А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Воевода" (страница 18)

   Все вместе задержало его у Невы почти на целую неделю, и только в середине июля князь Заозерский наконец-то смог подняться со своими ушкуйниками вверх по темноводному Волхову.

   Глава 7

   Июля 1410 года
   Новгород

   Вечевой колокол ударил неурочно – ближе к вечеру, когда торг уже почти опустел, купцы позакрывали свои лавки, честные ремесленники, вернувшись по домам, садились ужинать, а в церквях еще даже не начинали готовиться к вечерне. Тем не менее призыв, означающий, что случилось нечто важное, требующее общего внимания и решения, вынудил горожан – бояр, купцов, простых тружеников и священнослужителей – оторваться от насущных дел и подтянуться к берегу великого Волхова, где на утоптанной до каменного звона площади за торговыми рядами, в окружении древних православных храмов век за веком выносил свой приговор Господин Великий Новгород.
   – Бояре нас предали! – закричал с помоста рыжебородый мужик в летах, одетый в вышитую косоворотку и добротные суконные шаровары. Сдернув с головы синий картуз с роговым козырьком, он жахнул им себе под ноги: – Обманули, ироды проклятущие! Ватажники наши заместо них сами со свеями воюют! Они же мыслят, как добро людское украсть! Изме-ена-а!!!
   – Ты еще кто такой? – грубо спросил запыхавшийся Кирилл Андреянович, только что примчавшийся на зов колокола, пихнул его в грудь, замахал руками: – Не верь ему, люд новгородский! То лазутчик немецкий измену чинит! В августе на свеев пойдем! Рати все аккурат к тому часу подтянутся!
   – Атаман Заозерский Або намедни взял, ныне возвращается! – перебивая его, крикнул мужик. – Бояре его за ту победу зарезать умыслили!!! За свеев отомстить!!! Изме-ена!
   Собравшиеся люди зашевелились, переговариваясь, из уст в уста побежала весть о приближении ватаги недавно изгнанного известного ушкуйника. О возвращении с победой, славой и полными трюмами. В то, что Егора Заозерского могут за ту победу убить, поверилось сразу и легко. Коли нашлись ненавистники, что столь славного воина изгнали, – стало быть, найдутся и ненавистники-душегубы.
   – Боярину Кириллу верим! – попытался крикнуть кто-то из толпы, но парня тут же запихали в бока, мешая подавать голос, опрокинули и слегка потоптали ногами. Без злобы, для урока. Так же поступили еще с несколькими сторонниками воеводы: серьезные крепкие ребята действовали быстро и решительно.
   – Вражина Кирилл! – вопили в противовес другие горожане. – Изменщик ганзейский! Трус воевода! Долой!!! Не нужен такой! Трус! Изменщик! Ганзейский пес! Во-он, Кирилл! Прочь! Не нужен! Не лю-у-у-уб!!!
   Воевода несколько раз пытался выступить, объяснить о планах наступления на врага, собирании сил и кораблей, о посланном королю Эрику Померанскому требования уступок опричь прежних договоров, однако его перебивали и перекрикивали, а рыжебородый мужик рвал рубаху. Прогнать безвестного смерда не удавалось – боярских холопов оттаскивали от паникера какие-то не менее крепкие слуги.
   Увидев подошедшего наконец-то архиепископа Симеона, Кирилл Андреянович с облегчением кинулся к нему – уж пастыря-то вечу выслушать придется, заглушать его воплями христиане православные не посмеют. А кто попытается – не дадут.
   – Здоровья тебе, отче, – поцеловал руку священника боярин. – Скажи им, что большой поход начнется уже на днях! Похоже, ватажник тот приблудный замятню затеять удумал, умы горожан смутить и из изгнания вернуться.
   – От Орешка вестники добрались, – тихо ответил пастырь, осеняя боярина Кирилла крестным знамением. – Ватажник тот приблудный из набега возвертается с добычей несчитаной. Лодками перегружать пришлось, иначе ладьям через залив пройти не получалось, больно глубоко в волнах сидели. И так выходит, сын мой, что те воины, что с ним ушли, ныне серебро ведрами носят, а те, кто с тобой остался, нищие и голые сидят.
   – Вот проклятие! – скривился, как от зубной боли, посадник.
   Когда возникает вопрос о золоте и мошне, обращаться к уму и совести людской бесполезно – прав всегда тот, кто больше платит. Смерды, оставшиеся с пустыми руками, при виде удачливых сотоварищей не способны испытывать ничего, кроме ненависти. Тут спорить бессмысленно и опасно – могут и побить. Хорошо, если не до смерти.
   – А не люб, так и уйду! – не дожидаясь разгара страстей, громко выкрикнул боярин Кирилл, сдернул шапку и тоже шарахнул ею о помост. – Не воевода я более! Выбирайте того, кто по сердцу!
   Он быстро сбежал по ступеням и, провожаемый залихватским разбойничьим посвистом, отправился к мосту. Следом, прикрывая спину господина, столпились холопы, оглядываясь и грозя вечу кулаками. Только один, отделившись, заскочил на помост, подобрал бобровую шапку и, получив свою долю освистывания, побежал прочь.
   Вече притихло. Оно только что сняло с должности назначенного советом воеводу, отстояло свою волю, показало силу. Но что делать дальше – люди не знали.
   – Атамана Заозерского в воеводы? – неуверенно предложил кто-то.
   Архиепископ, пользуясь удачным моментом, вышел вперед, вскинул руку, призывая к тишине. И она тут же настала: люд православный внимал слову пастыря.
   – Желание ваше я понимаю, дети мои. Меч новгородский желаете вы вручить тому, кто лучше всех прочих владеть им сумеет. Однако же помнить вам надобно, что по древнему обычаю князя со стороны для ратей своих Новгород токмо из рода Ярославичей призывает.
   – Князья Заозерские Ярославичи!!! – заорал кто-то из толпы, и вече радостно подхватило: – Я-ро-сла-вич! Я-ро-сла-вич!
   Отец Симеон снисходительно улыбнулся: толпа проглотила подброшенную ей косточку, даже не поперхнувшись. И крикуны нанятые не понадобились. Он снова вскинул руку и в наступившей тишине добавил:
   – А еще надобно у самого князя Егора Заозерского согласия испросить, челом ему бить и уговаривать. Он ведь и обиду затаить может. Али не вы сами меньше месяца тому назад его из Новгорода с позором выгнали?
   Вече виновато заскулило, раскаиваясь в проступке.
   – Но коли таково желание твое, люд новгородский, готов я в смирении христианском самолично к князю Заозерскому направиться и словом божиим его увещевать, дабы зла на сердце не держал и на площадь эту выйти согласился. Здесь его и призовете!
   – Любо отцу Симеону!!! – выплеснул свой восторг кто-то из стоящих у помоста ремесленников. Клич моментально подхватили сразу в нескольких местах, и он, подобно волне, закачался над площадью из стороны в сторону.
   «И никаких платных крикунов, – снова самодовольно отметил архиепископ, благодарно кивая и благословляя ликующий народ крестным знамением. – А Егорке Заозерскому за корень Ярославов придется заплатить. Хорошенько заплатить. Уж не знаю чем, но стать Ярославичем дорогого стоит…»

   Наступал на Новгород Егор по всем правилам стратегии. Часть своих людей еще от Ладожских порогов[22] он отправил вперед посуху, сразу по обоим берегам, перекрывая дороги и охватывая дальние подступы. Приказа блокировать город он не давал. Ватажники никого не задерживали, ездить не мешали. Однако возникни такая нужда, неспешно идущие вверх вдоль Волхова отряды могли мгновенно стать боевыми и сжать врага в кольце плотной осады. Вожников специально отрядил в них воинов двинских, онежских, русских – чтобы при получении приказа не заколебались, с вечем и посадниками советоваться не побежали.
   Основными ударными частями, вернувшимися на борта ушкуев после перетаскивания их через бушующее мелководье, разумеется, стали участники еще самой первой ватаги. Главным их оружием стало серебро, оттягивающее поясные сумки после первой дележки, и желание погулять. Егор уже имел возможность убедиться, сколь эффективной бывает щедрая, разгульная пьянка для воздействия на неокрепшие умы. Он не желал покорять Новгород, он хотел переманить его на свою сторону. Но если «мирный план» провалится и что-то пойдет не так – Егор был уверен, что старые друзья поддержат его без малейших колебаний. Пусть совет города только попытается арестовать его за возвращение без спроса – и местная стража тут же встретит на пути три сотни привычных к боям ратников. Поднимут на копья – и как звать не спросят.
   Атаман был готов к худшему, надеялся на лучшее, но чего ожидал меньше всего – так это восторженной толпы, встретившей его ушкуи прямо у причалов. Им кричали «любо», бросали цветы, обнимали, просто хвалили, звали выпить и на постой, растащив-таки по пути добрую половину ватаги.
   Благодарственный молебен Вожников намеревался отстоять в церкви Святого Георгия – и тут его ожидал последний шок, чуть не перевернувший разум. После коротких переговоров с батюшкой в храм внезапно вошел сам архиепископ Новгородский и Псковский отец Симеон и безо всяких условий и уговоров взялся лично провести службу!
   После причастия мудрый пастырь сказал ему неожиданные слова:
   – Сами подвиги твои во славу новгородскую любые грехи твои искупают, сын мой, – чем окончательно вогнал Егора в ступор. Князь Заозерский ожидал угроз и стражи, а получил благодарность и отпущение грехов. Тут у любого мозги разом перегреются! – И не держи зла на люд новгородский. Беспокоен он бывает порою, но коли сердцем прикипит, то навеки.
   – Благодарю тебя, отче. – В полном смятении атаман приложился губами к руке, вышвырнувшей его из города. – Кто ко мне с добром, для того и мне ничего не жалко.
   – Золотые слова, сын мой, – перекрестил его отец Симеон. – Твоя душа не столь сумрачна, как мне казалось поначалу. Но мы еще сможем побеседовать о том в иное время. Ныне же надобно тебе спешить к семье, к жене венчанной, Богом даденной. Не меньше тебя она за дни минувшие исстрадалась. Ступай, и да пребудет с тобою милость Господа нашего, Иисуса Христа.
   Егор еще раз поклонился, отступил и вышел из храма. О том, остается ли в силе решение о его изгнании или нет, спрашивать не стал. Было похоже на то, что у города случился всеобщий приступ амнезии и о последнем вече никто не помнит. А коли так, то к чему ворошить старое?
   Когда князь Заозерский во главе ватаги наконец-то вошел в распахнутые ворота, его уже ждали. Жиденькая цепочка воинов, что оставались при княгине, вытянулась от калитки до крыльца, словно изображая почетный караул, а сама Елена Михайловна стояла у перил на крыльце, наблюдая за вернувшимися сверху вниз. Одета она была в строгое коричневое платье с серебряной вышивкой, украшенное россыпью жемчужин и тугими валиками на плечах и поясе.
   От ее сурового вида Егор даже шаг замедлил, вспоминая, с какой обидой жена восприняла его отказ заниматься мелким разбоем на московских украинах. Может, еще не отошла?
   – Ты ли это вернулся, муж мой князь Заозерский? – поинтересовалась она.
   – Конечно, я, милая, – улыбнулся Вожников. – Нечто ты меня не узнаешь?
   – Достоин ли ты был своего высокого звания?
   – Еще как, княгиня! – крикнул кто-то из ватажников. – Свеи еще лет сто помнить будут!
   – Достоин, достоин! Лучший из всех! Любо атаману! Любо! – заголосили остальные ушкуйники.
   – Тогда иди сюда, мой герой, – еле заметно кивнула она. – И получи заслуженную награду.
   Егор, облегченно переведя дух, едва не бегом взметнулся по ступеням – однако Елена, вместо того чтобы упасть в его объятия, всего лишь протянула ему руку. Вожников, принимая игру, опустился на колено, поцеловал кончики пальцев.
   – Для вас, храбрые витязи, во дворце накрыты столы! – провозгласила княгиня. – Баня протоплена и ждет всех, кто утолит жажду и голод. А ты следуй за мной, нам нужно обсудить важные дела… – Княгиня кивнула, первая вошла во дворец.
   Егор скользнул следом, обхватил ее за талию, губами коснулся розового ушка:
   – Я чертовски соскучился…
   – Я тоже, – невозмутимо призналась она, не замедляя шага.
   Объятия пришлось разжать.
   Вскоре они вошли в прохладную комнату с одним-единственным окном, выходящим на зеленые кроны близких деревьев. Видимо, по этому качеству княгиня и выбирала свой новый кабинет. Вся прочая обстановка была проста и одновременно роскошна: ковры. Ковры на полу, на стенах, даже на потолке. Наверное, умей кто-нибудь набивать столы из шерсти – княгиня и стол купила бы из ковра. А так – стол и кресло остались обыкновенными, деревянными. Именно в кресло она и села, взяла со стола веер, небрежно обмахнулась:
   – Слушай меня внимательно, Егор. Воевода бывший, боярин Кирилл, намеревался выступить на свеев первого августа…
   – Третьего… – шепотом поправил ее муж, пытаясь найти губами губы, но неизбежно натыкался на веер.
   – Перед тем будет вече, тебя выберут воеводой. Получишь под свою руку примерно девять тысяч ратников.
   – Угу… – Егор попытался поцеловать шею, но та была надежно защищена высоким стоячим воротником. Он зашел жене за спину, рука скользнула по ее животу, талии – но ничего не ощутила. Возникло такое ощущение, что он погладил обитую сукном скамью.
   – Но ты должен не просто пограбить шведские города! Эрика Померанского нужно принудить подписать договор. На тех условиях, которые нужны тебе.
   – Мне… – Его рука сжала Елене грудь, но совершенно бесполезно. Та совершенно не поддалась, не промялась ни на микрон. Деревяшка деревяшкой.
   – Ну, не тебе, а Новгороду. Но и нам тоже…
   Елена не отстранялась, не сопротивлялась, никак ему не мешала. Она оставалась спокойной и неприкосновенной. Поначалу Егор злился, но теперь ситуация его заводила. Ощущение близости тела любимой женщины с одновременной ее недоступностью возбуждало куда сильнее, чем если бы она встречала его голая и в постели. Вот Лена, здесь, рядом. Касайся, ласкай, наслаждайся… И вдруг – броня!
   – Архиепископ Симеон откажется от подчинения митрополиту Киприану. А за любую месть угрожать станет тобой…
   Одна рука княгини лежала на подлокотнике, вторая помахивала веером. Тело было чуть отклонено назад. Вся поза Елены как бы говорила: вот она я, бери. Бери, я вся твоя. Но платье, похожее на корсет, позволяло только видеть это, но не давало прикоснуться, ощутить тепло и мягкость кожи, поцеловать ее, прижаться собой. И, черт возьми, на нем не было ни единой пуговицы и ни одной завязки!
   – Василия это возмутит. Он попытается выяснить условия. И Симеона, и твои. Не вздумай переговариваться через других людей!!! Коли Василию что-то нужно, пусть пишет тебе и только тебе!
   – Угу… – Егор хищно скользнул вокруг нее, ища слабое место в обороне. Высокий ворот, надставные плечи, прочная грудь, прямые бока, валики на талии, острием сходящиеся между бедер…
   – Напишет просто письмо – уже неплохо. Обратится как к князю – мы победили!
   Вожников улыбнулся, обнаружив слабое место в обороне противника, опустился перед женой на колени, поцеловал запястье ее левой руки, а потом опустился ниже. Сперва его пальцы скользнули под плотную ткань юбки, нащупывая точеную ножку Елены, потом аккуратно освободили ее, давая возможность коснуться губами. Голос княгини сразу сбился, но она все же попыталась продолжить:
   – Без титула станет писать, ты… ох… Ты осторожно намекни… На свеев… Король…
   Егор добрался уже до обеих ног, целуя их попеременно, забираясь все выше и выше. Сперва его губы приласкали подъем стопы, потом щиколотку, медленно измерили краткими прикосновениями бархатистость кожи на голени…
   – Безродный с князем может переписываться… – сглотнула Елена. – А князь может и к переговорам подпустить… О-о… У-у-условия московские перед свеями поставить. А-а-а потом… А-а-а!!!
   Она сломалась, когда поцелуи поднялись до середины бедер: сильное и молодое тело княгини выгнулось, она со стоном подалась, упала с кресла на колени, прижалась щекой к его руке и взмолилась:
   – Крючки на плечах, под валиками! Сними скорей с меня эту тюрьму! Сними, или я сейчас умру…
   Утолив любовный голод, молодые люди отправились в баню, благо здесь помимо общей имелась и маленькая банька, для хозяев. Там и перекусили, запивая квасом инжир и курагу и объедаясь спелыми вишнями. А потом снова заперлись наедине, и только преданная Милана время от времени приносила им то сидра, то запеченную цаплю, а то и сладковатого сыта, чтобы хмелели друг от друга, а не от вина.
   Именно попущениями холопки властители Заозерские оказались отрезаны от мира и даже от собственных слуг и двора почти на двое суток. Но на третий день к Егору все-таки пробился Острожец с хлопотами по сену для коней – нежданно оно вдруг пропало с рынка, – потом заглянул боярин Александр, посетовав на двуличных купцов, желающих сдать удачливого атамана ганзейцам. Но он же признал и то, что ничего для исполнения своего приговора они не делают. Затем явился незнакомый монах и долго сетовал на прохудившиеся стены Десятинного монастыря. Запоздало признался, что науськал его клянчить деньги у князя Заозерского архиепископ Симеон. Посоветовал обратиться к удачливому атаману. Дескать – поможет обязательно.
   Егор помялся, но серебра отсыпал, памятуя неожиданную к нему доброту пастыря после возвращения. А за доброту ведь полагается платить добром. Или золотом – смотря чего за душой более.
   – Ты хоть помнишь, о чем я тебе позавчера говорила? – поинтересовалась Елена, когда вечером они наконец-то оказались снова наедине, в одной постели.
   – Не-а! – честно признался Егор.
   – Ну и ладно, – засмеялась княгиня. – Плюнь и забудь. Ты, самое главное, шведов разгроми. Не разграбь, а именно разгроми. Рати, что для обороны соберут, разгони. Остальное оставь на меня. Княжеский титул для нас с тобой я из Василия сама вытряхну.
   Егор, промолчав в ответ, стал покрывать ее лицо поцелуями.

   Последний день июля оказался для Егора донельзя трудным. Почти целый день они с Михайлой вели с посадником Александром Фоминичем жесточайшую схватку. К счастью, не кровавую, а «серебропролитную». Настало время расплачиваться за старые заказы, уже отправленные на места товары, растрясать мошну и обогащать боярина Александра. Однако ратный поход – дело затратное, серебра для нового выступления требовалось немало, и потому сотоварищи пытались убедить продавца взять плату не деньгами, а товарами, захваченными в Або, но еще не распроданными. Посадник был вроде как и не против – но цену сразу сбивал чуть не втрое супротив реальной, ссылаясь на лишние хлопоты, связанные с торгами.
   Будь сумма небольшой – атаман, может статься, и смирился бы. Однако на серебро, что пытался «отжать» себе боярин, можно было снарядить еще одну небольшую армию, которая Егору очень даже пригодилась бы в осаде. Боярин же всячески упирался, видя трудности князя и его финансиста и желая ими воспользоваться наилучшим для себя способом. Вот тут Егор неожиданно и предложил:
   – А давай так поступим, друг мой любезный. Я тебе товары отдаю по ценам, что ты удобными для себя считаешь, ты же мне для похода нового пять сотен людей ратных приведешь!
   – За половинную долю! – тут же ответил посадник уже поднадоевшей Вожникову фразой.
   – Со своих воинов хоть все забирай, – пожал плечами Егор. – При дележе часть свою они получат, как все.
   Боярин Александр Фоминич молча пожевал губами, обдумывая предложение.
   Конечно, принимать участие в снаряжении похода куда выгоднее. Денег дал, деньги взял. Дело ушкуйников – кровь свою в походах проливать, дело же бояр новгородских – прибыль от их отваги в сундуки свои складывать. Однако путь в товарищество ему ныне явно заказан: успешный ватажник и сам со снаряжением рати справляется. Доходы простых воинов ощутимо меньше, нежели у командира и организатора… Но все же поболее выходят, нежели от честной торговли. Да плюс серебро, что он от полученных задешево товаров выручит…
   – У меня ныне под рукой три сотни ратных, что по призыву совета новгородского в начале лета исполчил, – задумчиво сказал боярин Александр. – Еще две сотни снарядить не успею. Однако взамен них дать могу шестнадцать ладей и одиннадцать ушкуев. Половина здесь стоят, половина в портах озер Онежского и Белого. К ним вестники с грамотой быстро доберутся. Остальные слишком далеко, не упредить.
   – Договорились! – моментально согласился атаман. – Двадцать первого августа они должны быть на месте и тогда войдут в долю.
   Ударив по рукам, партнеры с облегчением запили уговор хмельным медом, расписали грамоту, указав, кому что причитается и что надлежит сделать, обмыли достигнутое соглашение и расстались уже в вечерних сумерках.
   К ужину Егор, естественно, опоздал – но хозяину дома стол, естественно, накрыли. Елена, что было на нее совсем не похоже, дворню отослала и прислуживала мужу сама. Налила в кубок вина, придвинула миску с мочеными яблоками, выбрала аппетитный кусочек осетрины, переложив на ломоть хлеба перед мужем, потом добавила туда же заливное из линя, поинтересовалась:
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация