А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Крауч-Энд (сборник)" (страница 9)

   – Я истекаю кровью, – простонал Кинан.
   Я поднял револьвер.
   – Сейчас кровь у тебя течет из одного места. Ты хочешь, чтобы забил второй фонтан?
   Кинан встал, поддерживая раненую руку. Здоровой рукой снял репродукцию со стены, открыв серую дверцу сейфа. Испуганно посмотрел на меня и начал крутить диск. Дважды попытка заканчивалась неудачно. Третья удалась. Дверца открылась. Внутри лежали какие-то документы и две пачки денег. Кинан пошебуршил внутри, достал два бумажных квадрата, с длиной стороны дюйма три.
   Клянусь, убивать его я не собирался. Хотел только связать и оставить в доме. Вреда он причинить не мог. Служанка, вернувшись, помогла бы ему прийти в себя, может, даже вызвала бы врача, и еще неделю Кинан не рискнул бы высунуться на улицу. Но все было, как и сказал Сержант. В сейфе Кинана лежали два квадрата. Один – в пятнах крови.
   Я выстрелил вновь, уже не в руку. Он рухнул и остался на полу, словно тряпичная кукла.
   Сержант даже не дернулся.
   – Я тебя не обманывал. Кинан замочил твоего друга. Они оба были любителями. Любители глупы.
   Я не ответил. Взглянул на бумажные квадраты, сунул в карман. Ни на одном не было креста.
   – Что теперь? – спросил Сержант.
   – Поедем к тебе.
   – С чего ты взял, что я держу свою четвертушку дома?
   – Не знаю. Может, телепатия. Кроме того, если ее там нет, потом поедем туда, где она есть. Я не тороплюсь.
   – Похоже, у тебя есть ответы на все вопросы.
   – Поехали.
   Мы вернулись к гаражу. Я сел сзади, за пассажирским сиденье. Как при его габаритах он умудрялся втискиваться в «фольксваген», так и осталось для меня загадкой. Двумя минутами позже мы уже катили по улице.
   Пошел снег, большие хлопья прилипали к ветровому стеклу, а едва коснувшись мостовой, превращались в грязь. Дорога скользкая, но машин было немного.
   Полчаса мы ехали по шоссе № 10, свернули на двухполосную дорогу, а пятнадцать минут спустя – на проселок, петляющий между заснеженными соснами. Он-то через две мили привел нас к короткой, заваленной мусором подъездной дорожке.
   В свете фар «фольксвагена» я увидел бревенчатый домик под шиферной крышей с торчащей над ней телевизионной антенной. Слева стоял припорошенный снегом старый «форд». За ним я увидел сортирную будку и груду старых покрышек.
   – Добро пожаловать в Бэллис-Ист, – сказал Сержант и заглушил мотор.
   – Если ты вздумал меня обмануть, получишь пулю.
   Он заполнял собой три четверти переднего сиденья.
   – Я знаю.
   – Вылезай из машины.
   Сержант первым направился к входной двери.
   – Открой, – приказал я. – И замри.
   Он открыл дверь и замер. Я тоже. Мы простояли три минуты, но ничего не случилось. Только толстый серый воробей залетел во двор, чтобы обругать нас на птичьем языке.
   – Ладно. Заходим в дом.
   Такой нищеты я не ожидал. Лампочка в шестьдесят ватт освещала только середину комнаты. Везде валялись газеты. На веревке сохло выстиранное белье. У стены стоял старенький «Зенит». У противоположной я увидел раковину и ржавую чугунную ванну на изогнутых ножках. И прислоненное к стене охотничье ружье. Пахло грязными ногами, пердой и соусом чили.
   – Все лучше, чем жить под кустом, – заметил Сержант.
   Я мог бы с ним поспорить, но не стал.
   – Где твоя часть карты?
   – В спальне.
   – Пошли.
   – Еще не время. – Он медленно повернулся, с закаменевшим лицом. – Ты должен дать слово, что не убьешь меня, получив мою четвертушку.
   – Как ты меня заставишь сдержать его?
   – Черт, не знаю. Наверное, надеюсь, что дело не в деньгах, что ты прежде всего хотел отомстить за Барни. Ты и отомстил. Кинан замочил его, Кинан мертв. Если тебе нужны деньги, нет проблем. Может, трех четвертей карты и хватит, на моей четвертушке стоит большой жирный крест. Но ты ее не получишь, если не пообещаешь, что взамен оставишь мне мою жизнь.
   – Откуда я знаю, что ты не попытаешься поквитаться со мной?
   – Но я попытаюсь, сынок, – без запинки ответил Сержант.
   Я рассмеялся.
   – Хорошо. Добавь адрес Джеггера и обещание у тебя в кармане. Я его выполню.
   Сержант медленно покачал головой.
   – Не следует тебе связываться с Джеггером, приятель. Джеггер съест тебя живьем.
   Я было опустил пистолет, но тут вновь нацелил его на Сержанта.
   – Хорошо. Он в Коулмене, штат Массачусетс. На лыжном курорте. Тебя устраивает?
   – Да. Давай свою четвертушку, Сержант.
   Он всмотрелся в меня, потом кивнул. Мы прошли в спальню.
   Она была под стать большой комнате. Грязный матрац на полу, заваленном порнографическими журналами, стены, оклеенные фотографиями женщин, вся одежда которых состояла из тончайшего слоя масла.
   Сержант взял лампу со столика, открутил основание, достал аккуратно свернутую четвертушку карты, молча протянул мне.
   – Бросай.
   Сержант усмехнулся.
   – А ты у нас осторожный, так?
   – Осторожность никому еще не мешала. Бросай, Сержант.
   Он бросил.
   – Как нажито, так и прожито.
   – Обещание я выполню, – повторил я. – Считай, что тебе повезло. Иди в другую комнату.
   Глаза Сержанта холодно блеснули.
   – Что ты собираешься делать?
   – Хочу позаботиться о том, чтобы ты какое-то время посидел в доме. Шевелись.
   Мы вышли в большую комнату. Он – первым, я – следом. Сержант остановился прямо под потолочной лампой, поникнув плечами, предчувствуя, что скоро рукоятка револьвера крепко звезданет его по затылку. И я уже поднимал револьвер, когда погас свет.
   Комната мгновенно погрузилась в темноту.
   Я бросился направо, Сержант нырком ушел в сторону еще раньше. Я услышал, как под его телом зашелестели газеты. И воцарилась тишина. Мертвая тишина.
   Я ждал, когда ко мне вернется ночное зрение, но когда оно вернулось, я от этого ничего не выгадал. Комната превратилась в мавзолей с тысячью надгробий. И Сержант знал каждое.
   Я многое выяснил насчет Сержанта, собрать эту информацию не составило большого труда. Он служил во Вьетнаме, в «Зеленых беретах», и никто не удосуживался запомнить его имя или фамилию. Он был просто Сержантом, здоровяком-убивцем.
   И где-то в темноте он крался ко мне. Естественно, комнату он знал, как свои пять пальцев, потому что я не слышал ни звука. Но чувствовал, что он подбирается все ближе, то ли слева, то ли справа, а может, выбрал более рискованный вариант: идет прямо на меня.
   Рукоятка револьвера стала скользкой от пота, я едва подавлял желание открыть беспорядочную стрельбу. И все время помнил о том, что в моем кармане лежат три четверти карты. О том, почему погас свет, я не думал, пока в за окном не вспыхнул мощный ручной фонарь. Луч обежал пол, выхватил из темноты Сержанта, изготовившегося к прыжку в семи футах слева от меня. Глаза его блеснули, зеленые, как у кошки.
   В правой руке он держал лезвие бритвы, и я внезапно вспомнил, как у гаража Кинана его рука потянулась к лацкану.
   – Джеггер? – спросил Сержант, щурясь от яркого луча.
   Я не знаю, чья пуля первой достала его. То ли выпущенная из пистолета большого калибра, который держал во второй руке хозяин фонаря, то ли мои: я дважды нажимал на спусковой крючок. Сержанта бросило в стену с такой силой, что с одной ноги соскочил ботинок.
   Фонарь погас.
   Выстрелил я и в окно, но лишь разбил стекло. Лежал в темноте и думал о том, что не только я ждал, когда же жадность Кинана вырвется на поверхность. Этого ждал и Джеггер. И хотя в моей машине патронов хватало, в револьвере остался только один.
   Не следует тебе связываться с Джеггером, приятель. Джеггер съест тебя живьем.
   Я уже достаточно хорошо ориентировался в комнате. Приподнялся и поспешил к стене, перешагнув через тело Сержанта. Залез в ванну, выглянул через край. Ни единый звук не нарушал тишину. Я ждал.
   Пять минут тянулись, как пять часов.
   Вновь вспыхнул фонарь, на этот раз в окне спальни. Я наклонил голову. Какое-то время луч «гулял» по спальне, потом потух.
   Опять наступила тишина. Долгая, вязкая тишина. Лежа в грязной ванне, я видел все и всех. Кинана с трясущимися губами, Барни с запекшейся раной в животе, левее пупка, Сержанта, застывшего в свете фонаря, с бритвой, зажатой между большим и указательным пальцами. Джеггера – темной тенью без лица. И себя. Пятую четвертушку.
   Внезапно послышался голос. У самой двери. Вкрадчивый, мелодичный, чуть ли не женский, но отнюдь не женственный. В голосе слышался смертный приговор.
   – Эй, красавчик.
   Я молчал. К чему облегчать ему жизнь?
   Голос раздался вновь, на этот раз от окна.
   – Я собираюсь убить тебя, красавчик. Я пришел, чтобы убить их, но тебя ждет та же участь.
   Вновь пауза, он выбирал новою позицию. На этот раз он заговорил, стоя у окна над ванной. Мои внутренности чуть не выплеснулись в горло. Если бы он включил фонарь.
   – Пятое колесо никому не нужно. Извини.
   Я гадал, где он объявится в следующий раз. Он решил вернуться к двери.
   – Моя четвертушка при мне. Не хочешь выйти и взять ее?
   В горле запершило, я едва подавил желание откашляться.
   – Выйди и возьми ее, красавчик, – в голосе звучала насмешка. – Весь пирог будет твоим. Выйди и возьми.
   Но выходить я не собирался, и он, думаю, знал это не хуже моего. Все козыри были у меня. С тремя четвертушками я мог найти деньги. А Джеггер, с одной-единственной – нет.
   На этот раз тишина сильно затянулась. Прошло полчаса, час, вечность. У меня начало затекать тело. Поднялся ветер, заглушая все остальные звуки. Я замерзал. Кончики пальцев просто окоченели.
   А потом, в половине первого, в темноте что-то зашуршало. Я перестал дышать. Каким-то образом Джеггер проник в дом. Находился посреди комнаты…
   Потом до меня дошло. Rigor mortis[6], ускоренное холодом, заставило Сержанта последний раз шевельнуться. Ничего больше. Я чуть расслабился.
   Вот тут входная дверь распахнулась и Джеггер ворвался в дом, его силуэт четко обрисовался на фоне белого снега. Конечно же, я вогнал пулю ему в голову. Но даже короткой вспышки выстрела мне хватило, чтобы заметить, что стрелял я в чучело, одетое в рваные штаны и рубашку. Мешок, набитый соломой, который заменял чучелу голову, слетел на пол, а Джеггер открыл огонь.
   Стрелял он из автоматического пистолета, и ванна аж загудела под ударами пуль. Эмаль отскакивала от стенок, царапая мне лицо.
   Он стремительно приближался, не прекращая стрелять, не позволяя мне поднять головы.
   Спас меня Сержант. Джеггер споткнулся о его мертвую ногу, и пули вместо меня полетели в пол. Вот тут я поднялся на колени. Вообразил себя Роджером Клеменсом. И хватил его по голове большим, сорок пятого калибра, револьвером, который достался мне от Барни.
   Удар не вывел Джеггера из игры. Я перевалился через край ванны, чтобы броском ноги уложить его на пол, когда раздались еще два выстрела. К счастью, точно прицелиться он не смог. Одна пуля задела мне левую руку, вторая – шею.
   Джеггер, покачиваясь, отступал назад, пытаясь прийти в себя, подняв руку к уху, которое едва не оторвал удар револьвера. Вновь наткнулся на ногу Сержанта и повалился на спину. Но успел поднять пистолет и выстрелить. На этот раз пуля пробила потолок. Другого шанса я ему не дал. Ударом ноги вышиб пистолет из руки, услышал, как хрустнули ломающиеся кости. Изо всей силы ударил в пах, а потом в висок. Наверное, этого удара хватило, чтобы отправить его на тот свет, но я вновь и вновь пинал его, пока тело не превратилось в желе, а лицо – в кровавое месиво. В таком виде его не узнала бы и родная мать. Я прекратил избиение, лишь когда не осталось сил оторвать ногу от пола.
   Внезапно до меня дошло, что я кричу не своим голосом, а услышать меня могут только мертвецы.
   Вытер рот и наклонился над телом Джеггера.
   Как выяснилось, насчет последней четвертушки он солгал. Впрочем, меня это не удивило. Совершенно не удивило.
   Свою колымагу я нашел там, где и оставил ее, неподалеку от дома Кинана, на нее уже навалило снега. В город я вернулся в «фольксвагене» Сержанта, но последнюю милю прошел пешком. Оставалось только надеяться, что обогреватель работал, потому что я весь продрог. Рана на шее уже не кровоточила, а вот рука сильно болела.
   Двигатель завелся, пусть и не сполоборота. Обогреватель работал, один оставшийся «дворник» очищал мою половину ветрового стекла. Джеггер солгал насчет своей четвертушки, ее не было и в «хонде сивик», возможно, украденной, на которой он приехал. Но его адрес лежал у меня в бумажнике, и я полагал, что смогу найти эту четвертушку, если она мне понадобится. Впрочем, я склонялся к мысли, что вполне смогу без нее обойтись, поскольку крест значился на четвертушке Сержанта.
   Я осторожно тронул машину с места. Я знал, что осторожность еще долго будет основой моей жизни. В одном Сержант не ошибся: Барни, конечно, был идиотом. Но он был и моим другом, и я за него рассчитался полностью.
   А ради таких денег можно и поосторожничать.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация