленда на Фейт объединила двух энергичных, предприимчивых людей – Мартина с его деловой хваткой и Картера, преуспевающего юриста.
   Образовавшийся союз привлек в компанию «Харрингтон инвестментс секьюритиз» большое количество клиентов и заодно приносил хорошую прибыль тем деловым партнерам, которые по рекомендации Картера вошли в ближайший круг Мартина Харрингтона. Отец косвенно обвинил зятя и заодно запачкал имя Фейт.
   Она надеялась, что, подчеркнуто дистанцировавшись от отца, сумеет избежать обвинений в свой адрес. Более того, она действительно считала себя его жертвой. Но теперь разве кто-нибудь поверит в то, что она была невинной овечкой? Фейт сама не верила в это. Разве она не жила сначала на деньги отца, а затем на деньги Картера? Если в статье прямо намекали на виновность Картера, значит, Фейт должна была все знать. Выходило, что она извлекла пользу из вины бывшего мужа, чтобы получить после развода справедливое денежное вознаграждение. Но дело в том, что в жизни Мартина Харрингтона не было места для справедливости и порядочности, и каждый, кто соприкасался с ним, терял на это всякое право. Статья в журнале заставила Фейт почувствовать себя виновной. В сущности, так оно и было.
   На глазах Фейт навернулись слезы, мешавшие ей смотреть на мать.
   Я так ошибалась в нем, – стонала Лэни.
   Мы обе в нем ошибались, – ответила Фейт, облизывая пересохшие губы.
   Но ты раньше меня поняла это. Как он мог так с нами поступить? Как мог выставить нас перед всеми на страницах журнала в таком свете?
   Фейт пересекла комнату и села подле матери. Она не могла вспомнить, чтобы вот так сидела с матерью. Но прошлое уже не имело значения. Важнее было настоящее.
   Мама, журнал ни в чем не виноват. Всему виной отец. Он все это сделал и, как видишь, даже рассказал об этом. Без всяких угрызений совести испачкал нас собственной грязью.
   Фейт нашла в себе силы произнести правду вслух – хотя это было нелегко.
   Мать, сидевшая рядом с ней, была глубоко опечалена и даже сломлена. Что бы там ни думали о Лэни Харрингтон, сейчас ее поникшая фигурка не вызывала ничего, кроме жалости. Фейт внезапно поняла, насколько важным для матери стало теперь положение дочери, ее поддержка. После того как отец вот таким образом публично покаялся в своих грехах, положение матери стало крайне сложным, если не безвыходным.
   Лэни Харрингтон сама понимала ужас происшедшего. Фейт было очень жалко ее.
   Что же мне теперь делать? – запричитала мать. Спрашивая совета у дочери, она, как это ни странно, очень напоминала испуганного ребенка.
   Фейт мрачно улыбнулась.
   Что делать? То же самое, что и я. Начать строить свою жизнь заново. Попытаться понять, кто ты есть на самом деле и кем хочешь быть.
   Единственная проблема состояла в том, что сама Фейт пока сделала лишь первые шаги на этом пути.
   Ты думаешь, что я смогу? – спросила мать.
   Фейт закивала:
   Конечно, сможешь. Я с радостью помогу тебе, но и ты должна пойти мне навстречу.
   Фейт выработала правила поведения с матерью, которым неуклонно следовала. Но теперь от ответа Лэни зависело, станут ли отношения Фейт с матерью по-настоящему близкими и теплыми.
   Откровенно говоря, я не очень представляю, что ты от меня хочешь, – честно призналась мать.
   Для Фейт ее признание стало отправной точкой.
   Я хочу, чтобы мы с тобой стали более откровенными, более честными, сообща обсуждали перемены, которые намечаются в твоей жизни. И самое главное, тебе следует поубавить свою светскую спесь. Ты ничем не лучше жителей Серендипити и должна вести себя скромнее.
   Лэни обхватила себя руками за плечи, качаясь взад-вперед, словно маленькая девочка.
   Не слишком ли многого ты от меня хочешь? – насмешливо, но без желчи спросила мать.
   Нет, не слишком, – усмехнулась Фейт. – Я лишь прошу тебя быть более человечной.
   По лицу матери скользнула искренняя, слегка виноватая улыбка. Без косметики были очень хорошо заметны ее морщинки. Теперь, когда на ней не было маски наигранного самодовольства и высокомерия, она выглядела той самой Лэни, какой была на самом деле.
   Но надолго ли она останется такой – вот в чем был вопрос.
   Мне нужно, чтобы кто-то помогал мне в магазине, – сказала Фейт, делая очередной шаг навстречу. – Надо отвечать на телефонные звонки, в том числе и на «холодные», то есть без предварительной договоренности, проще говоря, помогать привлекать клиентов. Я не смогу тебе много платить, но со временем, надеюсь, все изменится к лучшему.
   Фейт замерла, ожидая ответа матери, которая обдумывала услышанное.
   Иначе говоря, ты хочешь, чтобы я работала на тебя? – не без удивления спросила Лэни.
   Фейт кивнула. Хотя на самом деле она хотела дать матери возможность выходить из дома, чтобы общаться с людьми. Нельзя было позволить ей запереться в четырех стенах и замкнуться в самой себе.
   Можно мне обдумать твое предложение? – спросила Лэни.
   Только не тяни. Сама понимаешь, после этого интервью ко мне в магазин начнут заходить толпы если не клиентов, так по крайней мере зевак. – Фейт слегка поморщилась, шутка была не очень удачной.
   Несмотря на это, впервые в жизни мать оценила ее юмор и рассмеялась.
* * *
   После душа Итан спустился вниз. Ему не хотелось опаздывать к Нэшу, чтобы не вызвать у него возможного раздражения. Лучше было забрать Тесс пораньше, чтобы не давать Нэшу лишний повод для неудовольствия.
   Схватив ключи со стойки на кухне, он направился к выходу, но по дороге его перехватила Розалита.
   О, мистер Итан, какие плохие новости, – не совсем вразумительно пробормотала она на испанском.
   Что случилось? – спросил он.
   О, мистер Харрингтон, какой он плохой человек. – Она осенила себя крестом, словно отгоняя злых духов.
   При одном упоминании имени отца Фейт Итан сразу насторожился. Выслушивать сетования испуганной домработницы было некогда, и он сразу перешел к делу.
   Розалита, ты меня удивляешь. Я думал, что я единственный плохой человек в твоих глазах. – Он не удержался от того, чтобы не подтрунить над ней.
   О нет, – покачала головой Розалита. – По сравнению с ним вы – просто ангел.
   Похоже, все было совсем плохо, если она сделала ему комплимент.
   В чем дело? – Итан сразу стал серьезным. – Что случилось?
   Вчера почту принесли поздно. Я вынула ее только сегодня. Я все положила к вам на стол, кроме вот этого. Посмотрите! – Розалита протянула ему номер журнала «Ньюс джорнал», в котором печатались самые последние деловые новости со всего мира.
   С обложки журнала надменно улыбался Мартин Харрингтон.
   «Анатомия аферы», – вслух прочитал Итан. – Сукин сын.
   Только этого сейчас не хватало Фейт.
   Розалита сочувственно закивала и опять перекрестилась.
   Нет ничего удивительного в том, что мать Фейт, впав в истерику, так упорно звонила дочери. Надо было забирать Тесс, но теперь Итана больше всего тревожила Фейт. Розалита тоже переживала за нее. Пообещав домработнице, что он позаботится о Фейт, к которой Розалита относилась как к своей дочери, Итан помчался через город к Нэшу.
   По дороге он несколько раз звонил Фейт, но она почему-то не брала трубку. Потеряв надежду дозвониться до нее, он оставил сообщение – просьбу позвонить ему как можно быстрее.
   Нэш жил в новом квартале на окраине города. Припарковавшись, Итан заметил полицейскую машину Дэра.
   Волнуясь, Итан позвонил в дверь, та тут же распахнулась. На пороге стояла Тесс, она явно обрадовалась ему.
   Слава Богу, ты приехал, а то я уже не знала, что делать!
   Обрадованный ее приемом, но еще не представляя, каких неприятностей ждать от братьев, Итан ухмыльнулся:
   Привет, малышка! Скучала по мне?
   Тесс закатила глаза, давая понять, насколько глуп его вопрос, но хорошо, что не чертыхалась, по своему обыкновению.
   Хочешь позавтракать? Кажется, еще есть бублики, – сказала она, за руку втаскивая его внутрь.
   На кухне Нэш, Дэр и Тесс, по всей видимости, уже прикончили скудный завтрак, явно не рассчитанный на четвертого человека.
   Итан глубоко вздохнул, скрывая под вздохом охватившее его волнение, и вошел на кухню.
   Доброе утро, – приветствовал всех Итан.
   Хочешь бублик? – предложила Тесс.
   Нет, спасибо, – сухо ответил Итан. – Ты готова?
   Да, только возьму свои вещи. – Тесс выбежала из комнаты.
   Похоже, ей понравилось здесь, – сказал Итан, надеясь, что Тесс не заставит себя ждать. Ему не хотелось задерживаться.
   Да уж. – Дэр встал и, к удивлению Итана, протянул ему руку для рукопожатия. – Я слышал, что ты хочешь послать ее в частную школу?
   Оказывается, младший брат способен к проявлению дружеских чувств. Хотя Итан услышал от Нэша ворчливое согласие, он не был уверен, что Дэр тоже с удовольствием воспримет эту новость.
   Я хочу, чтобы она училась у одного из самых лучших преподавателей в стране. А потом вместе подумаем, в какой школе она будет учиться постоянно.
   Дэр кивнул.
   Неплохая идея. Очевидно, ей это интересно, поскольку она все время таскает с собой альбом.
   Она показывала свои рисунки? – спросил Итан.
   Нет, она их старательно прячет, – рассмеялся Дэр.
   А тебе? – спросил Итан Нэша, до сих пор не проронившего ни слова. В этом не было ничего удивительного, так как в Нэше чувствовалось больше скрытой обиды, чем в Дэре.
   Нет, – признался Нэш, – не показывала.
   Внезапно Итаном овладело отнюдь не братское чувство превосходства. Пускай он хотел, чтобы родственные чувства между Тесс и его братьями укреплялись, сам факт, что она больше доверяла ему, чем им, доставил Итану невыразимое наслаждение. Грудь распирало от удовольствия, и, похоже, ему не удалось это скрыть от братьев.
   И все из-за того, что Нэш вел себя с ним так, словно он был хуже грязи под его ботинками. Итану горько было сознавать это, ведь он уже не был тем эгоистичным восемнадцатилетним юношей, бросившим на произвол судьбы младших братьев. Он сумел перемениться, хотя для того, чтобы изжить в себе многое дурное и дорасти до новых понятий, ему понадобилось немало лет. Хватит, он больше не будет извиняться за прошлое, которое изменить нельзя. Он может отвечать только за будущее, более того, он знал, кто и что теперь для него важнее всего в жизни.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация