А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Долгая прогулка" (страница 16)

   Сказали свое слово карабины, а Гаррати даже не вздрогнул. Парень в шелковой зеленой куртке получил свой билет, а Гаррати смотрел и смотрел на солнце. Наверное, даже смерть не так страшна. Каждый из них, в том числе и Главный, рано или поздно встретится с ней. Так кто же кого обманывает? Гаррати решил высказать эту мысль Макврайсу при следующем разговоре.
   Он чуть ускорил шаг и принял решение помахать первой красивой девушке, которая им встретится. Но пока им встретилась не красивая девушка, а невысокий итальянец. Типичный до карикатурности итальянец, маленький, в потертой фетровой шляпе, кончики черных усов загнуты кверху. Он стоял около старенького грузовика, задний борт которого был откинут, и махал Идущим, обнажая в улыбке неправдоподобно белые, неправдоподобно квадратные зубы.
   На полу кузова грузовика лежал резиновый коврик, а на нем – слой колотого льда, из которого выглядывало множество широких розовых улыбок. Ломтики арбуза.
   Гаррати почувствовал, как его желудок дважды перекувырнулся, словно ныряльщик в воздухе. Над кузовом грузовика висел транспарант: ДОМ Л’АНТИО ЛЮБИТ ВСЕХ УЧАСТНИКОВ ДОЛГОЙ ПРОГУЛКИ! БЕСПЛАТНЫЕ АРБУЗЫ!
   Несколько Идущих, в том числе Абрахам и Колли Паркер, затрусили к обочине. Все были предупреждены. Они двигались со скоростью выше чем четыре мили в час, но не в нужном направлении. Дом Л’Антио увидел их и рассмеялся радостным, веселым, беззаботным смехом. Затем он хлопнул в ладоши, нырнул в кузов и явился снова, держа в обеих руках розовые, улыбающиеся ломти арбуза. Рот Гаррати наполнился слюной. Но они же не позволят, подумал он. Как не позволили другому торговцу угостить их прохладительными напитками. А потом: Боже правый, как бы это было вкусно. А может, Боже, они были правы, что позволили себе сбавить скорость ради этого? Ну где еще в это время года можно найти арбуз?
   Когда участники Долгой Прогулки проходили мимо заградительных канатов, небольшая толпа, собравшаяся вокруг Дома Л’Антио, ревела от восторга. Были вынесены вторичные предупреждения, и как из-под земли появились трое из полиции штата, чтобы пресечь деятельность Дома. Этот последний кричал громко и звонко:
   – Да что такое? Да почему нельзя? Вы, тупые фараоны, это же мой арбуз! Я хочу их угостить, я угощу их, а что? Пошли отсюда, свиньи!
   Один из полицейских потянулся к ломтям арбуза, которые Дом держал в руках. Второй подобрался к грузовику и захлопнул задний борт.
   – Мерзавцы! – закричал Гаррати во всю мощь своих легких. Его вопль прозвучал в жарком дневном воздухе подобно звону разбитого стекла. Один из полицейских штата с удивлением обернулся… на презренное мелкое существо.
   – Суки вонючие! – кричал им Гаррати. – Лучше бы ваши матери, суки, аборт в свое время сделали!
   – Да, скажи им, Гаррати! – закричал кто-то. Оказалось, это был Баркович; он широко ухмылялся и грозил полицейским штата кулаками. – Скажи им…
   Но теперь уже кричали все, а полицейские штата – это совсем не то, что солдаты Национальных Взводов. Лица их раскраснелись от смущения, но они тем не менее теснили Дома, не выпускающего из рук улыбающиеся куски арбуза, прочь от дороги.
   Дом то ли забыл английский язык, то ли счел его неподходящим для сложившейся ситуации. Он принялся выкрикивать сочные итальянские ругательства. Толпа поддержала его криками. Какая-то женщина в соломенной шляпе швырнула в одного из полицейских транзистор. Он попал полицейскому в голову и сшиб с него каску. Гаррати было жаль полицейского, но он тем не менее продолжал громко ругаться. Он уже не мог остановиться. Он все повторял «сукины дети», хотя раньше не сомневался, что место этому выражению разве что на страницах книги.
   Идущие уже решили, что Дом Л’Антио вот-вот навсегда скроется из виду, но маленький итальянец вдруг вырвался и бросился к дороге; толпа волшебным образом расступалась перед ним и смыкалась – или старалась сомкнуться – перед полицейскими. Но один из них быстро захлестнул Дома веревочной петлей под колени и рванул на себя. Прежде чем потерять равновесие, Дом успел подбросить вверх розовые улыбающиеся куски арбуза.
   – ДОМ Л’АНТИО ЛЮБИТ ВСЕХ ВАС! – выкрикнул он. Толпа истерически вопила. Дом рухнул в пыль головой вперед, и на его запястьях сзади мгновенно замкнулись наручники.
   Когда ломти арбуза взмыли в воздух, Гаррати расхохотался, вскинул обе руки вверх и торжествующе потряс кулаками над головой, когда увидел, как Абрахам с непринужденной грацией поймал кусок арбуза.
   Другие Идущие остановились, чтобы подобрать остальные ломти, и были предупреждены в третий раз, но, к удивлению Гаррати, никто не был убит, и в итоге пятеро – нет, поправил себя Гаррати, шестеро ребят получили по куску арбуза. Все прочие либо весело поздравляли тех, кому достался арбуз, либо костерили солдат, чьи деревянные лица, по общему мнению, выражали теперь легкое раздражение.
   – Я всех люблю! – промычал Абрахам. Он широко улыбался, и красный арбузный сок стекал по его щекам. Он выплюнул в воздух три арбузных зернышка.
   – Проклятие! – весело крикнул Колли Паркер. – Я проклят, и будь я проклят, если это не так!
   Он вгрызся в арбуз, шумно и жадно глотнул, потом разломил свой кусок пополам и перебросил половину Гаррати, который чуть не оступился от неожиданности.
   – Держи, деревня! – крикнул Колли. – И чтоб потом не говорил, что я тебе ничего не дал!
   – Да пошел ты! – смеясь, крикнул в ответ Гаррати.
   Холодный, холодный арбуз. Сок попал Гаррати в нос, потек по подбородку и, какое счастье, полился в горло, полился в горло…
   Он позволил себе съесть только половину, затем крикнул:
   – Пит! – и перебросил остаток Макврайсу.
   Макврайс поймал кусок арбуза легким, небрежным движением, характерным, пожалуй, для звезд университетского спорта и для профессиональных бейсболистов. Потом он улыбнулся Гаррати и доел арбуз.
   Гаррати огляделся вокруг и почувствовал, как его переполняет безумное чувство триумфа, как радость проникает в самое сердце; ему захотелось пройтись колесом. Почти всем досталось по кусочку арбуза, пусть по крохотному кусочку мякоти, прилипшему к зернышку.
   Стеббинс, как обычно, был исключением. Он шел, глядя на асфальт. В руках у него не было ничего, и улыбки на лице тоже не было.
   К черту его, подумал Гаррати. Тем не менее частица его радости улетучилась. Ступни опять наливались тяжестью. Он понимал, что дело не в том, что Стеббинсу не досталось арбуза. Стеббинсу просто не нужен арбуз.
   Два тридцать пополудни. Пройдена сто двадцать одна миля. Грозовая туча приближалась. Прохладный ветер леденил разгоряченную кожу Гаррати. Опять будет дождь, подумал он. Очень хорошо.
   Люди по обеим сторонам дороги сворачивали пледы, подбирали клочки газет, укладывали вещи. Грозовая туча лениво наплывала на Прогулку. Температура резко упала, и стало холодно, как осенью. Гаррати быстро застегнул рубашку.
   – Опять начинается, – обратился он к Скрамму. – Ты бы оделся.
   – Да ты что! – ухмыляясь, пробасил Скрамм. – Я никогда себя лучше не чуствал.
   – Сейчас грохнет! – в восторге прокричал Паркер.
   Они находились теперь на вершине медленно понижающегося плато и уже видели завесу дождя, обрушившуюся на лес и приближающуюся к ним вместе с багровыми тучами. Прямо над их головами небо приобрело зловещий желтый оттенок. Похоже на торнадо, подумал Гаррати. Вот тогда и придет конец. Что они станут делать, если ураган обрушится на дорогу и унесет их всех в страну Оз в облаке пыли и арбузных зерен?
   Он засмеялся. Ветер буквально выдирал смех из его рта.
   – Макврайс!
   Макврайс пошел под углом к белой линии, чтобы дать Гаррати возможность нагнать его. Он шел, наклонясь против ветра, и одежда его бешено трепетала и хлопала. Черные волосы и отчетливо различимый на загорелом лице белый шрам делали его похожим на старого полубезумного морского волка, стоящего на капитанском мостике.
   – Что? – прокричал он.
   – Правила предусматривают вмешательство Бога?
   Макврайс задумался.
   – Думаю, нет, – ответил он и стал застегивать куртку.
   – Что будет, если в нас ударит молния?
   Макврайс повернул голову и гоготнул:
   – Мы умрем!
   Гаррати фыркнул и отошел. Другие Идущие тоже с тревогой поглядывали на небо. Да, сейчас их ждет не небольшой душ, не такой, как тот, что охладил их вчера после жаркого дня. Как сказал Паркер? Грохнет. О да, несомненно, грохнет.
   Между ног Гаррати прокатилась бейсбольная кепка. Гаррати огляделся и заметил невысокого мальчика, который печально провожал кепку взглядом. Скрамм словил ее и попытался перебросить владельцу, но ветер подхватил ее, заставил описать в воздухе дугу, подобную дуге бумеранга, и швырнул на яростно раскачивающееся дерево.
   Бело-пурпурная ломаная молния прорезала горизонт. Прогрохотал гром. Убаюкивающий шорох ветра среди ветвей сосен превратился в завывания сотни безумных призраков.
   Выстрелы, негромкие выстрелы игрушечных пистолетов, едва различимые на фоне грома и воя ветра. Гаррати обернулся, предположив, что Олсон наконец заработал пулю. Но Олсон все еще шел, рубаха его развевалась на ветру, и было хорошо видно, с какой поразительной быстротой тает его плоть. Он где-то успел потерять пиджак, и теперь из коротких рукавов рубахи торчали костлявые, тонкие, как карандаши, руки.
   Не его, а кого-то другого отволокли с дороги. Длинные растрепанные волосы, а под ними – маленькое, усталое и совершенно мертвое лицо.
   – Если бы этот ветер дул нам в спину, к половине пятого мы были бы в Олдтауне! – весело прокричал Баркович. Он натянул свою яркую непромокаемую шляпу на самые уши. Его заострившееся лицо было веселым и безумным. Вдруг Гаррати понял. Нужно не забыть сказать Макврайсу. Баркович сумасшедший.
   Через несколько минут ветер внезапно стих. Гром доносился лишь в виде отдельных глухих раскатов. И тут же вернулась жара, влажная, почти непереносимая после только что продувавшего их холодного ветра.
   – Что случилось? – проревел Колли Паркер. – Гаррати! Что, в этом говенном штате даже грозы говенные?
   – Думаю, ты получишь то, чего хочешь, – ответил Гаррати. – Но не знаю, насколько тебе это понравится.
   – Йо-хо! Реймонд! Реймонд Гаррати!
   Голова Гаррати дернулась. На какую-то ужасную долю секунды ему показалось, что это его мать, и перед ним заплясал призрак Перси. Но на него смотрела всего лишь добродушная старая дама, прикрывающаяся от дождя журналом «Вог».
   – Старая перечница, – пробормотал у него над ухом Бейкер.
   – Мне она нравится. Ты ее знаешь?
   – Тип этот знаю, – зло сказал Бейкер. – Она точь-в-точь как моя тетка Хэтти. Она любила ходить на похороны, слушать, как люди плачут, и так далее, и все вот с такой улыбкой. Как кошка в курятнике.
   – Может, это мать Главного, – сказал Гаррати. Он намеревался пошутить, но шутка не удалась. Лицо Бейкера оставалось напряженным и казалось бледным при послегрозовом освещении.
   – У тети Хэтти было девять детей. Представляешь, Гаррати, девять. И четверых из них она с такой же улыбкой похоронила. Родных детей. Есть люди, которым нравится смотреть, как умирают другие. Не могу их понять. А ты?
   – Тоже нет, – сказал Гаррати. Бейкер начинал действовать ему на нервы. Над головой снова начинали с грохотом перекатываться колеса гигантского невидимого вагона. – Твоя тетя Хэтти умерла?
   – Нет. – Бейкер посмотрел на небо. – Она дома. Наверное, сидит на крыльце в качалке. Она уже не может много ходить. Просто сидит, качается и слушает радио. И улыбается всякий раз, как передают некролог. – Бейкер потер локти ладонями. – Гаррати, ты когда-нибудь видел кошку, которая жрет своих котят?
   Гаррати не ответил. Воздух был наэлектризован, отчасти из-за возобновляющейся грозы, отчасти по другой причине. Гаррати не мог понять по какой. Всякий раз, как он зажмуривался, он видел перед собой косые глаза Фрики Д’Аллессио, глядящие на него из тьмы. Наконец он спросил у Бейкера:
   – В вашей семье кто-нибудь, случайно, не был гробовщиком?
   Бейкер слегка улыбнулся:
   – Знаешь, я одно время подумывал пойти учеником в похоронное бюро. Хорошая работа. Даже во времена депрессии всегда будет кусок хлеба.
   – А я всегда хотел заняться производством унитазов, – сказал Гаррати. – Заказы от кинотеатров, кегельбанов и так далее. Дело верное. Сколько у нас в стране может быть унитазных фабрик?
   – Думаю, мне больше не захочется работать в похоронном бюро, – произнес Бейкер. – Хотя теперь это уже не важно.
   Ослепительная вспышка молнии разорвала небо. За ней последовал исполинский раскат грома. Поднялся резкий, порывистый ветер. Облака неслись по небу, как пиратские суда по черной поверхности призрачного моря.
   – Вот оно, – сказал Гаррати. – Вот оно, Арт.
   – Некоторые говорят, что им все равно, – неожиданно сказал Бейкер. – Говорят: «Когда я умру, с меня хватит чего-нибудь попроще». Вот как они ему говорят. Моему дяде. Но большинству далеко не все равно. Он так всегда мне говорил. Сначала, мол, они говорят: «Для меня сойдет простой сосновый ящик». Но в конце концов заказывают большой… Даже со свинцовой обшивкой, если у них есть деньги. Очень часто даже номер модели в завещании указывают.
   – Зачем? – спросил Гаррати.
   – В наших местах многим хочется, чтобы их похоронили в мавзолее. Надземное захоронение. Они не хотят лежать под землей, потому что у нас в Луизиане высокий уровень грунтовых вод. Во влажной почве гниение идет быстро. Но можно вспомнить о крысах. Могильные крысы. Они легко прогрызают сосновые гробы.
   Невидимые руки ветра толкали Идущих. Гаррати хотелось, чтобы гроза продолжалась подольше. Какая-то сумасшедшая карусель. С кем бы ты ни говорил, неизменно приходишь к этой теме.
   – Нет, это не по мне, – сказал Гаррати. – Отложу тысячи полторы специально на то, чтобы после смерти меня не сожрали крысы.
   – А я не знаю, – отозвался Бейкер. Он сонно прикрыл глаза. – Знаешь, что меня беспокоит? Им нужны мягкие ткани. Я просто вижу, как они прогрызают дыру в моем гробу, расширяют ее и пробираются внутрь. И ползут к моим глазам, и жрут их. И вот я – часть крысы. Я прав?
   – Не знаю, – с отвращением сказал Гаррати.
   – Нет, спасибо. Мне – со свинцовой обшивкой. И никаких других.
   – Собственно говоря, тебе понадобится только один, – сказал Гаррати и нервно хихикнул.
   – А вот это верно, – торжественно подтвердил Бейкер.
   Вспыхнула еще одна розовато-белая молния, и в воздухе запахло озоном. Гроза ударила по ним с новой силой. Но уже не дождем. Градом.
   Пять секунд спустя по ним лупили градины размером с мелкую гальку. Несколько человек закричали. Гаррати прикрыл ладонью глаза. Вой ветра усилился до пронзительного крика. Градины молотили лица и тела, прыгали по асфальту.
   Йенсен в панике описал на дороге огромный круг; ноги его заплетались, он спотыкался. Солдаты в фургоне раз шесть прицеливались в него, вглядываясь в сплошную колеблющуюся пелену града, чтобы выстрелить наверняка. «Прощай, Йенсен, – подумал Гаррати. – Мне жаль тебя».
   Град теперь шел с дождем. Процессия поднималась на холм, градины во множестве катились Идущим навстречу, вниз, и таяли под ногами. Еще одна волна града окатила их, потом дождь, волна града, а дальше дождь накрыл их сплошным покрывалом, а в небе грохотал гром.
   – Черт побери! – завопил Паркер, приближаясь к Гаррати. Его лицо покрылось красными пятнами, и сам он походил на водяную крысу. – Ну, Гаррати, это уж точно…
   – Да-да, самый говенный штат из пятидесяти одного, – закончил за него Гаррати. – Вот и помочи волосы.
   Паркер запрокинул голову, открыл рот и стал пить холодную дождевую воду.
   – А-а, к дьяволу, а-а!
   Гаррати нагнулся против ветра и догнал Макврайса.
   – Как тебе это, Пит? – спросил он.
   Макврайс выпрямился и отряхнулся.
   – Победить невозможно. Сейчас мне хочется солнца.
   – Это ненадолго, – успокоил его Гаррати, но ошибся. И в четыре часа дождь еще лил.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация