А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Воевода" (страница 25)

   Августа 1410 года
   Москва

   Прихрамывая, ратник подошел к распластанному воину в дорогих доспехах, опустился рядом с ним на колено, поднял руку павшего и стал скручивать с пальцев золотой перстень с самоцветом. Внезапно воин сжал кулак и застонал.
   – Да не мешайся ты! – недовольно буркнул ратный, выдернул нож, прижал к горлу раненого и резко дернул в сторону. Вверх ударила струя крови, тут же опала, и сжатые пальцы ослабли. Снять перстни более ничего не мешало.
   – Ну и как, много насобирал?
   Ратник поднял голову, увидел перед собой троих новгородских воинов, испуганно вскочил, крепко сжимая окровавленный нож. Сзади послышался шорох – он оглянулся. Из окон сруба с разобранной крышей прыгнули еще двое. Мужчина закрутился, вскинул свое жалкое оружие и в отчаянии с громким криком кинулся на того чужака, что оказался ближе. Нож бессильно вонзился в подставленный щит, а руку убийцы перехватил за кисть соседний воин. Тут же крепкая хватка зажала второй локоть, не давая душегубу пошевелиться.
   – Нет-нет-нет… – взмолился ратник, но воин перед ним вытянул саблю, поднял кольчужный подол его брони и снизу вверх вогнал клинок на всю длину.
   В слободе, в заготовленных схронах под сараями, на чердаках и в подполах оставалось совсем немного ватажников. Сотни полторы, не более. Однако их вполне хватило, чтобы к приходу основных сил, отсиживающихся в дровяных лесах за Кучковым полем, зачистить плотницкую слободу от нескольких десятков мародеров и отставших от дружины московских ратников.
   Створки Боровицких ворот оставались сомкнуты, мост поднят – Москва, проявляя осторожность, закрылась сразу, едва только дружина вышла в поле. Но какое это теперь могло иметь значение?
   Таиться более не было никакого смысла – и новгородская рать честь по чести выстроилась в поле на удалении одного перестрела от стены, готовая к последнему, завершающему рывку. Переданные под руку князя Заозерского боярские сотни гарцевали верхом, сверкая доспехами и красуясь щитами, купеческие судовые рати, непривычные к седлу, стояли пешими, равно как и ушкуйские ватаги. Единственной странностью со стороны нападающих было то, что в общем ратном строю с воинами стояли трое саней, и плечистые амбалы с набитыми землей мешками и жердями, на которых висели большие железные шары. Рядом с каждым имелся щитоносец – и это было единственное оружие не имеющих брони грузчиков.
   Словно проявляя любопытство, небеса разогнали далеко в стороны все облака, испуганно притих ветер, и над знойным предпольем повисла звеняще-зловещая тишина.
   Наконец, растолкав ряды судовой рати, вперед выбралось полтора десятка ватажников со смолистыми горящими факелами.
   – Вот теперь пора, – произнес Егор, поправляя лежащую на плече жердину. – Тимофей, свисти!
   Ушкуйник заложил пальцы в рот, над притихшей землей прокатился протяжный залихватский свист. Подхваченный сразу со всех краев построенными полками, он закачался над вытоптанным предпольем – и ватажники побежали вперед.
   Полкилометра. Триста метров. Двести.
   Со стен навстречу полетели стрелы – но их было совсем немного. Десятки, а не сотни. Ведь все опытные бойцы Московского княжества ныне были очень далеко.
   Последняя сотня шагов. На башнях наконец-то загрохотали пушки. Егор увидел, как залп выкосил полтора десятка бойцов, сумевших его обогнать, а потом щитоносец справа отлетел прямо на него, опрокинув на землю и перекатившись прямо через голову, сбив набок шлем. Амбал привстал, тут же упал снова, воя от боли и удерживая сломанную руку, но помогать ему было некому. Вожников вскочил, перехватил за жердину откатившийся фугас, потащил дальше в одиночку. Шарик перепрыгивал с мешка на мешок, но привязан был крепко, не срывался.
   – Факел!!! – закричал атаман, прижав пороз к основанию поднятого моста. – Мешки!
   Сразу трое ватажников с огнем метнулись на призыв. Одним из факелов Егор запалил шнур, потом помог уцелевшим грузчикам обложить шарик мешками, махнул рукой:
   «Уходим!» – и, показывая пример, вдоль самой стены побежал за угол башни. Поднырнул под щиты, которые удерживали над головами ватажников, над остальными железными шарами и факелами плечистые портовые грузчики. Делать это было непросто: сверху сыпались стрелы, камни, горящие угли. Задев Егору ногу, вниз грохнулось даже складное кресло с вычурно изогнутыми боковинами и полотняной спинкой. Защитники сбрасывали на атакующих все, что только попадалось под руки.
   «Б-бабах!!!» – от оглушительного грохота заложило уши, содрогнулась башня, пополз в стороны белый дым.
   – Факел! – Егор сорвался с места, вцепился во второй фугас, поволок к воротам. За пределами порохового облака было видно, как ватажники Антипа разворачивают сани, направляя сложенные на них стволы в сторону ворот.
   «Успели бы распрячь! – с тревогой подумал атаман. – После взрыва могут понести!»
   Но ушкуйники не парились – просто обрубили постромки, выпуская рысаков на свободу.
   Под воротами взрыв разметал часть мешков, но зато и проломил внизу изрядную дыру, расщепив деревянные брусья и загнув внутрь толстые железные полосы, назначения которых Егор не знал.
   – Факел!!!
   – Вот, атаман!
   Запалив шнур, Вожников что есть силы надавил на шар, вталкивая его в проем, отпрянул назад:
   – Бежим!
   Второй взрыв заставил башню не просто вздрогнуть, а подпрыгнуть на месте, роняя тес с остроконечной кровли. Перед глазами изумленных ушкуйников в воздухе величаво пролетела, кувыркаясь, огромная створка ворот и рухнула в реку, расплескав воду.
   – Факел! – Егор понимал, что путь открыт, ворота выбиты – но решил подстраховаться и закинул в затянутые непроглядным дымом ворота третий пороз, откатился, побежал за угол башни, нырнул под уже не нужные щиты. То ли испугавшись, то ли кинувшись вниз, на защиту пролома, горожане сверху на атакующих более уже ничего не бросали.
   Жахнул последний взрыв, что должен был дать сигнал к общей атаке. Новгородские полки стронулись, устремились вперед.
   – Факел! – Теперь атаман кинулся к саням, пошел вдоль стволов, опуская живой трепещущий огонь на запальные отверстия. Стволы по очереди подпрыгивали, грохоча и выплевывая горсти рубленого железа в клубящийся дым, в невидимый до сих пор проем ворот, снося храбрецов, которые, может быть, вышли на улицы, чтобы остановить атаку.
   Возле уха Егора прошелестела стрела, потом еще одна. Кто-то из умелых лучников пытался остановить его старания. Знать, не все с князем Василием по тракту ушли. Видимо, старик какой на стене остался. Для похода слаб, но навыки не пропали. Лук поднять способен…
   – А-а-а, тысяча чертей! – Пронзившая икру стрела вынудила Егора упасть на колено, но атаман тут же взял себя в руки, поднялся и сделал последние три залпа. Только после этого он сел на сани, прямо на один из горячих стволов, сломал стрелу возле оперения и вытащил наконечник из раны.
   Мимо проносилась боярская конница, растворяясь в дыму ворот с опущенными копьями и выставленными щитами; совсем уже добежала до реки Неглинной судовая рать и вот-вот тоже ворвется в город. Атаман войска новгородского дело свое сделал. Теперь можно заняться и собой.
   Способ лечения раны был понятен: немного самогона внутрь, немного самогона на дырку, после чего наложить с обеих сторон пучки высушенного болотного мха и плотно замотать чистым полотном. Просто и эффективно. Хотя, по мысли Егора, укол пенициллина, конечно же, ему бы не помешал. А по мысли знахаря, наложившего повязку, – не помешало бы в полночь спалить на перекрестье дорог окровавленную штанину в качестве жертвы богине Срече, возлить вина для умиротворения Мары и заказать отчитку в ближайшей церкви.
   Вожников этим заморачиваться не стал. Хотя и запрещать – тоже. Явно излишние знания о стрептококках, столбняках и газовой гангрене тревожили его разум. Почему бы и не подстраховаться, если антибиотиков все равно еще не существует?
   Когда князь Заозерский наконец-то вошел в город с последними повозками новгородского ратного обоза, здесь все было уже закончено. Башни с немногочисленными защитниками победители захватили, сопротивление дворцовой стражи подавили, редких храбрецов, схватившихся за мечи, – разогнали и теперь наслаждались вседозволенностью и покорностью сдавшегося населения.
   Как обычно, нашлась работа и для тех, кому совесть не позволяла грабить и насиловать: два десятка воинов с древними короткими мечами на поясах и в пухлых, простеганных конским волосом ватниках уже волокли откуда-то валуны, чтобы накрепко заложить каменной кладкой подорванные ворота. Свою задачу они знали, на атамана не обратили внимания – и Егор тоже не стал их отвлекать.
   Идти по захваченной твердыне было странно и непривычно. Стокгольм или Або – это города чужие, неведомые. Какими их Вожников увидел, такими они в его памяти и отложились. Здесь же все было иначе. Ибо – своя земля. В голове Егора с трудом укладывалось, что Кремль – это практически и есть вся нынешняя Москва, вся столица. Китай-город – это ныне скорее выселки, рабочая окраина, откуда при необходимости все население могло убежать в каменную цитадель.
   Было неожиданно вместо просторных площадей, вымощенных брусчаткой, увидеть тесные улочки, застеленные тесом, а местами и просто слегами, плотно прижатые друг к другу трех-четырехэтажные избы, деревянные крыши, бревенчатые стены…
   Камень, конечно, тоже был: несколько храмов с золочеными куполами. Причем Егор из-за непривычного окружения не узнал ни одного.
   Единственная достаточно просторная площадь лежала перед великокняжеским дворцом – тоже, кстати, полностью деревянным. На краю поприща стояли часы весьма карикатурного вида: похожие на обычные настенные с маятником, но высотой с двухэтажный дом, бревенчатые и неровно оштукатуренные. Забавляло то, что часы довольно громко тикали. Непривычный звук в мире, где Земля все еще считается плоской… Наверное…
   – Любо атаману! Любо! Слава князю Заозерскому! – узнали его ватажники, уже шурующие во дворце и увидевшие командира через распахнутые окна.
   – Слава атаману! – подхватил Федька, с гордостью сопровождающий Егора по пятам. Вожников так привык к пареньку, что порой переставал его замечать.
   – Любо! Любо! – подхватили остальные новгородцы, оказавшиеся неподалеку.
   – И вам слава, победители! – сказал им Егор и, скрываясь с глаз, вошел во дворец, поднялся на верхний третий этаж. Или второй, если не считать подклети.
   Стены и потолки были ровные, расписанные в одних комнатах райскими птицами, в других – неведомыми растениями и зверьми, в третьих – пугали ликами святых. Похоже, на бревенчатой Руси неровные стены успели всем поднадоесть, и строители не жалели штукатурки, спрямляя и разукрашивая все, что можно.
   Чтобы не мешать работе ватажников, Егор выбрал пустую горницу, выходящую окнами на площадь. Из мебели здесь имелось только кресло, в которое он и сел, любуясь открывшимся видом. Слева от дворца стояла пятишатровая церковь с каменными стенами, ограненными мелкими выступами, похожие на черепаховый панцирь. Она закрывала от атамана темные деревянные кварталы. Справа и вниз тянулась стена. А впереди – текла широкая Москва-река. От берегов, словно тощие холерные пальцы, тянулись многочисленные причалы. У некоторых уже покачивались струги и ушкуи с легко узнаваемыми новгородскими вымпелами: трезубец с широкими лезвиями на алом фоне. На самом деле это был сокол, падающий отвесно вниз, полусложив крылья и вытянув хвост – но кто из простых купцов или ушкуйников станет, высунув язык, старательно вырисовывать голову и перышки на флажке для своего корабля или копья? И потому Рарог, трезубец Рюрика, в их исполнении скорее походил на рыбацкий трезубец Нептуна.
   Дальше, за рекой, в этом мире все еще колыхались густые кроны девственного, нетронутого топорами леса, над которым беззаботно кружили ласточки и стрижи…
   – Глянь, княже, кого мы поймали! – Несколько ватажников заволокли в горницу полуголую женщину лет сорока в порядком драной одежде, от которой остался только кусок бархатного подола, свисающий с гашника[29], и рубаха, порванная сверху донизу, чудом держащаяся на обрывке ткани на левом плече и потому слегка прикрывающая левую грудь. Рубашка шелковая, дорогая. Поди, на вес золота будет. Волосы растрепаны, взгляд злой, руки за спиной связаны.
   – Чего связали? – поинтересовался Егор. Обычно ушкуйники управлялись с бабами и без этих сложностей.
   – Царапалась, змеюга. И кусалась еще!
   – Бывает, – кивнул Вожников. – Мне-то зачем приволокли?
   – Так это… – Один из ватажников, рябой и рыжебородый, с размаху отвесил женщине «леща».
   – Руки убери, смерд! – повернувшись, тут же окрысилась пленница и попыталась пнуть его ногой. – Великая княгиня перед тобой!
   Ушкуйники радостно захохотали, а рыжебородый озвучил общую мысль:
   – Мы так решили, атаман, не по званию нам такая добыча. К тебе привели для развлечения. Самого Василия Московского жена будет.
   – Ух ты, – рывком поднялся с кресла Егор. – Вот это подарок, мужики! Вот это спасибо!
   – Давай, княже, веселись! – встрепенулись от похвалы воины и услужливо содрали с пленницы остатки одежды.
   Женщина закрутилась, не в силах прикрыться, попятилась к стене, вжалась в штукатурку под лапами вставшего на дыбы льва. И тем не менее сквозь зубы потребовала:
   – На колени, смерд! – чем вызвала еще больший всеобщий восторг.
   Для своих лет великая княгиня выглядела очень даже неплохо: стройная, черноволосая, гладкокожая, без единой морщинки. Упругие на вид груди отмерены размером аккурат под одну мужскую ладонь, большие миндалевидные глаза, русые брови, волевой подбородок… Ну, просто Анжелина Джоли во плоти!
   – День добрый, Софья Витовтовна, – вежливо поздоровался Егор. – Я тут по случаю заехал привет передать. От жены своей, Елены Заозерской. Помнишь такую? Помнишь, что ты ей писала, чем попрекала, что требовала? Ну что, великая княгиня? Сама-то советам своим будешь следовать али как?
   – Мразь безродная! – задергала плечами княгиня. – Не смей имени моего устами своими погаными сквернить!
   – Значит, я даже имени твоего произносить не достоин? – подошел к ней ближе Вожников. – А детей от смерда безродного тебе родить не хочется?
   Не устояв перед соблазном, Егор наложил ладонь на аккуратную, совсем молодую, остроконечную грудь пленницы…
   – Тако, стало быть, ты верность свою супружескую блюдешь? – услышал он за спиной до боли знакомый голос. Драгоценный, любимый голосок, которым не наслушаться.
   – Вот блин, – тихо пробормотал Вожников. – Ну, почему нужно было появиться именно в эту минуту? Не раньше и не позже?
   Убирать руку стало уже бессмысленно. Оборачиваться Егор не торопился, сохраняя в душе слабую надежду, что обознался.
   – Пошли-ка мы отсюда, мужики, – осторожно предложил рыжебородый. Ватажники послушались, быстро просочились за дверь и прикрыли за собой створки.
   – Это не то, что ты думаешь… – произнес Вожников неизменную в таких случаях фразу, медленно убрал руку и отступил к окну, одновременно оборачиваясь.
   – Ах ты, кобель проклятый… – Елена, одетая в строгое платье с длинным, волочащимся по полу подолом, выдернула обеденный поясной нож и двинулась к мужу. – Я к нему за тридевять земель мчалась! Я все глаза от тоски выплакала, я все губы искусала, я всю душу истерзала… А ты, гнусь болотная, блудом тут без меня занимаешься?! Баб чужих тискаешь?!
   Егор покосился вниз, но прыгать на площадь было высоковато. Отправлять в нокаут свою супругу ему тоже очень не хотелось. Рука не поднималась.
   – Да не трогал я ее! – в отчаянии рявкнул он.
   – А чем же ты занимался? – остановившись, склонила голову набок Елена.
   – Это же Софья та самая! Которая письма обидные писала!
   – Значит, ты ее поэтому в наложницы себе определить решил?! Поэтому жене своей с нею изменять собрался?
   – Да не собирался я ничего с ней делать, Лена! – как можно убедительнее ответил Вожников. – Начхать мне на нее с высокой колокольни! Старая и страшная – на фиг такая не нужна! Плюнуть и растереть!
   – Не нравится? Не нужна? Не хочешь? – оскалившись, прищурилась на него жена. – Старая и страшная? Плюнуть и растереть? Ну, так докажи! – И она с размаху всадила свой драгоценный нож глубоко в подоконник. – Кого оставить на земле хочешь – ее или меня? Выбирай!
   Егор взялся за нож, раскачал и выдернул, перехватил лезвием вперед.
   Выбор между его прекрасной Еленой и попавшейся в руки новгородцев великой княгиней был очевиден. Вот только повидавшей в своей жизни всякого жене мало было просто ответа. Она хотела получить доказательство.
   Софья Витовтовна замерла, ее губы задрожали, на глаза выкатились слезы. Но она все равно молчала, о пощаде не молила. Гордая.
   Егор подошел к пленнице, поднес нож к белоснежному тонкому горлу, на котором пульсировали сразу две синие жилки, сделал глубокий вдох… И резко отвернулся:
   – Да ты с ума сошла, Леночка! Даже она, мегера, смерти твоей не хотела. В монастырь посылала постричься. А ты ее зарезать хочешь!
   – А и то верно! – выдохнула княгиня Заозерская. – Монашкой она меня сделать собиралась, душу мою после пережитого спасти. Это дело важное. У нас ведь тут аккурат Вознесенский монастырь[30] всего в двух шагах. Мыслю, пограбить его пограбили, но братию не побили. Послушницу новую принять могут.
   Елена подступила к Софье Витовтовне, запустила той пальцы в волосы и с нескрываемой ненавистью спросила:
   – Ты, старушка, сказывала, княгине после полона от позора постриг полагается принимать? Так давай, исполним твою волю. Пошли!
   Когда двери горницы распахнулись, ватажники в соседней палате торопливо шарахнулись в стороны. Похоже, подслушивали за дверью. Хотели атаману на помощь прийти, коли жена жизни лишить удумает. Но теперь многие с облегчением перекрестились.
   – За мной, – кивнул Федьке Вожников, однако послушались сразу многие, увязавшись следом.
   Красоту московского Вознесенского монастыря Егор оценить не смог – тот стоял в лесах, каменные стены были подняты всего лишь до середины окон. А поскольку храм еще только строился, то службы проводились в тесной бревенчатой часовенке не особо презентабельного вида, тесной, полутемной и пахнущей гарью. Ватажники быстро нашли батюшку, приволокли к алтарю, сунули в руки кадило:
   – Вот, послушницу новую для вашей обители нашли! Давай, старче, принимай. Да шевелись, нам некогда!
   – Тьфу, срамота, – едва глянув на Софью Витовтовну, отвернулся батюшка. – Вы ее хоть оденьте во что-нибудь. Нельзя же так.
   – Сейчас, найдем, – снова устремились в бревенчатое нутро монастыря ушкуйники. Вернулись они с тремя перепуганными пожилыми монашками и каким-то тряпьем:
   – Во, ее одеть надобно, – указали на великую княгиню.
   Сестры перечить не стали, быстро развернули и через голову надели на женщину черный подрясник.
   – Начинай же, отче! – потребовала Елена, широко перекрестившись.
   – Сестра Иулиания, ножницы и Библию, – негромко сказал священник и тоже осенил себя крестным знамением, быстро забормотал: – Боже милосердный, яко отец чадолюбивый, глубокое зря смирение и истинное покаяние, яко блудную сестру, прими ее кающуюся, к стопам твоим вторицею припадающую… – Он поднял голову и спросил: – Почто пришла еси, сестра, ко святому жертвеннику?
   Софья Витовтовна промолчала. Егор наклонился к ней и спросил:
   – Тебе что больше нравится, княгиня, смерть или изнасилование? Или все вместе? Я человек мирный, но ссориться с женой из-за тебя не стану.
   – Жития ищу совершенного, постнического, святый владыко, – ответила пленница.
   – Вольным ли своим разумом приступавши ко Господу?
   – Ей, святый владыко.
   – Не от некия ли беды или нужды?
   – Ни, святый владыко.
   – Отрицаеши ли ся вторицею мира и всех якоже в мире, по заповеди Господней?
   – Ей, святый владыко.
   – Обещавши ли вторицею сохранити себя в девстве и целомудрии, и благоговении даже до смерти?
   – Ей Богу споспешествующу, святый владыко.
   – Аминь, – с облегчением перекрестился священник.
   Сестры поднесли великой княгине тяжелое Евангелие в кожаном переплете с лежащими на нем ножницами.
   – Возьми их и подаждь ми.
   Княгиня взяла ножницы, подняла над головой. Батюшка принял священный инструмент, выбрал на лбу Софьи Витовтовны изрядную прядь, отстриг ее одним движением и положил на алтарь:
   – Миром Господу помолимся о сестре нашей новообретенной Евстафии, Господи помилуй, – священник положил руку новоявленной монашке на плечо: – Встань, сестра возлюбленная наша. Приветствую святым мира и любви с принятием великого чина иноческого…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация