А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Воевода" (страница 5)

   Февраля 1409 года

   Бунт вспыхнул неожиданно – как, впрочем, и полагается стихийному народному возмущению. Вроде как только что устало жевали кашу со свининой – ан уже стучат ложками и ножами по опустевшим котлам, громко выкрикивая:
   – А-та-ма-на! А-та-ма-на! Атамана слышать хотим! Атамана сюда!
   – Все-таки не доехали, – разочарованно поднялся Егор.
   Он, один из немногих, ел из тарелки, обосновавшись вместе с купцом, преданным Федькой, Линем и Тимофеем Гнилым Зубом возле одного костра.
   – Что такое? Чем недовольны? – вскочил паренек, схватившись за рукоять сабли, но Егор положил руку ему на плечо:
   – Я сам… – Он без опаски направился к шумящим ватажникам, остановился в свете костра: – Вот он я, други. Завсегда вы мне верили, и я вас никогда в ожиданиях не подводил. Так чем же вы ныне недовольны?
   – Идем месяц цельный неведомо куда! Ни жилья, ни людей давно не видим!
   – Обещал серебра и злата, а завел в пустыни неведомые! Дня белого, и того более не стало! – по очереди выкрикивали ватажники со всех сторон. – Сказывай, куда ведешь?! Не в ад ли ты нас тянешь, души наши дьяволу продав?!
   – Я обещал вам золото, други?! – выкрикнул в морозный воздух Егор. – Вы его получите!
   – Откуда здесь золото, атаман? – выступил вперед Антип Черешня, кутаясь в длинный облезлый тулуп. – Погостов с мертвецами и то вторую седьмицу не встречали! Откель тут золоту появиться? Зачем мы притащились в сию мертвую землю? Почему просто не пожгли деревень московских, как жена твоя советовала?
   – Я же сказывал, други. С черных смердов никакой добычи не собрать. Напрасная трата сил и времени. Богатую казну нужно искать в городах, а не под деревенскими лавками.
   – Ну, так и надо было на город какой-нибудь идти! На Булгар там, Казань, али на Жукотин!
   – Ты глупец, Антип, – послышался спокойный голос из-за спин недовольных воинов. Как оказалось, ватажники возмутились не все. Осип по прозвищу Собачий Хвост преспокойно сидел возле котла и старательно выскребал с его дна остатки каши. – Взять-то ты Булгар, может, и возьмешь, да только как оттуда выберешься? Реки замерзли, по воде не скрыться. Пеших же догонят да вырежут всех до последнего. Обоз с добычей и полоном ползет медленно. Конница тебя на второй же день перехватит. – Осип старательно облизал ложку и звучно постучал ею себе по лбу: – Хорошо, не ты у нас в атаманах, дурья твоя башка. Угробил бы давно, и мяукнуть не успели.
   – Что там зарежут, что здесь сгинем в безвестности, один бес пропадаем! Где мы, атаман? Куда ты нас завел?!
   – Земли сии Гипербореей называются, – подошел на помощь атаману Михайло Острожец. – Родина колдунов сильнейших и богов греческих. Чудесны же они тем, что главный день и главная ночь в здешних местах по два месяца тянутся, а небо светится чудесным образом, как в других краях не бывает. Седьмицу нам еще идти надобно, чтобы до цели добраться. Там и отдохнете.
   Ватага снова загудела, но уже не так возмущенно. У людей наконец-то появилась некая определенность.
   – Скажи хоть, куда ведешь, атаман?! – выкрикнул из толпы крупноносый воин в рыжем лисьем малахае и с такой же огненной бородой.
   Егор осмотрелся по сторонам, оглянулся на купца:
   – Я так полагаю, тут проболтаться уже некому? До шведов гонца с предупреждением никто не пошлет?
   Острожец только рассмеялся.
   – Вот и я так думаю, – кивнул Егор и громко признался: – Упсалу мы идем брать, столицу шведскую! Как по-вашему, где серебра больше найдется, в городе стольном али в деревенской избе? Вот то-то и оно!
   Это известие вызвало у путников взрыв бешеного восторга. Недоверие разом смыло, словно набежавшей волной, некоторые ватажники стали обниматься, кто-то крикнул:
   – Любо атаману! – и все остальные подхватили его клич: – Любо! Любо!
   Только Черешня, пытаясь сохранить лицо, буркнул:
   – Отродясь никто из Новгорода зимой на свеев не ходил…
   – Ты сам-то понял, что сказал, Антип? – во весь голос переспросил его Егор. – Раз никто зимой на них ранее не ходил, это значит, что и нынешней зимой они нас не ждут!
   Поутру обоз бодро двинулся через льды. Узнав о лакомой цели, воины поспешили вперед так резво, словно отдыхали целую неделю, и постоянно понукали давно выдохшихся лошадей. Однако и те послушно ускоряли шаг: большая часть провизии и фуража уже успела переместиться в животы, и повозки заметно полегчали.
   В середине дня на берегу нежданно обнаружилась деревенька в три десятка дворов, стоявшая на холме над длинными причалами. Острожец повернул к ней, но останавливаться не стал – не хотел терять времени. Путевой день не закончился, а хорошо отдохнуть большому отряду тут все равно было негде.
   Накатанный тракт скользнул между избами и повел путников дальше в поросшие темными борами холмы.
   – Вижу, мы все-таки не в аду, атаман, – заговорил с Егором нагнавший головную телегу Осип Собачий Хвост. – И здесь люди живут.
   – Так и в аду люди живут, – кивнул заозерский князь. – Очень долго живут. Если Библия не врет, все мы в этом когда-нибудь убедимся.
   – Думаю, там все же изрядно теплее будет, атаман, – зябко поежился под стеганым тегиляем ватажник. – По такой погоде иногда прямо хочется на сковородке с маслицем погреться.
   – Типун тебе на язык! – торопливо сплюнул и перекрестился Острожец. – Накликаешь еще…
   – Так все едино там будем, Михайло, – небрежно отмахнулся Хвост. – Крестись, не крестись. Ты мне вот что скажи, гость торговый, как ты собираешься нас в Упсалу провести? Мы ведь здесь все ушкуйники, под парусом родились, на банках гребных выросли. Море Варяжское зимой тоже замерзает, купец!
   – Под хреновым парусом вы родились, ушкуйник, – осклабился Острожец. – Море, знамо, подмерзает, да только не все. Обычно токмо до Луги или Наровы. Редко когда до Колываня[6]. Остальное же оно свободно. От Новгорода туда хода нет, это верно. Ан со стороны датчан – так иной раз аж до Або[7] в январе можно доплыть.
   – Это да, – зачесал в затылке Осип. – Как-то не подумал. Ан все едино: как мы в него через замерзшие моря попадем?
   – А тебе думать и не надо, – посоветовал купец, – у вас для этого атаман имеется. Он про таки вещи вспоминает, про каковые вроде как все и знают, да в голову себе не берут. Тебе название Териберка[8] о чем-нибудь говорит?
   – Вот, черт! – схватился за голову ватажник и остановился. – Как же я сразу не догадался?!

   Марта 1410 года
   Териберка

   Среди голых заснеженных холмов, из которых тут и там, словно обломки костей, выпирали глянцево-серые камни, человеческое селение совершенно терялось. Дерево в здешней тундре являлось большой ценностью, а потому дома, заборы, сараи, конюшни, причалы – все было сложено из камней. Деревянными оставались только крыши – ныне надежно спрятанные под толстым белым покрывалом. Вдоль берега лежали еще несколько сугробов странной формы – однако торчащие из них высоко вверх составные мачты позволяли сразу догадаться, что именно замели хлесткие северные ветра.
   Жилые строения выдавали себя сизыми дымками, тянущимися из труб. Сюда, на самый край Земли, не добирались мытари ни княжеские, ни новгородские, податей на каждую трубу никто не налагал – а потому и топить «по-черному» никакого смысла северянам не имело. Ни в домах, ни в банях, ни в мастерских, в коих мореходы правили свои снасти и детали корабельной оснастки.
   Териберка не была богатым поселением. Нищая тундра хотя и приносила промысловикам ценные песцовые шкурки, но большим прибытком не одаривала. Правда, здешние заливы и реки были щедры на самую разнообразную рыбу… Да вот беда – сбывать ее рыбакам не получалось, некому. Свое население маленькое, а на Большую землю везти далеко.
   Казалось бы, и нет никакого смысла людям здесь оседать – ан наградил северный океан здешний порт уникальной особенностью: незамерзающим морем. Сам залив, конечно же, заковывался в ледовый панцирь с первыми холодами – однако чуть дальше, за белой полосой припая, даже в самые суровые морозы качались открытые соленые волны. Каждый год на долгие зимние месяцы Териберка превращалась в единственный порт, через который огромная Русь могла поддерживать связь с внешним миром.
   Разумеется, путь сюда был дальний и очень неудобный. Но если уж случилась у человека нужда отправиться в западные страны, не дожидаясь весны, – хочешь не хочешь, а к здешним причалам доберешься. Длинный, но безопасный путь. Ехать через Литву, Польшу, Священную Империю, может статься, и ближе – однако порезанная многими границами, раздираемая постоянными войнами и знаменитая грабежами Европа могла показаться удобной дорогой только человеку с очень маленьким багажом и длинным, хорошо тренированным клинком.
   Укрытая бархатистой полярной ночью, освещенная широкими небесными сполохами Териберка спала, и даже прибытие длинного ратного обоза не смогло потревожить ее покоя. Ватажники, вымотанные полуторамесячным переходом, разомлевшие после бани и принявшие с устатку по паре ковшей крепкого хмельного меда, спали, словно младенцы, вопреки обыкновению не затевая ни споров, ни драк. Князь Заозерский тоже спал, завернувшись в громадную шкуру белого медведя, на полатях в доме Игнатия Трескача – местного старосты и самого богатого из здешних купцов.
   Сам Игнатий, в толстой вязаной фуфайке из небрежно выделанной шерсти, сидел возле открытой печи, в которой полыхал то ли высушенный, то ли вымороженный топляк, и привычно увязывал мозолистыми пальцами крученный из конского волоса шнур в крупную ячею. Лицо северянина было таким же грубым, как и ладони – шершавым, словно покрытым мозолями. Пробить такую шкуру мог только крепкий и толстый волос – потому и борода у Трескача оказалась короткой и реденькой, неразборчивого цвета, да еще и с проседью. Напротив хозяина устроился на табурете Михайло Острожец и, подставляя лицо идущему от огня жару, не забывал убеждать старосту:
   – Верное это дело, друже. Я в успехе настолько уверен, что, видишь, сам с ватагой иду, а не просто серебро вкладываю.
   – Атаман Егор… Важников-Ватажников… – напряг память северянин. – Не-а, никогда не слышал.
   – Откель же тебе услышать в этой глухомани, коли он всего год назад на Волге объявился!
   – Год назад объявился-то, ан я ему зараз все свои корабли и живот в придачу доверить должен? Ты пошто смехом-то зовешь, Михайло? Так дела не делаются, – покачал головой Трескач. – Не дам я вам ни кочей, ни кормчих своих. Загубите-то вы их, с чем тогда останусь?
   – А на что тебе кочи, Игнатий, коли на берегу гниют? Корабль доход приносить должен, а иначе его и строить ни к чему.
   – Так и приносят-то, Михайло, о том не беспокойся. Не гляди, что снегом занесены. Причалы ныне, может, и пустуют-то, ан тракт, сам видел, накатан. Че ни седьмица, путники богатые али люди торговые с дорогим товаром сюда добираются-то, за перевоз звонким серебром платят. Прибыток, статься, и небольшой, да надежный.
   – Коли рисковать не хочешь, купец, – пожал плечами Острожец, – тогда продай кочи. На себя все страхи заберу.
   – Кочи бы я, может-то, и продал, – сказал северянин. – Будет лес – заместо старых новые настругать недолго. Да вот кормчего-то хорошего из бревна не вырежешь, кормчего-то сорок лет растить надобно, ан еще неведомо, каковым станет. Научится море чувствовать – али токмо по спискам отцовским мимо берегов ползать сможет? Без кормчих любые ладьи лишь на дрова годятся. Кормчих же тебе отдать больно дорого-то выйдет. Коли не вернутся, мне тогда разве в монастырь-то уйти останется, грехи пред семьями их замаливать.
   – Хочешь сказать, три сотни ватажников, что сюда больше месяца через земли ледяные шли, ныне из-за сумнений твоих назад повернуть должны? Трудно им такое сказать будет, – задумчиво произнес Острожец. – Могут обидеться…
   – Ты, на-ко, угрожаешь мне, Михайло? – остановив плетение, поднял голову северянин.
   – Нет, Игнатий. Это я так, грущу. Не понимаем мы друг друга. А ведь так хочется добром все решить. Хватит уже цену набивать, друже. Скажи прямо, сколько ты за кочи свои с командами просишь? Письмо тебе закладное напишу, и оба довольны останемся.
   – Ужа заместо серебра звонкого ты теперь пустую грамотку предлагаешь?
   – Ты шути, да палку-то не перегибай! – повысил голос Острожец, мгновенно став из ласкового собеседника суровым мужем. – Наш род в Ивановском сто вторым коленом уже стоит, и еще ни разу никто в бесчестности нас не обвинял! Даже если меня завтра море сожрет, по отписке моей серебро в любой час завсегда отпустят без единого промедления! Цену свою говори, Игнат, и покончим с этим!
   – Не так просто с сим определиться-то, Михайло, – в задумчивости вернулся к плетению сети Трескач. – И тебя обидеть, прямо молвлю, не хочется. И самому без дела остаться-то не с руки…
   Тут внезапно распахнулась дверь, и в облаках белого пара в дом вломились сразу полтора десятка человек как безусых юнцов, так и мужиков с заиндевевшими бородами. Меховые куртки и штаны, сшитые с сапогами из оленьей кожи в единое целое, выдавали в них местных жителей – на Большой земле никто и нигде так не одевался.
   – Атаман ватажный-то у тебя, сказывают, Игнатий? Верно-то?
   – Здесь я… – проснувшись от шума, сел на полатях Егор, глядя на незнакомцев сверху вниз и пытаясь незаметно нащупать в складках шкуры пояс с оружием. – Чего надобно?
   – Челом тебе бьем, атаман! – Мужики один за другим скинули шапки. – Возьми-то нас в ватагу свою! Честь по чести служить-то тебе будем, любую волю исполнять станем, ровно отцовскую! Не гляди, что не воины. Храбрости любому-то из нас не занимать, море Ледовитое трусов не носит. А гарпуном из нас каждый гусю-то в гузку со ста шагов попадет.
   – На-ко Клим! Волох! Гагар! – в изумлении поднялся со своего места северянин. – Вы, никак, обезумели-то все разом? О, проклятие… Да вы пьяны!
   – Они Упсалу-то брать идут, кормчий! Саму Упсалу свейскую! За един поход каждый-то больше серебра поимеет, нежели мы всем обществом за всю жизнь добываем! – перебивая друг друга, горячо заговорили северяне. – Богачами знатными-то враз станут!
   Похоже, попировавшие после бани ушкуйники провели среди местных обитателей неплохую «воспитательную работу». Похвастались своей веселой жизнью, про неудачи умолчав, а успехи и доходы приукрасив, насколько совести хватило.
   Причем с совестью у речных разбойников, как известно, не очень…
   – Пожалуй, кормчих я себе как-нибудь найду, Игнат, – нагло осклабился Михайло Острожец. – Мне бы теперь токмо кочами разжиться, об остальном не беспокойся.
   – Леш-ш-шой… – не выдержав, аж зашипел на своих земляков Трескач. – О добыче-то они вам, стало быть, сказывали? А о виселице-то для татей, случайно, не помянули? Чем они с кочей наших-то воевать намерены? Нет? Так спросите, олухи-то! Скажи нам, атаман, как мимо Стекольны-то к Упсале прорываться намерен, ничего, однако, окромя луков и гарпунов-то, не имея? Свеи в ту крепость и самострелов, и пушек огненных немало ужо понаставили-то. Этаких бахвалов токмо и ждут.
   – Стекольна? – удивился Егор, спрыгнув с полатей с поясом в руке. – То есть Стокгольм? А его разве уже построили?
   – Ужа-то, вы это видели?! – всплеснул руками северянин. – Незнамо куда с сотней хвастунишек-то рвется и ни о чем даже-то не спрашивает! Да Стекольну еще ярл Биргер отстроил, дабы озеро-то Меларен от набегов русских оборонить. С тех самых пор до Упсалы еще никому-то добраться не удавалось.
   – Михайло, я же спрашивал, где сейчас у свеев столица? – попытался разобраться в этой несуразности князь Заозерский. – И ты мне сказал…
   – Нет, княже, Стекольна город большой, никто не спорит, – повернулся к нему Острожец. – На четырнадцати островах стоит, крепость там сильная, порт большой. Да токмо в нем немцы ганзейские заправляют, свеям никакой воли не дают. Короли тамошние в нее даже не заглядывают, ибо позор изрядный. Какой же это стольный город, когда у тебя власти в нем никакой?
   – Ганзейские купцы? – встрепенулся Егор. – Так это как раз то, что надо! Уж кто-кто, а они на нехватку золота никогда не жаловались.
   – Па! Вы посмотрите-то на него, други! – обратился к своим землякам северянин. – Он ни про Упсалу-то, ни про Стекольну ничего не знает, ан ужо с ходу одолеть собирается! Пустозвон-то он и трепач. На-ко, как вы токмо подумали свои головы ему доверить?
   – Как ты меня назвал? – Князь выдернул из ножен саблю и вскинул перед собой, наставив Трескачу в горло. – Повтори, я не расслышал.
   – Постой, постой, княже, не гневайся! – метнулся вперед Острожец, выдернул своего знакомца из-под клинка, быстро вытолкал за дверь и выскочил следом. Постучал кулаком северянину по лбу: – Жить надоело, Игнат? Это же не боярин княжий, это ватаги ратной атаман. Ушкуйники глупца и труса за родовитость одну в вожаки себе не выберут. И рубиться он умеет без жалости, и города брать. И жену свою из невольниц в княгини на Воже-озере посадил.
   – Анде как же так-то можно, Михайло? – растерянно спросил северянин. – Он же не ведает, не понимает-то ничего вообще! Куда идет, на кого-то, с какой силой столкнется-то? Ты же с ним, ровно-то с писаной торбой, носишься!
   – Удачлив он, Игнатушка. Везуч. А везение, сам знаешь, любое умение и талант ратный переплюнуть способно, – развел руками Острожец. – Потому на него капитал весь и ставлю. Странен наш атаман. Иной раз простых вещей не понимает, а порою никому не ведомые тайны определяет с легкостью. И везуч, везуч бесов сын до невероятности!
   – Удача-то, она капризуля, – Трескач, зачерпнув снега, отер лицо. – Сегодня она здесь-то, ан завтра отвернулась.
   – Вот и нужно за хвост ее хватать, пока рядом, – похлопал северянина по плечу Острожец. – Не тебе меня учить, как верно серебро пристраивать. Вот посмотри на себя. Так хорошо начинал, все в твоей власти было. И гляди, до чего доторговался? Ни кормчих, ни кочей, ничего ныне во власти твоей. Порешит тебя князь во гневе – и никто его не осудит. Сам ведь язык распустил, оскорблять начал… – Купец поежился, похлопал себя ладонями по плечам: – Ой, не поболтаешь тут у вас на воздухе. Холодно… – И Острожец нырнул обратно в дом.
   Трескач вошел следом, поклонился:
   – На-ко, лешшой… Не гневайся-то, княже, не хотел ничего-то обидного молвить. От и Михайло-то сказывает, ему ерунда-то какая послышалась. Ан я ведь-то ни единого плохого-то слова не сказывал. Про решительность-то твою молвил да про преданность тебе-то воинов твоих. Балуешь ты их, наверное-то, много, коли так преданы все до единого.
   – Видать, и вправду послышалось, – опустил клинок Егор, который тоже не особо жаждал проливать человеческую кровь. – Бывает. Так что с кочами? Корабли ты нам дашь?
   – Имею о сем две оговорки-то, княже, – хмуро ответил северянин. – На море-то я командую, и никто более. Слушать меня с первого слова-то без пререканий.
   – Тебя слушать? – не понял Егор. – Ты что, с нами хочешь поплыть?
   – Мне без кораблей-то своих делать на земле-то нечего, – обреченно махнул рукой северянин. – Охти-мнециньки! Продать-то их вам – без кочей останусь. За долю отдать – опять-то без кочей. Загубите в походе-то – тем паче без них. Как ни крути, все едино выходит-то сиротой без дела маяться. Уж лучше-то вместе с ними пропаду, коли-то жребий такой выпал.
   – Какое условие второе?
   – Обычное. На корабли-то половина добычи.
   – Одну пятую, – отрезал атаман.
   – Анде как же пятину, коли-то завсегда хозяину снаряжения…
   – Не торгуйся, Игнатий, – качнувшись вперед, посоветовал северянину на ухо Острожец. – Плохо это у тебя получается. Прогадаешь.
   – Охти-мнециньки… Ладно. Пятину, – смирился Трескач.
   – По рукам? – Егор протянул ему открытую ладонь.
   – Погодь, – северянин снял с крюка у двери меховую куртку. – Сперва-то схожу, погадаю.
   Атаман с купцом переглянулись, Михайло пожал плечами. Остальные мужчины посерьезнели и расселись по чурбакам, скамьям и табуретам возле стола.
   Хозяина дома не было долго. Наконец после длинного тонкого завывания, он сильным ударом толкнул дверь, тут же отряхнулся, громко хлопая себя по бокам.
   – На-ко ты впрямь удачлив, ушкуйник-князь, – провозгласил Трескач. – Петухи-то с коровами спят, из свинарника-то ни звука, Полунощник на первую же зарубку-то откликнулся. Твоя взяла, поутру-то отправляемся. Эй вы, дармоеды! – прикрикнул северянин на земляков. – Ну-ка, бегом корабли чистить! Трюмы проверьте, масло-то и припасы походные. Для гостей наших-то еды загрузите на восемь седмиц-то пути, и льда пресного с озера-то нарежьте. Снасти подтянуть, паруса просалить… Ну, вы и сами-то знаете. Бегом, бегом, что расселись-то, как клуши вяленые?!
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация