А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Долгая прогулка" (страница 17)

   Глава 10

   Знаете, почему меня называют Графом? Потому что я графики строить люблю! Ха-ха-ха.
Граф
«Улица Сезам»
   Начинался второй их вечер в пути, но заката не было. Примерно в четыре тридцать ливень сменился непрерывной холодной изморосью. Дождь продолжал моросить почти до восьми. Потом небо стало очищаться, и на нем показались яркие, холодно мерцающие звезды.
   Гаррати поплотнее завернулся в промокшую одежду. Ему не требовалось слушать сводку погоды, чтобы определить направление ветра. Весенняя погода непостоянна, и теперь холод вытягивал из Идущих тепло, которое еще сохраняли в себе их тела.
   Может быть, теплее будет там, где появятся толпы зрителей. Тепло их тел или что-нибудь в этом роде. Сейчас вдоль дороги попадалось все больше зрителей, они, стараясь согреться, собирались в кучки, но оставались пассивны. Они просто смотрели, как Идущие проходят мимо них, и отправлялись домой или спешили к следующему наблюдательному пункту. Если они пришли, чтобы увидеть кровь, то должны были остаться недовольны. После Йенсена Прогулка потеряла только двоих. Эти двое были моложе других и потеряли сознание. Значит, число соперников Гаррати сократилось ровно наполовину. Точнее, больше, чем наполовину. Ушли пятьдесят, против него еще сорок девять человек.
   Гаррати шел в одиночестве. Ему было слишком холодно, поэтому спать не хотелось. Он плотно сжимал губы, чтобы унять дрожь. Олсон по-прежнему шел сзади. Ребята вяло спорили, станет ли Олсон пятидесятым, последним из первой половины. Но он не был удостоен этой чести. Пятидесятый билет достался 13-му номеру, Роджеру Финаму. Несчастливый 13-й номер. Гаррати начинало казаться, что Олсон будет идти независимо ни от чего. Может быть, пока не умрет голодной смертью. Он надежно укрылся в таком месте, где его не достанет никакая боль. Если Олсон победит, в этом будет своего рода романтическая справедливость. Ему представился газетный заголовок: В ДОЛГОЙ ПРОГУЛКЕ ПОБЕДУ ОДЕРЖАЛ МЕРТВЕЦ!
   Пальцы ног Гаррати онемели. Он шевелил ими, тер о порвавшуюся подкладку туфель и ничего не чувствовал. Настоящая боль жила теперь не в пальцах. В подошвах. Острая, кричащая боль, иглой пронизывающая ногу до бедра при каждом шаге. Ему вспомнилась сказка, которую ему читала мама, когда он был маленький. Сказка про русалку, которой хотелось стать земной женщиной. Но у нее был хвост, и ей сказали – добрая волшебница или кто-то еще, – что она сможет получить ноги, если захочет достаточно сильно. Каждый шаг по твердой земле будет стоить ей боли, словно она будет идти по лезвию ножа, но, если ей так хочется, она может получить ноги, и она сказала – да, согласна, согласна на Долгую Прогулку. И еще она…
   – Предупреждение! Предупреждение сорок седьмому!
   – Слышу, – сердито пробурчал Гаррати и зашагал быстрее.
   Лес поредел. Северная часть штата осталась позади. Они прошли через два небольших тихих городка. Маршрут Прогулки лежал через центральную их часть, и вдоль дороги снова стояли люди, точнее, тени, с трудом различимые в рассеянном из-за дождя свете фонарей. Кричали мало. Наверное, предположил Гаррати, потому что слишком холодно. Слишком холодно и слишком темно, и еще, Боже всемогущий, у него снова предупреждение, и если это не гадость, то что же тогда называть гадостью?
   Его ноги опять зашагали медленнее, и он с усилием подстегнул их. Довольно далеко впереди Баркович что-то сказал и разразился неприятным смехом. Он ясно услышал ответ Макврайса:
   – Заткнись, убийца.
   Баркович велел Макврайсу убираться к черту, но настроение у него, похоже, было неважное. Гаррати устало улыбнулся в темноту.
   Он отстал от своих и шел теперь почти в арьергарде. С неудовольствием он обнаружил, что ноги опять несут его к Стеббинсу. Что-то в Стеббинсе привлекало его, но он решил не вдумываться, что же именно. Пора оставить вопросы. Ответы на них не прибавляют шансов. И это тоже грандиозная гадость.
   Впереди показалась огромная светящаяся стрелка. Внезапно духовой оркестр заиграл марш. Довольно многочисленный оркестр, судя по звуку. Приветственные крики стали громче. В воздухе что-то летало, и Гаррати пришла в голову дикая мысль, что пошел снег. Однако это был не снег. Всего лишь конфетти. Маршрут переходил на другую дорогу. Дороги пересекались под углом, и путевой указатель извещал, что до Олдтауна оставалось шестнадцать миль. Гаррати почувствовал легкое возбуждение с примесью гордости. Дорога после Олдтауна ему известна. Он мог бы проследить весь маршрут по карте.
   – Может, теперь у тебя будет преимущество. Лично я так не думаю, но, может быть, это так.
   Гаррати вздрогнул. Стеббинс как будто открыл дверцу в его голове и забрался внутрь.
   – Что?
   – Это же твои края, так ведь?
   – Я не отсюда. Я ни разу не был севернее Гринбуша, если не считать того раза, когда ехал к старту. И ехали мы не по этой дороге.
   Духовой оркестр остался позади, звуки труб и кларнетов постепенно стихали вдали.
   – Но мы через твой город пройдем?
   – Нет, хотя будем недалеко.
   Стеббинс кашлянул. Гаррати взглянул на его ноги и с удивлением обнаружил, что Стеббинс сменил свои теннисные туфли на очень мягкие на вид мокасины. Туфли лежали у него за пазухой.
   – Берегу теннисные туфли на всякий случай, – пояснил Стеббинс. – Хотя думаю, что закончу в мокасинах.
   – А-а.
   Они прошли мимо радиовышки, стоящей, как голый скелет, посреди поля. На ее верхушке равномерно пульсировал красный огонек.
   – Думаешь увидеть своих?
   – Да, – ответил Гаррати.
   – А что потом?
   – Потом? – Гаррати пожал плечами. – Наверное, буду идти вперед по дороге. До тех пор, пока ты и все прочие не приобретут билеты.
   – О, в этом я сомневаюсь, – сказал Стеббинс, тонко улыбаясь. – Ты разве уверен, что тебя никто не одолеет? После того, как ты их увидишь?
   – Послушай, ни в чем я не уверен, – ответил Гаррати. – Перед стартом я мало что знал, а теперь я знаю еще меньше.
   – Думаешь, у тебя есть шанс?
   – И этого я не знаю. Не знаю даже, почему я еще болтаю с тобой. Это же все равно что болтать с дымом.
   Далеко впереди в ночи взвыли полицейские сирены.
   – Кто-то выскочил на дорогу там, где полицейский кордон не такой мощный, – объяснил Стеббинс. – Гаррати, местные начинают беспокоиться. Подумай только о тех людях, которые там не покладая рук трудятся, чтобы освободить тебе дорогу.
   – Тебе тоже.
   – Мне тоже, – согласился Стеббинс. Затем он долго молчал. Ворот рубахи свободно хлопал его по затылку. – Просто удивительно, как разум управляет телом, – наконец заговорил он. – Среднестатистическая домохозяйка, наверное, проходит за день миль шестнадцать от холодильника к гладильной доске, от гладильной доски к стиральной машине. В конце дня она, конечно, с радостью ляжет пузом кверху, но она не измучена. Коммивояжер за день пройдет миль двадцать. Это с момента пробуждения до того, как они отправятся спать. Школьник на тренировке футбольного клуба пробежит двадцать пять – двадцать восемь. Все они устают, но никто не бывает к вечеру измучен.
   – Ну да.
   – А попробуй сказать домохозяйке: сегодня до ужина ты должна отшагать шестнадцать миль.
   Гаррати кивнул:
   – Она не просто устанет, она выдохнется.
   Стеббинс ничего не сказал. У Гаррати возникло дурацкое чувство, будто он разочаровал Стеббинса.
   – А что… Разве нет?
   – Тебе не кажется, что она постарается отмахать эти шестнадцать до полудня, чтобы потом поскорее скинуть туфли и посмотреть по телику мыльные оперы? Я в этом уверен. Ты устал, Гаррати?
   – Да, – коротко ответил Гаррати. – Я устал.
   – Выдохся?
   – Пожалуй, выдыхаюсь.
   – Нет, Гаррати, ты пока еще не выдыхаешься. Вот кто измучен. – Он указал большим пальцем вбок, на силуэт Олсона. – Он уже почти на пределе.
   Гаррати завороженно посмотрел на Олсона, словно ожидая, что тот упадет при словах Стеббинса.
   – К чему ты клонишь?
   – Спроси своего легковоспламеняющегося друга Арта Бейкера. Мул пахать не любит. Зато он любит морковку. Вывод: вешай морковку перед его глазами. Без морковки он выдохнется. А если перед ним морковка, он еще долго будет трудиться, несмотря на усталость. Понимаешь?
   – Нет.
   Стеббинс снова улыбнулся:
   – Поймешь. Понаблюдай за Олсоном. Он потерял аппетит, ему уже не хочется морковки. Он сам еще толком об этом не знает, но это так. Понаблюдай за Олсоном, Гаррати. Ты можешь поучиться у Олсона.
   Гаррати внимательно посмотрел на Стеббинса, не зная, насколько всерьез следует принимать его слова. Стеббинс громко рассмеялся. Рассмеялся весело, от души; другие участники Прогулки удивленно повернули головы.
   – Подойди к нему. Поговори с ним, Гаррати. А если он тебе не ответит, просто побудь с ним рядом и рассмотри его как следует. Никогда не поздно учиться.
   Гаррати сглотнул слюну:
   – Ты хочешь сказать, что я получу очень важный урок?
   Смех Стеббинса смолк. Он крепко сжал запястье Гаррати.
   – Возможно, это самый важный урок в твоей жизни. Тайна той жизни, что над смертью. Сократи это уравнение, Гаррати, и ты сможешь позволить себе умереть. Умереть легко и счастливо, как пьяница над стаканом вина.
   Стеббинс отпустил его руку. Гаррати медленно помассировал запястье. Похоже, Стеббинс опять игнорирует его. Он отошел от Стеббинса и направился к Олсону.
   Гаррати казалось, что его как будто тянет к Олсону невидимая нить. Он приблизился к Олсону сбоку. Ему захотелось вчитаться в его лицо.
   Когда-то, очень давно, он долго не мог заснуть ночью, настолько его напугал фильм с… Кем? Кажется, с Робертом Митчамом в главной роли. Митчам играл священнослужителя церкви Возрождения, который одновременно был маньяком-убийцей. Сейчас фигура Олсона отчасти напоминала Гаррати того актера. Потеряв в весе, Олсон как будто сделался длиннее. Кожа его шелушилась от обезвоживания. Глаза ввалились. Волосы трепались на голове, как ковыль на ветру.
   Ну да, все верно, он полностью превратился в робота, в автомат. Может ли быть, чтобы внутри у него скрывался еще какой-то Олсон? Нет. Его уже нет. Нет никаких сомнений, что тот Олсон, который сидел на траве, шутил и рассказывал про парня, застывшего на старте и там же получившего билет, тот Олсон исчез. Осталась мертвая плоть.
   – Олсон, – прошептал он.
   Олсон шел вперед. Хромающий дом с привидениями на двух ногах. Олсон был грязен. От Олсона плохо пахло.
   – Олсон, ты можешь говорить?
   Олсон тащился вперед. Лицо его превратилось в черноту, и он двигался, да, он двигался. Что-то в нем еще происходило, что-то еще тикало в нем, но…
   Что-то, верно, что-то осталось, но что?
   Они вступили на очередной подъем. Гаррати все сильнее не хватало воздуха, и вскоре он задышал часто, как собака. От его мокрой одежды валил пар. Внизу, во тьме, серебряной змейкой извивалась река. Скорее всего Стиллуотер. Стиллуотер протекает вблизи Олдтауна. До них донеслось несколько, совсем немного, не слишком воодушевленных криков. А впереди, за крутым поворотом реки (может, это и Пенобскот), горели огни. Олдтаун. А островок света поменьше – это Милфорд и Брэдли. Олдтаун. Они добрались до Олдтауна.
   – Олсон, – заговорил он. – Это Олдтаун. Вон те огни впереди – это Олдтаун. Мы подходим, брат.
   Олсон не отвечал. Теперь Гаррати вспомнил, что мешало Олсону говорить, но это вроде бы уже не имело особого значения. Олсон представился ему «Летучим голландцем», который продолжал свои странствия и после того, как исчезла вся его команда.
   Они быстрым шагом преодолели долгий спуск, прошли поворот, формой напоминавший букву «S», и миновали мост, сооруженный, как гласил указатель, над рекой Медоу-брук. За мостом их ожидала еще одна табличка: КРУТОЙ ПОДЪЕМ. АВТОМОБИЛЯМ ДВИГАТЬСЯ НА МАЛЫХ ПЕРЕДАЧАХ. Некоторые Идущие застонали.
   Подъем действительно оказался крутым. Дорога лежала перед ними как горка для катания на санках. Холм, правда, был невысокий, они даже в темноте видели вершину. Но подъем в самом деле крутой. Очень крутой.
   Они пошли вверх.
   Гаррати нагнулся вперед и почти сразу почувствовал, что дыхание начало восстанавливаться. На вершине опять буду задыхаться, как собака, подумал он… и добавил про себя: «Если я дойду до вершины». Обе ноги протестовали все громче. Протестующий вопль начинался у бедер и спускался к стопам. Ноги взывали к нему, они наотрез отказывались и дальше заниматься этой хреновой работой.
   Будете, мысленно сказал им Гаррати. Будете, иначе умрете.
   Нам все равно, ответили ему ноги. Нам безразлично, пусть мы умрем, умрем, умрем.
   Мышцы размягчались, таяли, как мороженое на жарком солнце. Они беспомощно дрожали. Они дергались, как марионетки в руках неумелого кукловода.
   Предупреждения гремели справа и слева, и Гаррати подумал, что очень скоро тоже получит предупреждение. Он сосредоточил взгляд на Олсоне, отчаянно стараясь шагать с ним в ногу. Они вместе взойдут на этот смертоносный холм, и он заставит Олсона открыть ему тайну. А потом будет легко, ему не будет дела ни до Стеббинса, ни до Макврайса, ни до Джен, ни до отца, да, и даже до Фрики Д’Аллессио, чья голова раскололась, как головка пластмассовой куклы, на Федеральном шоссе 1.
   Что там, в сотне футов впереди? В пятидесяти? Что?
   Он задыхался.
   Прогремели выстрелы. Последовал громкий пронзительный крик, заглушенный новой серией выстрелов. Они получили еще одного на этом холме. Гаррати ничего не видел в темноте. Кровь мучительно пульсировала в висках. Он обнаружил, что ему совершенно наплевать, кому достался билет. Не важно. Только боль имеет значение, боль, разрывающая его ноги и легкие.
   Поворот. Дорога стала ровной. Еще более крутой поворот в начале спуска. Дорога теперь шла слегка под гору, следовательно, можно восстановить дыхание. Но ощущение таяния в мышцах не уходило. Скоро откажут ноги, спокойно подумал Гаррати. Они не донесут меня до Фрипорта. Вряд ли они донесут меня хотя бы до Олдтауна. По-моему, я умираю.
   В ночной тишине стал слышен шум, дикий, экстатический гул. Человеческий голос, множество голосов, раз за разом повторяющих одно и то же слово:
   Гаррати! Гаррати! ГАРРАТИ! ГАРРАТИ! ГАРРАТИ!
   Господь Бог или его отец сейчас отсечет ему ноги, а он еще не успел узнать тайну, тайну, тайну…
   Гром: ГАРРАТИ! ГАРРАТИ! ГАРРАТИ!
   Это не отец и не Господь Бог. Похоже, это все учащиеся Олдтаунской средней школы в полном составе в унисон скандируют его фамилию. Когда они разглядели его белое, измученное, напряженное лицо, ритмическое скандирование превратилось в беспорядочный неумолчный крик. Стоявшие в первых рядах размахивали автоматическими ружьями. Мальчишки оглушительно свистели и целовали своих девушек. Гаррати помахал им, улыбнулся, кивнул и осторожно приблизился к Олсону.
   – Олсон, – шепнул он. – Олсон.
   Возможно, глаза Олсона зажглись на мгновение. Как будто изношенный стартер разбитого автомобиля выпустил одну-единственную искру.
   – Скажи мне как, Олсон, – шептал он. – Скажи, что надо делать.
   Школьники и школьницы (Неужели я ходил когда-то в школу? – подумал Гаррати. Или мне это приснилось?) остались позади, но продолжали кричать.
   Глаза Олсона тяжело задвигались в провалившихся глазницах, как будто они заржавели и нуждались в смазке.
   – Да, вот так, – оживленно зашептал Гаррати. – Говори. Говори со мной, Олсон. Расскажи мне. Расскажи.
   – А, – сказал Олсон. – А. А.
   Гаррати придвинулся еще ближе, положил руку Олсону на плечо и оказался в зловонном облаке пота, несвежего дыхания и мочи.
   – Прошу тебя, – сказал Гаррати. – Постарайся.
   – Га. Го. Госп. Господень сад…
   – Господень сад, – неуверенно повторил Гаррати. – Так что про Господень сад, Олсон?
   – Он. Зарос. Сорной. Травой, – печально сказал Олсон. Голова его свободно болталась. – Я.
   Гаррати молчал. Он не мог говорить. Начался еще один подъем, и он опять задыхался. А Олсон, казалось, вообще уже не дышал.
   – Я не. Хочу. Умирать, – закончил Олсон.
   Взгляд Гаррати буквально прикипел к черному сгустку плоти, в который превратилось лицо Олсона.
   – А? – Олсон со скрипом повернулся к нему и медленно поднял разваливающуюся голову. – Га. Га. Гаррати?
   – Да, это я.
   – Сколько времени?
   Гаррати уже успел заново завести часы и установить их на истинное время. Одному Богу известно зачем.
   – Без четверти девять.
   – А? Всего? Не. Не позже? – По изможденному старческому лицу Олсона пробежало легкое удивление.
   – Олсон… – Гаррати осторожно потряс Олсона за плечо, и все тело Олсона зашаталось, как подъемный кран при сильном порыве ветра. – В чем здесь дело? – Он вдруг хихикнул, как ненормальный. – В чем здесь дело, Олфи?
   Олсон намеренно пристально взглянул на Гаррати.
   – Гаррати, – прошептал он. Изо рта у него воняло, как из канализационной трубы.
   – Что?
   – Сколько времени?
   – Черт тебя побери! – заорал на него Гаррати и быстро оглянулся, но Стеббинс смотрел на асфальт. Если он и смеялся над Гаррати, то в темноте этого не было видно.
   – Гаррати.
   – Что? – уже спокойнее спросил Гаррати.
   – Хрис. Христос спасет тебя.
   Олсон снова поднял голову и свернул к обочине. Он направлялся к автофургону.
   – Предупреждение! Предупреждение семидесятому!
   Олсон не сбавлял шага. В его фигуре чувствовалось какое-то посмертное достоинство. Толпа умолкла. Зрители следили за происходящим во все глаза.
   Олсон двигался уверенно. Он ступил на обочину. Положил обе руки на борт фургона. Неуклюже полез вверх.
   – Олсон! – в изумлении закричал Абрахам. – Эй, это же Хэнк Олсон!
   Четверо солдат совершенно синхронно направили на него дула карабинов. Олсон ухватился за ближайшее дуло и вырвал ружье у солдата с легкостью, как будто доставал ложечку из стаканчика с мороженым. Оно полетело в толпу. Зрители бросились от него врассыпную, как будто им швырнули живую гадюку.
   Одно из оставшихся трех ружей выстрелило. Гаррати ясно видел вспышку. Видел, как порвалась рубашка Олсона в том месте, где пуля вошла в его живот, и как этот кусочек металла вылетел из его спины.
   Олсон не остановился. Он протянул руку к ружью, которое только что прострелило его, и направил его дуло в небо в ту самую секунду, как оно выстрелило во второй раз.
   – Бей их! – дико завопил идущий впереди Макврайс. – Бей их, Олсон! Убивай их! Убивай их!
   Два других карабина выстрелили в унисон. Две пули крупного калибра отбросили Олсона от фургона, и он рухнул навзничь, раскинув руки, как распятый на кресте человек. Один его бок почернел; пули вырвали оттуда кусок мяса. Еще три пули ударили в его тело. Солдат, которого Олсон разоружил, уже достал (без всякого труда) из глубины кузова новый карабин.
   Олсон сел. Руки его были прижаты к животу, и он спокойно смотрел, как солдаты, стоящие в открытом кузове приземистого грузовичка, молча оценивают ситуацию. Солдаты тоже смотрели на него.
   – Сволочи! – всхлипнул Макврайс. – Кровавые мерзавцы!
   Олсон начал подниматься. Очередная серия пуль вновь уложила его.
   За спиной Гаррати послышался какой-то звук. Гаррати не нужно было оборачиваться, чтобы понять: Стеббинс. Стеббинс тихо смеялся.
   Олсон опять сел. Дула карабинов были по-прежнему направлены на него, но солдаты не стреляли. По их позам можно было подумать, что им любопытно понаблюдать.
   Медленно, задумчиво Олсон поднялся на ноги. Руки его были прижаты к животу. Он, казалось, нюхал воздух, чтобы определить направление движения. Затем он медленно повернулся в нужную сторону и заковылял вперед.
   – Освободите его! – в шоке хрипло прокричал кто-то. – Ради Христа, освободите его!
   Синие, похожие на связки сосисок внутренности Олсона медленно вываливались из живота между его пальцев. Теперь они болтались, как змейки, у него между ног. Олсон пытался затолкать их обратно (затолкать обратно, подумал Гаррати, ошеломленный и напуганный до предела). Он отшвырнул в сторону большой сгусток крови и желчи. Он опять шел вперед, только согнувшись. Лицо его было безмятежно.
   – Боже мой, – пробормотал Абрахам, поворачиваясь к Гаррати; он зажимал рот обеими руками. Лицо его побелело, глаза выкатились, и в них светился сумасшедший ужас. – Господи, Рей, какой отвратительный кошмар, Господи Иисусе!
   Абрахама вырвало. Блевотина текла по пальцам.
   Итак, старина Аб потерял свое печенье, рассеянно подумал Гаррати. Дружище Аб, не получается следовать Совету Тринадцатому.
   – Они выпустили ему кишки, – сказал Стеббинс за спиной Гаррати. – Да, вот именно. Причем сделали это намеренно. Чтобы отбить у остальных охоту ссориться с Караулом из Легкой бригады.
   – Убирайся от меня, – прошипел Гаррати, – иначе я вышибу тебе мозги!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация