А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Воевода" (страница 9)

   Хорошенько порывшись в этих завалах, Егор нашел для себя шерстяные колготки[11] подходящего размера, рубаху, забавного вида курточку с пышными, в виде шариков, разрезными плечами и коротенький плащ, обшитый по краю крашеной белкой. Теперь он стал походить на графа или маркиза, только шпаги на поясе не хватало. Вид, конечно, у атамана теперь был откровенно скомороший, но холод – не тетка. Нормальной сухой одежды на ушкуе не имелось.
   – Гонятся, – привстав на носовой банке, сообщил Тимофей. – Все пятеро. Три галеры, два парусника. Но галеры, мыслю, скоро отстанут. Весла на них больно большие и тяжелые, а корпус широкий. Гребцам гнать этакую махину долго не получится. За пару часов выдохнутся, устанут.
   Бывалый ушкуйник оказался прав, галеры продержались у них на хвосте недолго, а вот парусники, сильно напоминающие Вожникову каравеллы с обложек пиратских романов, медленно, но неуклонно приближались. Разумеется, ушкуи могли бы оторваться от них без особого труда – но парусного вооружения кочей явно не хватало, чтобы соревноваться в скорости с крупными трехмачтовиками, увешанными белой тканью от кормы до хвоста.
   – Будем их табанить? – вопросительно посмотрел на Егора Тимофей.
   – Да, – согласился атаман, хотя не знал, что собираются делать его ватажники.
   Кормчий привстал, несколько раз отрывисто свистнул. Соседние корабли ответили. Одновременно все ушкуи убрали весла, опустили паруса, покачиваясь на волнах и двигаясь только по инерции. Ватажники стали меняться местами, несколько воинов достали луки, извлекли из колчанов странные стрелы с широкими наконечниками, размером и формой похожие на ладонь.
   Шведские корабли, вздымая плоскими носами буруны, мчались прямо на лодки, угрожая просто смять их, не снижая скорости. Когда до врагов оставалось метров триста, лучники вскинули свое оружие, гулко запели тетивы. Взметнувшись ввысь, стрелы описали пологие дуги и рухнули на «каравеллы» – широкими острыми краями рассекая паруса, обрезая ванты, вспарывая прочую оснастку. Один из парусников заметно рыскнул по курсу, с оглушительным треском расползлись надвое сразу все три паруса на его передней мачте. На втором громко заполоскались по ветру несколько полотнищ, и корабль заметно сбросил скорость.
   Ушкуйники спешно ударили веслами по воде, резко отворачивая и расходясь в стороны. Когда шведские ответные стрелы долетели – они нашли на месте лодок только пенистые волны. Цель настигли всего десять-пятнадцать стрел, да и те не смогли причинить особого вреда. Сваленную в кучи рухлядь немного попортили, и все.
   Потеряв часть парусов, «каравеллы» не остановились, но скорость заметно снизили. Под окрики офицеров шведская команда полезла на ванты, чинить такелаж. Ушкуи же, отойдя на веслах на безопасное расстояние, снова поймали ветер и помчались догонять пузатые кочи.
   Остаток дня шведские парусники постепенно отставали, но упрямо продолжали погоню. Ушкуйники, поравнявшись с кораблями северян, с облегчением втянули весла – ветер гнал их даже быстрее, чем нужно. С кочей растекался соблазнительный запах жареного мяса. Там готовили ужин, не задумываясь о том, что на ушкуях никакой еды не имелось вообще. Хотя, конечно, о том, чтобы остановиться и поделиться провиантом, пока не могло быть и речи.
   – Вернусь в Новгород – поросенка себе в харчевне закажу, – зачем-то высказался Тимофей. – И съем целиком в один присест.
   – Одному поросенка не потянуть, – возразил Никита Купи Веник. – Никакого брюха не хватит.
   – Да запросто! – вскинулся Тимофей. – Я уже едал, и ничего.
   – Брехня! – отмахнулся Никита. – Спорю на бочонок меда хмельного, что за половину вечера тебе порося не одолеть.
   – А чего на один? На два!
   – Спорим?
   – Спорим! Атаман, в поручители пойдешь?
   – За половину бочонка пойду, – поежившись, ответил Егор.
   – Тебе же не выпить половину, атаман!
   – Спорим? – тут же предложил Никите Егор. – На два.
   – Спорим!
   Спор оказался заразным. Очень скоро чуть не половина ушкуя успела заключить пари на то, сможет ли Тимофей съесть, а Егор выпить все обещанное или нет. На голодный желудок большинству казалось, что смогут – но нашлось немало и хладнокровных прагматиков, не верящих в великие способности человеческого организма…
   Ночь надолго погрузила ушкуйников в неведение. Из всего окружающего мира они могли увидеть только огоньки, указывающие, куда нужно править лодки, чтобы удержаться за кормой переваливавшихся по волнам кочей.
   А утром вдруг оказалось, что вражеские парусники находятся всего в полутора верстах позади! В очередной раз удивив Егора, шведы, не прекращая гонки, за вечер и ночь то ли зашили, то ли заменили порченую оснастку и теперь опять неслись под всеми парусами, неуклонно догоняя беглецов.
   – Нужно тормознуть их еще раз, – сказал атаман, когда дистанция сократилась до полуверсты и на палубе «каравелл» уже хорошо различались лица одетых в пластинчатую броню воинов, готовых к абордажу.
   – Нечем, – пожал плечами Тимофей. – Режущие стрелы кончились. После последнего похода новых никто не заказал.
   – Если не пострелять, так хоть припугнуть. Давай сигнал к нападению.
   Ватажник, выполняя приказ, несколько раз отрывисто свистнул. Ушкуи, слегка разойдясь, свернули паруса, выпустили весла. Лучники подняли оружие, старательно целясь в первый из парусников. Угроза возымела нужный эффект: шведы переложили рули, поворачиваясь бортами и внезапно шарахнули слитным залпом, выплевывая в гребные лодки огромные каменные ядра, предназначенные для уничтожения могучих океанских исполинов.
   В исполина скандинавские пушкари, наверное, и попали бы – но ушкуи оказались для них слишком мелкой целью. Десять ядер вспороли волны справа и слева, подняли фонтаны позади лодок – но ни в одну не попали. А вот взметнувшийся рой стрел, судя по вскрикам, кого-то из ватажников зацепил. И, похоже, даже не одного.
   – Уходим! – рявкнул Егор. – Вправо!!!
   Дважды уговаривать никого не пришлось. Весла аж выгнулись от приложенных к ним усилий, ушкуи сорвались, как пришпоренные, уходя в открытое море. Шведы попытались было пойти в погоню, но быстро поняли безнадежность этой затеи, легли на прежний курс вдоль изрезанного шхерами берега, окаймленного сплошной чередой островов.
   Несколько поворотов и короткая погоня отняли у преследователей минут десять – что означало полноценные две версты дистанции, подаренные кочам. Наверстывать потерянное парусникам пришлось почти половину дня. Шведы свою ошибку поняли, и когда Егор попытался повторить маневр еще раз – не колыхнулись на курсе ни на один румб, отогнав ушкуи стрелами.
   Поморов спасло море. Точнее – Датские проливы. Игнатий Трескач рисково повел мелко сидящие кочи меж островов почти под самым берегом, проскакивая чуть не в притирку к скрывающим рифы бурунам. Тяжелые трехмачтовые и многопалубные парусники такого себе позволить не могли и отвалили на глубину, к главному фарватеру.
   На некоторое время вражьи паруса даже скрылись за горизонтом, и Егор, нагнав головной двухмачтовый коч, закричал:
   – Игнатий! Может, пока нас не видят, затаиться?
   – Тута не затаишься! – выглянул через борт северянин. – Место больно-то оживленное. И свеи ходят, и датчане-то, и нурманы. Ан хоть кто, да заметит. И стекольщики-то, в море не нагнав, тоже повернут-то, искать станут. К себе уходить-то надобно. На север им хода-то нет. Суденышки больно-то убогие.
   – Тогда хоть пожрать чего киньте!!! – взмолился Никита Купи Веник. – А то у меня уже брюхо к спине прилипло!
   Поморы, подсуетившись, передали ушкуйникам пару мешков вяленого мяса и бочонок селедки. Ничего другого гребцы есть не могли – готовить-то негде! После чего корабли разошлись на безопасное расстояние, и Игнатий вывел эскадру из-под прикрытия островов в открытое море. День клонился к закату, а налететь ночью на мель никому не хотелось.
   Рассвет высветил далеко над горизонтом два паруса. Трескач тут же отвернул на юго-восток, спеша прижаться к берегу, раствориться на фоне заснеженных обледенелых скал, но глазастые шведы разбойников все же заметили, и погоня началась снова. Час за часом, поворот за поворотом океанские парусники упорно выигрывали у своих мелких северных собратьев версту за верстой. Правда, ближе к вечеру, вместо того чтобы висеть у ушкуйников на хвосте, шведы неожиданно отвернули мористее и разошлись, словно собирались перекрыть разбойникам возможность уйти от берега.
   Тайна раскрылась утром, когда в рассветных лучах Егор увидел, что берега тянутся от кораблей и справа, и слева. Темные скалы возвышались над горизонтом пока еще далеко, в десятке верст – но стало ясно, что шведы, зная береговую черту намного лучше русских, ловко загнали их в ловушку, направив в какой-то норвежский залив.
   Ушкуйники посерьезнели, проверяя оружие, и то оглядывались на парусники, то смотрели на кочи, понуро следующие в тупик.
   Разумеется, стремительные лодки могли отвернуть и без труда уйти от преследователей против ветра – но отдавать врагу за здорово живешь с таким трудом добытое добро никто из ватаги не собирался. Уж лучше полечь всем до единого в последней славной драке. А там – будь что будет. Пути Господни неисповедимы. Может статься, шведы и дрогнут, отступятся. Их больше-то всего раза в два. К тому же они ведь даже не татары. Не противник, а так, недоразумение.
   Игнатий стал постепенно отворачивать влево, прижимаясь к краю бухты. Северный берег вырос над горизонтом, и вскоре стало ясно, что это вовсе не мыс, а череда островов, местами стоящих совсем рядом друг с другом, местами – в полуверсте. Между собой многие соединялись обледенелыми отмелями, россыпями выпирающих наружу скал, а то и просто ледяными полями. Здесь, на северной стороне Скандинавского полуострова, природа еще не знала о близкой весне, и береговой припай выступал далеко в море.
   – Если он опять хочет проползти меж рифов, – пожевал губу Тимофей, – то тут эта хитрость не пройдет. Воды-то открытой почти нет. Везде ле-е-е…
   У бывалого ушкуйника отвисла челюсть. На его глазах поморские кочи один за другим повернули на пологую отмель, сверкающую морозным глянцем, под всеми парусами вылетели на нее, скользнули на прибитых к брюху полозьях по льду, промчались между островами, уверенно разбивая в пыль высокие сугробы, взрезали длинными белыми полосами ледяное поле по ту сторону мыса, спрыгнули в волны открытого моря и продолжили путь, словно и вовсе не заметили препятствия.
   – А-а-а-а!!! – в бешеном восторге заорали ушкуйники, прыгая на своих скамьях, обнимаясь и размахивая шапками.
   «Каравеллы» тоже резко повернули к берегу, словно вознамерились повторить маневр северян, но тут же одумались и переложили рули.
   Тимофей, вовремя заметив опасность, залихватски засвистел, приказывая ушкуям убрать паруса и выпростать весла на воду. Лодки рванулись к югу, поперек ветра, стремясь обогнуть парусники по широкой дуге. «Каравеллы» одна за другой шарахнули бортовым залпом – но это скорее был жест отчаяния. Ушкуи находились от шведов слишком далеко, и фонтаны воды поднялись в сотне шагов от разбойников. Парусники торопливо развернулись, дали залп другим бортом – недолет получился еще больше.
   – Э-ге-ге-й, охламоны! Ждите, еще увидимся! – встав на своей скамье, помахал рукой скандинавам Осип Хвост из соседнего ушкуя. – Привет Стекольне!
   Догнать разбойников против ветра у парусных махин не было никакой возможности.
   – Им теперь только из бухты пару дней выбираться, из края в край лавировать, – прикинул Егор. – А потом с той стороны мыса на то же расстояние возвращаться. Трое суток форы. Все, кочей им теперь ни в жисть не догнать. Не по зубам скандинавам поморы нашенские. Ушли.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация