А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Долгая прогулка" (страница 19)

   Был один жуткий момент, когда ему показалось, что его поступок напрасен, что тревога ложная, – но тут же выяснилось, что все правильно. Ему удалось справиться. Потом, хрипя и задыхаясь, он выпрямился и захромал вперед почти бегом, застегивая на ходу штаны, а часть его осталась сзади, от нее в темноте поднимался пар, на который жадно смотрели люди, может быть, тысяча человек: в бутылочку! Поставим на камин! Дерьмо человека, отдавшего жизнь дороге! Знаешь, Бетти, я тебе, кажется, говорил, у нас было кое-что примечательное… Там, в игровой, над стереоколонками. Через двадцать минут его застрелили…
   Он догнал Макврайса и пошел рядом с ним, опустив голову.
   – Приспичило? – спросил его Макврайс; в его голосе слышалось несомненное восхищение.
   – Здорово приспичило, – отозвался Гаррати и испустил неуверенный вздох облегчения. – Знаешь, я кое-что забыл.
   – Что именно?
   – Туалетную бумагу дома оставил.
   Макврайс крякнул:
   – Как говорила моя бабушка, если у тебя нет головы на плечах, надо раздвигать задницу пошире.
   Гаррати звонко, от души расхохотался, и в его смехе звучали истерические нотки. Он чувствовал себя легче, свободнее. Неизвестно, как обернется его судьба, но этого ему уже делать не придется.
   – Значит, ты справился, – сказал Бейкер, оказавшийся с ними рядом.
   – Господи, – воскликнул удивленный Гаррати, – да почему бы вам всем попросту со мной не попрощаться?
   – Ничего смешного, когда вся эта публика на тебя таращится, – серьезно ответил Бейкер. – Знаете, я только что услышал кое-что. Не знаю, верить или нет. Не знаю даже, хочу ли я верить.
   – Что такое? – спросил Гаррати.
   – Джо и Майк! Пацаны в кожаных куртках, про которых все говорили, что они любовники! Они оба индейцы из племени хопи. Похоже, Скрамм пытался нам об этом сказать, а мы его не поняли. Но… послушайте… Говорят, они братья.
   У Гаррати отвисла челюсть.
   – Я прошел вперед и как следует присмотрелся к ним, – продолжал Бейкер. – И черт меня побери, если они не похожи, как братья.
   – Это извращение! – сердито выкрикнул Макврайс. – А как ты думаешь? Их родных увел Взвод, только тогда им бы позволили такое!
   – Ты когда-нибудь общался с индейцами? – тихо спросил Бейкер.
   – Только из племени пассайков, – бросил Макврайс. Судя по всему, он все еще сердился.
   – Здесь, как раз за границей штата, есть резервация семинолов, – сказал Бейкер. – Они необыкновенные люди. У них нет такого понятия «ответственность», как у нас. Они гордые. И бедные. Думаю, что хопи смотрят на мир примерно так же, как семинолы. Они умеют умирать.
   – Тем не менее это неправильно, – упорствовал Макврайс.
   – Они из Нью-Мексико, – возразил Бейкер.
   – Это же как аборт, – рявкнул Макврайс, и Гаррати захотелось с ним согласиться.
   Разговоры в группе начинались и быстро затихали – отчасти из-за рева толпы, а главным образом, решил Гаррати, из-за монотонности пути. Подъемы долгие, пологие, эти холмы даже холмами не назовешь. Идущие дремали, пыхтели, вроде бы затягивали потуже пояса и отдавались во власть темного, непостижимого пространства, разворачивающегося перед ними. Небольшие группки разделились, и по дороге теперь двигались тройки, пары, одинокие островки.
   Толпа не ведала усталости. Все непрерывно кричали, и голоса сливались в один хриплый рев, размахивали плакатами, хотя прочитать надписи в темноте было невозможно. Имя Гаррати повторялось с удручающим постоянством, а группы прибывших из других штатов выкрикивали фамилии Барковича, Пирсона, Уаймена. Другие имена проносились мимо и исчезали со скоростью ряби на телеэкране.
   Над головами людей взлетали шутихи и рассыпались снопами искр. Кто-то выпустил в холодное небо сигнальную ракету, и зрители с криками шарахнулись в стороны. Ракета прочертила в небе яркую пурпурную дугу и с шипением приземлилась на гравий возле обочины. То один, то другой зритель обращал на себя всеобщее внимание. Один мужчина перемежал приветствия в адрес Гаррати с призывами поддержать его, зрителя, кандидатуру на выборах во втором округе; женщина прижимала к обширной груди небольшую клетку, в которой сидела крупная ворона; несколько молодых людей в майках с эмблемой Нью-Хэмпширского университета составили пирамиду; беззубый человек со впалыми щеками, одетый в костюм Дяди Сэма, держал в руках плакат с надписью: МЫ ОТДАЛИ ПАНАМСКИЙ КАНАЛ КОММУНИСТИЧЕСКИМ НИГГЕРАМ[25]. Но в целом толпа была такой же однообразной и скучной, как и сама дорога.
   Гаррати дремал урывками, и в его голове милые образы сменялись кошмарными. В одном из сновидений низкий гулкий голос спрашивал его снова и снова: Ты приобрел опыт? Ты приобрел опыт? Ты приобрел опыт? Гаррати не мог определить, принадлежал этот голос Стеббинсу или же Главному.

   Глава 12

   Я шел по дороге, и рухнул я в грязь.
   Я палец поранил, и кровь полилась.
   Все еще здесь?
Детская считалка
   Каким-то образом Рей Гаррати дожил до девяти часов утра.
   Он достал флягу, прогнулся, насколько мог, и окатил себя водой. Потеплело пока лишь настолько, что при дыхании пар не шел изо рта, поэтому вода оставалась ледяной и частично смыла непроходящую сонливость.
   Он оглядел своих товарищей по Прогулке. Черная, как и шевелюра, щетина на щеках Макврайса отросла настолько, что ее уже можно было назвать бородой. Колли Паркер заметно осунулся, но держался бодрее, чем прежде. Бейкер казался эфирной тенью. Лицо Скрамма уже не так пылало, зато он постоянно кашлял. Его глубокий, чрезвычайно громкий кашель напомнил Гаррати о том, как сам он в пять лет болел воспалением легких.
   Ночь запомнилась сонной чередой названий на висящих над дорогой указателях. Визи. Бангор. Хермон. Хэмпден. Уинтерпорт. За ночь солдаты убили всего двоих, и Гаррати начинал думать, что Паркер был прав, когда сравнивал Идущих с крекерами.
   Начинался новый солнечный день. На дороге образовались новые группы. Идущие отпускали шутки насчет бород, но не насчет ног… только не насчет ног. Ночью Гаррати чувствовал, как лопаются пузыри на правой пятке, но толстый носок отчасти защищал открытую рану. Они только что прошли мимо указателя, гласившего: ОГАСТА 48. ПОРТЛЕНД 117.
   – Дальше, чем ты говорил, – с упреком сказал ему Пирсон. Пирсон выглядел ужасно изможденным; волосы его безжизненно болтались у щек.
   – Я тебе не ходячая карта, – ответил Гаррати.
   – Все равно… Это твой штат.
   – Дурак.
   – Да, наверное. – В усталом голосе Пирсона не было злости. – Послушай, я бы не пошел снова даже через сто тысяч лет.
   – До этого еще надо дожить.
   – Да. – Голос Пирсона упал. – Про себя я уже все решил. Если я так устану, что не смогу идти дальше, я побегу вбок и смешаюсь с толпой. Они не решатся стрелять. Может, смогу убежать.
   – Это все равно что на стенку наткнуться, – возразил Гаррати. – Люди вытолкнут тебя обратно на дорогу, чтобы посмотреть на твою кровь. Ты что, не помнишь Перси?
   – Перси действовал не думая. Просто пытался уйти в лес. Ну да, из Перси они вышибли мозги. – Пирсон с любопытством посмотрел на Гаррати. – А ты устал, Рей?
   – Хрен тебе, нет. – Гаррати шутливо взмахнул руками, как крыльями. – Я парю над землей, разве не видно?
   – Мне неважно, – признался Пирсон и облизал губы. – Даже соображаю нормально с трудом. А в ноги как будто воткнули по гарпуну.
   За их спинами появился Макврайс.
   – Скрамм умирает, – мрачно сказал он.
   Гаррати и Пирсон одновременно хмыкнули.
   – Воспаление легких, – добавил Макврайс.
   Гаррати кивнул:
   – Этого я и боялся.
   – Хрипы в легких слышны за пять футов, как будто в них Гольфстрим течет. Если сегодня опять будет жарко, он просто сгорит.
   – Бедный наш бык, – сказал Пирсон с неосознанным, но явным облегчением. – Мне казалось, он может продержаться дольше всех. И он женат. Что делать его жене?
   – А что она может сделать? – отозвался Гаррати.
   Они шли на некотором расстоянии от толпы зрителей, уже не замечая тянущихся к ним рук; легко научиться соблюдать дистанцию после того, как тебя раз-другой коснутся чьи-нибудь пальцы. Маленький мальчик ныл, что хочет домой.
   – Я поговорил со всеми, – сказал Макврайс. – Ну, почти со всеми. Я считаю, победитель должен будет что-то для нее сделать.
   – Например? – спросил Гаррати.
   – Об этом победитель договорится с женой Скрамма. А если он окажется сволочью и не исполнит долга, мы все вернемся и не дадим ему покоя.
   – Согласен, – сказал Пирсон. – А что мы теряем?
   – Рей?
   – Да. Конечно. Ты говорил с Гэри Барковичем?
   – С этой гнидой? Да он родной матери искусственное дыхание не сделает, если она захлебнется.
   – Я с ним поговорю, – заявил Гаррати.
   – Ничего не получится.
   – Все равно. Я иду к нему.
   – Рей, поговорил бы ты еще со Стеббинсом. По-моему, он только с тобой и разговаривает.
   Гаррати фыркнул:
   – Заранее знаю, что он мне скажет.
   – Он скажет – нет?
   – Он скажет – зачем. А я не найду ответа.
   – Тогда ну его.
   – Нельзя. – Гаррати уже взял курс на щуплую, оседающую фигурку Барковича. – Он единственный, кто до сих пор верит в свою победу.
   Баркович дремал. Глаза его были полузакрыты. Легкий пушок, покрывавший оливковые щеки, делал его похожим на очень старого плюшевого мишку, с которым плохо обращается хозяин. Свою желтую шляпу он или потерял, или выбросил.
   – Баркович!
   Баркович резко проснулся:
   – Что такое? Кто здесь? Гаррати?
   – Да. Послушай, Скрамм умирает.
   – Кто? Ах да. Тот безмозглый. Тем лучше для него.
   – У него воспаление легких. Может быть, он до полудня не продержится.
   Баркович медленно повернул голову, и его коричневые блестящие пуговичные глазки глянули на Гаррати. Да, в это утро он был поразительно похож на изодранного игрушечного медвежонка.
   – Дай-ка посмотреть на твое серьезное лицо, Гаррати. Тебе-то что за дело?
   – Он женат – на случай, если ты не знал.
   Баркович раскрыл глаза так, что они, казалось, могут выпасть из глазниц.
   – Женат? ЖЕНАТ? ТЫ МНЕ ГОВОРИШЬ, ЧТО ЭТОТ ТУПОГОЛОВЫЙ…
   – Заткнись, сука! Он услышит!
   – Чихал я на него с высо-окой колокольни! Он ненормальный! – Баркович яростно посмотрел на Скрамма. – ТЫ СООБРАЖАЛ, ЧТО ДЕЛАЕШЬ, ТУПИЦА, В БИРЮЛЬКИ ТЫ ИГРАЛ, ЧТО ЛИ? – орал он во всю мощь своих легких. Скрамм посмотрел на Барковича мутными глазами, потом неохотно поднял руку и помахал. Он явно принял Барковича за зрителя. Абрахам, идущий рядом со Скраммом, показал Барковичу средний палец. Баркович ответил ему тем же жестом, вновь повернулся к Гаррати и неожиданно улыбнулся.
   – О Господи, – сказал он. – Да у тебя, Гаррати, все на лице написано. Ты собираешь милостыню для женушки умирающего, я угадал? Очень мило с твоей стороны.
   – Так на тебя не рассчитывать? – жестко спросил Гаррати. – Что ж, ладно.
   Он пошел прочь.
   Уголки рта Барковича дрогнули. Он удержал Гаррати за рукав:
   – Погоди, погоди. Я, кажется, не сказал «нет»? Ты слышал, как я сказал «нет»?
   – Нет…
   – Правильно, потому что я не говорил. – На лице Барковича опять появилась улыбка, но на этот раз в ней сквозило отчаяние. И в ней не было ничего сволочного. – Послушай, я с вами повел себя не так, как надо. Я не хотел. Черт, если бы ты меня узнал, ты бы понял, что я неплохой парень, которого просто вечно заносит. Дома за мной тоже не ходили толпами друзья. Я имею в виду школу. Честное слово, не знаю почему. Я неплохой парень, такой же, как и все, но меня вечно заносит. В такой Прогулке нужно иметь пару друзей. В одиночестве нет ничего хорошего, ты согласен? Боже мой, Гаррати, ты же сам знаешь. Этот Рэнк. Гаррати, он первый начал. Он хотел поджарить мне задницу. Мне все хотят поджарить задницу. В школе я вел список парней, которым хотелось поджарить мне задницу. Этот Рэнк. Я не хотел его убивать, у меня такого и в мыслях не было. То есть это не моя вина. Вы, ребята, видели только самый конец, вы не видели… как он жарил мне задницу… – Баркович умолк.
   – Да, наверное, так, – согласился Гаррати, чувствуя себя лицемером. Баркович может переписывать историю для себя лично, но сам Гаррати слишком ясно помнил эпизод с Рэнком. – Ладно, так что же ты решил? Продолжаем разговор?
   – Конечно, конечно. – Баркович судорожно вцепился в рукав Гаррати и тянул его на себя, как шнур аварийного выхода в автобусе. – Я позабочусь, чтобы она как сыр в масле каталась до конца своих дней. Я только хотел тебе сказать… чтобы ты знал… Человеку нужны друзья… много друзей, понимаешь? Если приходится умирать, кому же приятно умирать среди тех, кто тебя ненавидит? Вот так я думаю. Я… Я…
   – Да, конечно. – Гаррати начал трусливо замедлять шаг, чтобы отстать от Барковича; он по-прежнему ненавидел Барковича, но в то же время испытывал к нему какую-то жалость. – Большое спасибо.
   Его пугало проявление чего-то человеческого в Барковиче. Почему-то это его пугало. Он не знал почему.
   Он чересчур замедлил шаг, получил предупреждение и в течение десяти минут медленно отставал, чтобы оказаться рядом с бредущим в арьергарде Стеббинсом.
   – Рей Гаррати, – сказал Стеббинс. – Поздравляю с третьим мая, Гаррати.
   Гаррати осторожно кивнул:
   – Взаимно.
   – Вот, пересчитывал пальцы на ногах, – светским тоном сообщил Стеббинс. – Замечательные они друзья, потому что всегда вместе. А ты о чем думаешь?
   Гаррати во второй раз изложил ситуацию со Скраммом и его женой, а тем временем еще один получил свой билет (на его потертой джинсовой куртке было вышито: АНГЕЛ АДА НА КОЛЕСАХ), и из-за этого речь Гаррати сразу показалась тривиальной и бессмысленной. Закончив говорить, он стал напряженно ждать. Как станет анализировать эту идею Стеббинс?
   – Почему бы и нет, – дружелюбно сказал Стеббинс, взглянул на Гаррати и улыбнулся. Гаррати заметил, что усталость оставляет свои следы даже на Стеббинсе.
   – Говоришь так, как будто ничего не теряешь, – заметил он.
   – Верно, – весело согласился Стеббинс. – Да на самом деле нам всем нечего терять. Поэтому и отдавать легче.
   Гаррати мрачно посмотрел на Стеббинса. Очень уж много правды в его словах. Грош цена их благородству в отношении Скрамма.
   – Гаррати, старик, пойми меня правильно. Я, может быть, немного циник, но я не злой. Если бы, сдержав обещание, я мог заставить Скрамма сойти быстрее, я бы так и сделал. Но я не могу. Гаррати, я не знаю наверняка, но не сомневаюсь, что в каждой Долгой Прогулке находится такая же овечка, как Скрамм, и ребята делают в отношении ее подобный жест, и я готов спорить, что происходит это именно на этом этапе Прогулки, когда начинают уплывать старая реальность и старые понятия о бренности. В старое время, до Перемен и до Взводов, когда еще были миллионеры, так вот, в старое время миллионеры основывали благотворительные фонды, строили библиотеки и делали тому подобную благостную ерунду. Всякому охота защититься от идеи бренности. Кто-то обманывает себя тем, что будто бы остается жить в детях. А эти сбившиеся с пути пацаны, – Стеббинс обвел жестом костлявой руки всех участников Прогулки и засмеялся, но Гаррати услышал в его голосе грусть, – не смогут иметь даже внебрачных детей. – Он подмигнул Гаррати. – Я тебя шокирую?
   – Меня… Наверное, нет.
   – В этой разношерстной шайке выделяешься только ты, Гаррати, и твой друг Макврайс. Не понимаю, как вы оба здесь оказались. Но готов спорить, что причины лежат глубже, чем вы думаете. Вчера, по-моему, ты принял меня всерьез? Насчет Олсона?
   – Вроде бы так, – медленно проговорил Гаррати.
   Стеббинс радостно рассмеялся:
   – А ты легковерен, Рей. У Олсона не было тайн.
   – Вчера я не думал, что ты меня разыгрываешь.
   – О, что ты. Именно этим я и занимался.
   Гаррати напряженно улыбнулся:
   – Знаешь, что я подумал? Я подумал, что вчера у тебя было озарение, а теперь ты хочешь это скрыть. Возможно, это озарение тебя напугало.
   Взгляд Стеббинса помрачнел.
   – Думай как хочешь, Гаррати. Это твои похороны. А что, если ты сейчас исчезнешь? Обещание ты получил.
   – Может, ты хочешь избежать озарений. Наверное, это твои проблемы. Тебе хочется думать, что тебя надули. Но не исключено, что с тобой играли по-честному.
   – Уходи.
   – Давай, признай это.
   – Ничего я не признаю, кроме твоей полной глупости. Иди вперед и говори себе, что с тобой играют по-честному. – Щеки Стеббинса чуть порозовели. – Любая игра кажется честной, когда всех участников надули в самом начале.
   – Ты весь взмок, – сказал Гаррати, но в его голосе уже не чувствовалось уверенности. Стеббинс коротко улыбнулся и опустил взгляд на дорогу.
   Спуск закончился, и тут же начался долгий подъем. Гаррати чувствовал, как на коже выступил пот, когда он ускорил шаг, стараясь догнать Макврайса, Пирсона, Абрахама, Бейкера и Скрамма, которые собрались в плотную группу – точнее, собрались вокруг Скрамма. Они теперь были похожи на обеспокоенных секундантов, обступивших потрясенного сильным ударом боксера.
   – Как он? – спросил Гаррати.
   – Почему спрашиваешь их? – сердито спросил Скрамм. Его голос, прежде хриплый, теперь упал до шепота. Лихорадка прекратилась, лицо сделалось бледным и восковым.
   – Хорошо, спрашиваю тебя.
   – А-а, не так плохо, – сказал Скрамм и закашлялся. Его булькающий, дребезжащий кашель как будто доносился из-под воды. – Я не так уж плох. Ребята, то, что вы делаете для Кэти, здорово. Мужчина, конечно, сам должен о своих заботиться, но мне, как видно, не до гордости. При том, что сейчас со мной происходит.
   – Не разговаривай много, – посоветовал ему Пирсон, – а то выдохнешься.
   – Да какая разница? Сейчас или потом – какая разница? – Скрамм стеклянными глазами оглядел товарищей, потом медленно покачал головой: – Ну почему я должен был заболеть? Я хорошо шел, честное слово. Фаворит тотализатора. Мне нравится идти, даже когда я устал. Смотреть на людей, воздух вдыхать… Почему? Неужели Бог? Это Бог так со мной обошелся?
   Гаррати вновь почувствовал приятное возбуждение от предчувствия чужой смерти и содрогнулся. Тут же он попытался стряхнуть это чувство. Так нечестно. Нечестно, когда умирает друг.
   – Сколько времени? – неожиданно спросил Скрамм, и Гаррати с суеверным страхом вспомнил Олсона.
   – Десять минут одиннадцатого, – ответил Бейкер.
   – Прошли миль двести, – добавил Макврайс.
   – У меня ноги не устали, – сообщил Скрамм. – А это все-таки кое-что.
   С обочины донесся крик маленького мальчика. Его голос за счет пронзительности перекрывал гул толпы.
   – Эй, ма! Посмотри на большого! Посмотри на оленя, ма! Ма! Смотри!
   Взгляд Гаррати скользнул по толпе и остановился на мальчике, стоящем в первом ряду. На нем была майка с нарисованным на ней Рэнди-роботом. В руке он держал недоеденный сандвич с джемом. Скрамм помахал ему.
   – Дети прелесть, – сказал он. – Точно. Надеюсь, у Кэти будет мальчик. Мы оба хотели мальчика. Если девочка – тоже хорошо, но вы, ребята, понимаете… Мальчик… У него будет твоя фамилия, и он передаст ее дальше. Скрамм, конечно, не Бог весть какая фамилия. – Он рассмеялся, а Гаррати вспомнились слова Стеббинса о способах защиты от бренности.
   К их группе присоединился розовощекий парень и сообщил новость. У Майка, возможно, брата Джо, одного из ребят в коже, внезапно схватило живот.
   Скрамм провел ладонью по лбу и зашелся в бешеном приступе кашля, с которым, однако, быстро справился.
   – Эти ребята из наших лесных краев, – сказал он. – Мы могли бы приехать вместе, если б я знал. Они индейцы хопи.
   – Да, – сказал Пирсон. – Ты нам говорил.
   – Разве? – удивился Скрамм. – Да не важно. Похоже, я отправлюсь в путь не один. Интересно…
   На лице его появилось выражение решимости. Он ускорил шаг, потом снова слегка сбросил скорость и повернулся лицом к друзьям. Сейчас он был спокоен, умиротворен. Гаррати, сам того не желая, завороженно смотрел на него.
   – Думаю, ребята, больше я вас не увижу. – В голосе Скрамма звучало чувство достоинства – и ничего больше. – Прощайте.
   Макврайс ответил первым.
   – Прощай, брат, – хрипло сказал он. – Счастливого пути.
   – Ну, удачи тебе, – сказал Пирсон и отвернулся.
   Абрахам побледнел. Он хотел что-то сказать и не смог. Тогда он отвернулся, жуя губами.
   – Не огорчайся, – сказал Бейкер. На его лице застыло торжественное выражение.
   – Прощай, – проговорил Гаррати, с трудом разжимая застывшие губы. – Прощай, Скрамм, счастливого тебе пути, хорошего отдыха.
   – Хорошего отдыха? – Скрамм слегка улыбнулся. – Может, настоящая Прогулка еще впереди.
   Он прибавил шагу и вскоре нагнал Майка и Джо, индейцев с бесстрастными лицами, одетых в рваные кожаные куртки. Майк не позволял кишечнику задерживать себя. Он шел вперед с постоянной скоростью, прижав обе руки к животу.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация