А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Воевода" (страница 8)

   Атаман пошел по кругу, выставив клинок. Ощутил дуновение воздуха, глубоко поднырнул, разворачиваясь, и услышал испуганный выкрик:
   – Свои!
   – Кто «свои»?
   – Путята я, ладожский!
   – А-а-а… – Егор опустил оружие. Путяту он не помнил, однако тот говорил по-русски. Здесь этого вполне хватало. – Неужели все?
   – Кажись, кончились свеи, атаман, – узнал он голос Тимофея.
   – Тогда наверх! – указал на лестницу Вожников.
   Прикрываясь на всякий случай щитами, ушкуйники поднялись на раскат – широкий и длинный участок стены между двумя башнями, на котором лежали в паре шагов друг от друга мощные бронзовые стволы диаметром с полметра, нацеленные на узину морского залива перед крепостью. Калибр у пушек был примерно одинаковый: с человеческую голову. Посланные в дом напротив ватажники приказ выполнили: крыша горела, освещая близкие проулки и саму стену. Однако обратно бойцы не вернулись. Видать, были заняты. Нашли, чем поживиться.
   Город стал наполняться криками и плачем. Иногда то тут, то там звенела сталь, где-то слышался радостный гомерический хохот. Однако, чтобы новгородцы могли спокойно заниматься любимым делом, кто-то должен был позаботиться об их безопасности.
   Атаман присел перед одним из стволов, глубоко засунул в него руку, нащупал деревянный пыж:
   – Отлично, они заряжены. Федька, жаровни видишь? Разжигай. Ищи железные запальные штыри, где-то здесь должны храниться. Кидай их на угли, кали докрасна.
   – Понял… – паренек полез в поясную сумку за огнивом.
   – Тимофей! Мужики! Ну-ка, взялись, и все стволы давайте от залива на внутреннюю гавань повернем!
   Тяжелые, этак по полторы тонны весом, шведские пушки колес не имели, все стволы были просто притянуты железными полосами к большим деревянным колодам. Однако усилием разом навалившихся пятнадцати крепких мужиков они постепенно, вершок за вершком поддались, меняя прицел с морского устья протоки на ее озерный исток.
   – Половина дела сделана, – Егор, закончив работу, отер лоб. – Теперь по кочам никто не шмальнет, могут подходить спокойно. Вот только отчего гарнизон здешний город любимый спасать не торопится? Разорим ведь вконец. Останется только шкурка от апельсина.
   Несмотря на мирное время, в городе должно было находиться никак не меньше пяти-шести сотен воинов. Следить за арсеналами, охранять пушки, башни, нести караульную службу. Держать оборону при внезапном нападении. При «правильной войне» с ее долгими осадами, обстрелами, штурмами разрушенных стен несколько сот ратников могли бы успешно отбиться в крепости даже от многотысячного войска. Однако же город горел уже в нескольких местах, бюргеры вопили о помощи, а храбрые шведские воины сидели, запершись в ощетинившихся бойницами башнях, в казармах у арсеналов, в укрепленных воротах и носа наружу не показывали.
   А ведь Егор так рассчитывал вломиться в могучие укрепления возле северных ворот через открытые защитниками двери! Уж больно неудобной для загрузки огромных кочей была протока у монастырского острова. Наплавной мост, повернутый к середине глубоководной бухты, подошел бы для этой цели куда больше.
   – А ты сам бы вышел, атаман? – спросил Тимофей. – Представь себе: ночь, взрывы, крики, шум боя непонятно кого и с кем, и сколько врагов – тоже неведомо. Ты бы полез в темноту за приключениями или до утра отсиделся, чтобы потом мост опустить и через ворота подмогу в город впустить?
   – Я бы вышел, – ответил Вожников, прохаживаясь по краю стены и вглядываясь в подсвеченную пожарами Стекольну. – Хотя, конечно, по уму, удержать за собой ворота важнее. У кого ворота, тот городом и владеет. Но своих людей на поругание я бы не отдал.
   – Гарнизон королевский, население ганзейское, – напомнил Тимофей. – Своих бы и свеи не отдали. А на купцов немецких им наплевать.
   Внезапно со стороны северных ворот истошно запели трубы. И тут же откликнулись горнисты из других уголков города. Спустя некоторое время отозвался трубач со стороны озера.
   – О, до них наконец-то дошло, – рассмеялся Егор. – Поднимают тревогу. Да только ближайший гарнизон в Упсале стоит. Раньше полудня не подойдут. И корабельные экипажи наверняка на берегу. Тоже только на рассвете соберутся.
   – Коч! – указал на бухту ватажник. – Куда их вести, атаман?
   Вожников прикусил губу, лихорадочно размышляя.
   Конечно, северные ворота и мост на глубине были бы предпочтительнее, но раз свеи в город не вышли, то привратных башен без большой крови и долгого штурма не взять. Ворота в здешнем мире защищать умели, держались за них крепко. Это не пушечный раскат, который только и годится, что от кораблей близких отбиваться, у ворот малой стражей не обходятся.
   – Пусть сюда идут! – решительно рубанул рукой воздух Егор. – В протоку. Выдели десяток людей кровлю на ближних домах раскидать. Из стропил и обрешетки пусть мостки свяжут взамен подъемного пролета. Грузить добычу будем с моста. Глубина там два моих роста, я проверял. Кочам хватит, на брюхо не сядут.
   – Сделаем, атаман! – Тимофей залихватски свистнул: – Мытарь, Веник, Щука, Феофан, все слышали? Бегом, бегом, исполнять!
   Где-то в южном конце города послышались хлопки, потом зазвенели клинки. Похоже, там часть гарнизона решила-таки вступиться за горожан. Либо сами обыватели оказались зубастей прочих. Однако помочь своим ватажникам атаман ничем не мог – у самого под рукой всего пятеро бойцов осталось. Даст Бог, ушкуйники справятся и без него. Не первый раз в набеге, знают, как поступать. Прятаться не станут, сами на шум боя прибегут.
   Тимофей, стоя на стене, хвощовой свечой подавал кормчему на коче понятные только им двоим знаки. Корабль, величественно взмахивая веслами, пробрался под стенами, свернул в протоку, стал пробираться по ней. Гребцы цеплялись лопастями за камни на берегах и ругались так, что было слышно даже на раскате.
   – Проклятие! – сжал кулаки Егор. Он понял, что больше одного корабля к подорванным воротам подвести не получится. А значит, погрузка займет в пять раз больше времени, чем он рассчитывал.
   Шум боя на юге никак не затихал и даже вроде как перемещался по проулкам в сторону ворот. Если гарнизон наберется храбрости и придет на помощь дерущимся горожанам, будет плохо. Все же силы города и маленькой ватаги несопоставимы…
   Атаман перешел на другую сторону стены, выглянул. Посланные на мост воины уже перебрасывали балки от стены до ближнего пролета. Еще немного – и можно будет грузиться.
   – Тимофей, – окликнул Егор ватажника. – Давай сигнал отхода.
   – Да ты чего, атаман? – не поверил собственным ушам ватажник. – Да мы же… Да ведь город наш – гуляй не хочу.
   – Всего золота не соберешь. Люди дороже. Мы уходим!
   – Атаман! – покачал головой Тимофей. – Не поймет тебя общество. Ой, не поймет!
   – Вы все клялись слушаться меня, не переча! – жестко напомнил Егор. – Зови ватагу. Мы уходим.
   Ватажник поколебался, но потом все же повернулся к городу и залихватски, переливчато засвистел. Раз, другой. Ему ответили снизу в двух-трех местах, потом дальше и дальше. Переливчатый свист волной прокатился по Стекольне и стих вдалеке. Там, где продолжалась схватка.
   Однако приказ никакого эффекта не произвел. Увлекшись разбоем, ушкуйники совершенно забыли про дисциплину.
   – Проклятие! – раздраженно сплюнул Егор, положил руку Тимофею на плечо, указал вниз: – Слышишь, дерутся? Забирай всех, кто есть, идите туда, организуйте на ближних улицах простенькие баррикады – завалы то бишь – и подожгите. Нужно отрезать смельчаков от остальной крепости. Не то они весь праздник нам испортят.
   – Так-то лучше, атаман! – повеселел ушкуйник, махнул рукой товарищам, и они с грохотом понеслись по лестнице вниз.
   – Приказа об отходе я не отменял!!! – заорал им вслед Вожников, но его, похоже, «не услышали». – Чертовы разбойники!
   – И чего теперь, атаман? – спросил от жаровни Федька.
   – Жги, приятель, жги. Кали запальники, – ответил Егор. – Авось не пригодится.
   Шум на лестнице заставил его схватиться за саблю – но это были всего лишь поморы, сжимающие свои верные гарпуны. Скинув шапки, мужчины поклонились в пояс:
   – Добрались-то мы, княже. Приказывай, чего-то делать надобно?
   Егор посмотрел в суровые лица северян, на их мозолистые руки и понял, что посылать этих людей в город на разбой так же бессмысленно, как требовать от бобра участия в охоте на волков. Ходить по ледовым морям и строить они умели хорошо. Но отнять соску у ребенка смогут навряд ли.
   – На стене и в этих башнях у бойниц пушки стоят, – ткнул большим пальцем себе за спину атаман. – А внизу бочки с огненным зельем у шведов запасены. Грузите все, что поднять сможете, в трюм, это добро лишним не бывает.
   – А эти? – указал на раскат один из поморов.
   – Эти слишком тяжелые, – вздохнул Егор. – Давайте, давайте, шевелитесь! Ночь коротка!
   Отправив северян работать, атаман снова повернулся к плачущему и кричащему городу. Пожаров в нем становилось все больше, причем на юге огонь вытягивался в ровный полукруг, отрезающий примерно треть южной части Стекольны. Тимофей действовал споро. Шум боя вроде как начал затихать. Местные храбрецы, отстояв свои жилища от ушкуйников, теперь должны были спасти их от пожара.
   Полыхающие дома освещали морской залив относительно неплохо, четыре идущих под веслами коча Егор увидел без труда. Но, как назло, никто из ватажников так и не думал отступать. А ночь тем временем начала поворачивать к рассвету. Заложив пальцы в рот, атаман засвистел, пытаясь подражать Тимофею. Снизу ему ответили – но уходить к кораблям даже не подумали.
   Примерно через час первый коч, глубоко осевший в воду, все-таки отвалил от моста, ушел по течению вниз. На его место пробрался другой. Атаман, ругаясь всеми матерными словами, какие только знал, снова засвистел, приказывая отходить. И только на этот раз кое-где от разоренных домов потянулись по улочкам к подорванным воротам тяжело нагруженные ушкуйники. Перебравшись на мост, они скидывали добычу на палубу коча и… Торопливо бежали назад!
   – Да чтоб вам всем икать и пукать! – в сердцах сплюнул Егор.
   Впрочем, надо признать, все больше и больше ватажников протаптывали дорогу к мосту. Груженный под завязку трюма коч отвалил, на его место заполз в протоку третий. За то время, пока корабли менялись, на мосту выросла целая груда натасканного ушкуйниками добра. Дожидавшиеся рядом судна воины стали сваливать ее сверху в зев трюма, даже не разбирая, что к чему. Егор понадеялся, что ничего хрупкого среди добычи нет. Будет обидно, если драгоценное розовое масло растечется по не менее драгоценному бархату и шелкам.
   Небо потихоньку начало светлеть. Одновременно с этим зашевелилась эскадра на озере. Сами корабли пока остались на месте, однако от них к острову Серых Монахов направились сразу пять шлюпок. Егор, не переставая ругаться, побежал вдоль стволов, выбирая те, что смотрят в нужном направлении.
   – Федька, штырь!
   Выхватив у паренька шест с раскаленным железным крюком, Вожников быстро воткнул его в запальное отверстие одной выбранной пушки, потом другой. Обе послушно рявкнули, снова оглушая атамана и застилая раскат густым дымом. Егор пробежал до башни и успел заметить взметнувшийся между лодками фонтан воды. Судя по расходящимся кругам, второе ядро тоже легло довольно близко к целям.
   Шведы, остановившись, затрубили в горн. Похоже, они решили, что стреляют свои. Однако третье ядро, скользнувшее над головами, заставило моряков повернуть назад.
   Егор поднял глаза к светлеющему небу. Он никогда не подозревал, что прозрачный весенний рассвет может вызвать в человеке такое отчаяние.
   Из башни выскочили несколько раскрасневшихся и веселых ушкуйников, замотанных, словно патриции в тоги, в бархатные занавеси с кисточками.
   – Помощь нужна, атаман?! – шмыгнув носом, поинтересовался Никита Купи Веник.
   – В ушкуй, быстро! – рявкнул на них Егор. – Мчитесь к тому берегу! Не дайте свести мост. Жгите, режьте, зубами грызите! Что хотите, делайте, но не дайте перекрыть главную протоку!
   Ватажники, сразу посерьезнев, скатились по лестнице обратно.
   Над Стекольной расцветало утро. Третий коч успешно ушел по течению в море, но четвертый все еще качался с пустыми трюмами. Ватажники лихорадочно работали руками на мосту. Их было, на глазок, уже больше ста. Но большинство все еще «гуляло» в ганзейских кварталах. Юг крепости застилал густой, черный с белым дым. Языков пламени почти не показывалось – видать, хозяевам как-то удавалось пожары заливать. Однако в других местах костры из каркасных домиков полыхали жарко и чисто, дыша лишь дрожащим горячим воздухом.
   Внезапно раскат дрогнул, хлестнув по кольчуге каменными осколками. Второе ядро ударило в северную башню, раскрошив одну из бойниц, третье врезалось в стену куда ниже, почти над водой. Запоздало докатился звук выстрела, а дым над озером указал, кто именно ведет по крепости огонь.
   Егор, пригибаясь, метнулся вдоль стволов – в нужную сторону, как назло, не смотрел ни один. Он отскочил под прикрытие южной башни, сунул пальцы в рот, залихватски засвистел, потом ругнулся:
   – Вот идиоты. Из-за жадности своей на виселицах болтаться будете!
   Озеро загрохотало снова, кроша башню в конце раската, но сама батарея ничуть не пострадала. Впрочем, по сравнению с его зимними опытами, точность боя у свеев была на хорошем уровне. С полукилометра попасть в крепость вообще – это пятерка.
   Егор выглянул. Оказывается, местный флот уже собрал достаточно людей, чтобы пустить в бой сразу две галеры, растопырившие тоненькие весла, словно сороконожка лапки. Это было неплохо, поскольку корабли подползали к точке, на которую смотрели сразу три ствола.
   Атаман выхватил из жаровни запальный штырь, кинулся к пушкам и дал по противнику короткую очередь…
   Когда дым рассеялся, стало видно, что галеры попятились.
   Оно и понятно. Трехпудовый булыжник, даже завернутый в пеньку, продырявит дощатое судно, как игла пергамент. А сесть на мель посреди фарватера – это как самому себе петлю на шею надеть. Пару дней ни войти будет в озеро, ни выйти. Свеи предпочли дать по раскату еще один залп, заставив Егора и Федьку распластаться на камнях, потом еще один, отчего раскат подпрыгнул чуть не на сажень.
   Затем настала тишина. Корабли менялись местами, выводя на удобную позицию два парусника с еще не разряженными стволами. Егор поднялся, но смотрел он не на озеро, а на протоку. Там ушкуйники продолжали лихорадочно сваливать добычу в трюм коча. Но делали это слишком, слишком медленно.
   – Атаман! – задыхаясь от быстрого бега, выскочил на раскат Тимофей Гнилой Зуб. – Свейская конница в городе!
   – Как? Откуда? Почему?
   – Не знаю, атаман. Похоже, караульные впустили их через южные ворота. Их сдерживают только пожары. Но ребята говорят, что они ищут проход.
   – Вот, черт… – Егор не верил, что шведское войско решится на ночной переход. Но, похоже, они поступили именно так. Все замыслы атамана рушились на глазах. Северные ворота занять не вышло, времени на отход тоже не оставалось. – Тащите к воротам все, что найдете, заваливайте проход и поджигайте, чтобы они не смогли растащить баррикаду. И уводи, наконец, всех людей на корабли!
   – Не беспокойся. Больше половины уже на мосту. – Тимофей развернулся к лестнице.
   – Стой! Башни у раската тоже подожги, чтобы сюда не прорвались.
   – А как же ты, атаман? – заколебался ватажник.
   – Мне уходить нельзя…
   Грохот залпа слился с сотрясением раската и дождем из острой горячей крошки, с башни посыпались зубцы.
   – Мне уходить нельзя, – отряхнувшись, повторил Егор. – Если пушки замолчат, галеры выйдут с озера и перехватят кочи.
   – Мы будем ждать, сколько можно, атаман, – пообещал Тимофей и помчался вниз.
   – Федька! – спохватился Вожников.
   – Я останусь с тобой, – упрямо насупился паренек.
   И опять грохот залпа слился с треском врезающихся в стену ядер.
   – Пятый, – облегченно перевел дух Егор. – Теперь им еще часа три перезаряжаться.
   По протоке медленно проползли две мачты. Последний из кочей, несмотря на низко летающие пушечные ядра, близкий огонь и конницу, рубящую на улицах отставших от команды ушкуйников, упрямо полз под погрузку.
   Галеры на озере тоже тронулись. Атаман, схватив палку с запальным крюком, разрядил в их сторону два ствола. На этот раз никуда не целясь, просто предупреждая. И шведские корабли действительно предпочли остановиться.
   Со стороны города вдоль стен пополз дым. Это Тимофей, выполняя приказ, запалил башни, отрезая Вожникову пути отступления, но одновременно – лишая шведов возможности подняться на раскат. Чуть позже пламя запрыгало на обломках кровли, скамьях, дверях и ставнях, наваленных огромной грудой под сводом ведущих на остров Серых Монахов ворот. Шведские рыцари, прорвавшись через огненные улицы, были вынуждены гарцевать на безопасном удалении, в бессилии наблюдая сквозь огненные языки, как разбойники продолжают грузить добычу на свои корабли.
   Пожар у раската пробудил на озере некоторые надежды – но едва галеры попытались вспенить веслами воду, Егор снова дал два выстрела, пытаясь создать впечатление, будто старательно целится, но промахивается. Корабли попятились – однако выстрелы выдали его присутствие горожанам. Всадники закружили внизу, осыпая атамана ушкуйников проклятиями. Ругань Вожников как-нибудь бы пережил – но из переулков, не тронутых пожарами, неожиданно густо полетели стрелы, звонко цокая по камням калеными наконечниками. Спасаясь от лучников, Федька и атаман поднырнули под пахнущие горелым хлебом толстые стволы.
   – Здесь не достанут, – довольно улыбнулся паренек. – Хоть год можно сидеть.
   – Ну да, как же… Как думаешь, сколько пройдет времени, прежде чем они приволокут сюда лестницы?
   – Скоро… – улыбка сползла с Федькиного лица. – Они же у себя дома.
   – Ну наконец-то! – вдоль раската медленно проползли две мачты последнего коча.
   – Галеры опять сдвинулись! – вытянул руку Федька.
   Егор, забыв про опасность, вскочил. Шведы, заметив, как уходит в море груженное награбленным добром судно, не вытерпели и кинулись вслед. Атаман прыгнул к жаровне и увидел, что с внутренней стороны раската к стене привалилось сразу несколько толстых брусьев. Стокгольмцы опять оказались куда быстрее, нежели он ожидал. Конницу привели на полдня раньше, чем он предполагал, экипажи на корабли собрали к рассвету, лестницы приволокли за считаные минуты.
   – Федька, уходим! – махнул он рукой.
   – Куда?! – в отчаянии выкрикнул паренек.
   Через край стены уже переваливались ратники с мечами в руках. Егор, выхватив шест, метнулся к пушкам. Практически чувствуя спиной нацеленные под лопатку клинки, он вонзил крюк в одно запальное отверстие, другое, третье, расстреливая галеры, потом швырнул шест в набегающих шведов, разбежался и рыбкой, головой вниз, прыгнул со стены.
   В этот раз холода воды Вожников почти не ощутил. Проплыв немного над самым дном, он оттолкнулся от валунов, поднялся наверх, вынырнул на середине фарватера. Ушкуй, на всех веслах драпающий из протоки, чуть довернул, чтобы скользнуть ближе, с носа в сторону князя полетела веревка. Поймав ее, Егор торопливо намотал конец на руку, и когда лохматая пенька рванула его за собой – веревку не упустил.
   Ушкуйникам было не до него. Они вовсю работали веслами, осыпаемые стрелами со стороны ворот, со стены, с башни Нормальма… Короче – отовсюду, откуда только можно. Борта корабля уже походили на бока отъевшегося ежика, а лучники все продолжали и продолжали бить вслед удирающим разбойникам.
   Пришлось выбираться самому, подтягиваясь по веревке вершок за вершком, пока наконец, уже в морской бухте, Егор не перевалился через борт, первым делом спросив:
   – Как Федька?
   – Я здесь, атаман! – громко заорал с кормы паренек и замахал руками.
   – Ну ладно, – облегченно перевел дух Вожников и стал снимать мокрую одежду. – А галеры? Куда-нибудь попал?
   – Нет. Но они затабанили, – ответил Тимофей. – Думаю, верст десять у нас в запасе будет.
   – Холодно… Дайте что-нибудь переодеться!
   – Вот, укройся, атаман… – Из сваленного на днище барахла ватажник вытянул расшитый сценами сражений гобелен. – Опосля выберем чего-нибудь из одежи.
   Поджарый, стремительный корабль всего за полчаса промчался сквозь архипелаг, повернул на запад. Ушкуйники, ненадолго оставив весла, поставили мачту, подняли парус и снова взялись за работу, помогая веслами ветру. По морю было разбросано еще несколько кораблей, которые стали стягиваться в единую эскадру: пять глубоко сидящих кочей и три гребные лодки, тоже изрядно нагруженные добычей. Ватажники использовали каждый свободный уголок на всех судах, чтобы запихнуть туда отрез ткани, дорогую посуду, серебряные и золотые подсвечники, платья, колеты, ковры, пурпуаны… – все, что только могло представлять сколько-нибудь заметную ценность.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация