А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Крауч-Энд (сборник)" (страница 23)

   Йорк еще не вернулся из зала. Команда Бангор-Веста начинает перебрасываться мячом с внешней стороны изгороди левого поля – просто надо чем-то заняться, чтобы приглушить мандраж; после часа, проведенного в зале, разогрев им уже не нужен. Операторы стоят на своих вышках и смотрят, как служители пытаются высушить грунт.
   Внешнее поле в отличном виде, а края внутреннего поля уже разровняли граблями и посыпали сушителем. Гораздо серьезнее дело с зоной между плитой дома и горкой питчера. Этот сектор алмаза засеяли недавно, перед турниром, и не было времени, чтобы корни схватились и создали естественный дренаж. В результате получилось болото перед плитой дома – месиво, доплескивающее до линии третьей базы.
   У кого-то возникает идея – как потом оказывается, настоящее вдохновение, – просто убрать грунт с большого сектора пораженного поля. В процессе этой работы прибывает грузовик из Олд-Таунской школы, и оттуда выгружаются два промышленных моющих пылесоса. Еще через пять минут служители буквально отсасывают воду с внутреннего поля. И это помогает. В 15.25 они заменяют куски дерна, как будто складывают большую зеленую мозаику. В 15.35 местная учительница музыки, аккомпанируя себе на акустической гитаре, великолепно исполняет «Звездно-полосатое знамя». И в 15.37 уже разогревается Роджер Фишер из Бангор-Веста, темная лошадка, которую выбрал Дейв для старта в отсутствие Майка Пелки. Это, что ли, из-за вчерашней находки Роджера Дейв выбрал его, а не Кинга и не Арнольда? Дейв только чешет нос пальцем и загадочно улыбается.
   В 15.40 на поле вступает судья.
   – Мяч на разминку, кэтчер, – бросает он энергично. Джоуи выполняет. Майк Арнольд размашистым движением осаливает невидимого раннера, потом посылает мяч в быстрое путешествие вокруг внутреннего поля. Телеаудитория, растянувшаяся от Нью-Хэмпшира до провинций Маритим Канады, смотрит, как Роджер нервно одергивает рукава зеленой куртки и серой теплой рубашки для разминки. Оуэн Кинг кидает ему мяч с первой базы. Фишер принимает и держит мяч возле бедра.
   – Прошу мяч на игру, – приглашает судья – такое приглашение судьи распространили на членов Малой Лиги еще пятьдесят лет назад, и Дэн Боучард, кэтчер и выводящий хиттер Йорка, становится в квадрат. Роджер выходит на позицию и готовится бросать первую подачу финальной игры чемпионата штата 1989 года.

   За пять дней до того:
   Мы с Дейвом везем питчеров Бангора в Олд-Таун. Дейв хочет, чтобы они почувствовали тамошнюю горку до настоящей игры. Поскольку Майка Пелки нет, группа питчеров состоит из Мэтта Кинни (до его триумфа против Льюистона еще четыре дня), Оуэна Кинга, Роджера Фишера и Майка Арнольда. Начинаем мы поздно, и пока ребята бросают по очереди, мы с Дейвом сидим в гостевом дагауте, глядя на мальчишек, а тем временем с летнего вечернего неба медленно уходит свет.
   На горке Мэтт Кинни раз за разом бросает крученые Дж. Дж. Фиддлеру. В дагауте хозяев еще три питчера (они закончили тренировку) сидят на скамье с несколькими товарищами по команде, приехавшими поболеть. Хотя их разговор доносится до меня только обрывками, можно разобрать, что в основном речь идет о школе – тема, все чаще возникающая в последний месяц каникул. Говорят об учителях бывших и будущих, передают рассказы, составляющие важную часть подростковой мифологии: про учительницу, которая за последний год совершенно озверела, потому что ее старший сын попал в автомобильную аварию, про психованного физкультурника в младших классах (в рассказах он предстает смертоносной комбинацией Джейсона, Фредди и Лезерфейса), про преподавателя естествознания, который (говорят) однажды так приложил ученика головой об шкаф, что парнишка потерял сознание, про учителя на продленке, который мог дать человеку деньги на завтрак, если тот их забыл или даже если скажет, что забыл. Апокрифы средней школы – вещь серьезная, и они их с увлечением друг другу пересказывают в сгущающихся сумерках.
   А между двумя дагаутами белой полосой летает снова и снова бросаемый Мэттом мяч. Ритм почти гипнотизирует: стойка, замах, бросок. Стойка, замах, бросок. Стойка, замах, бросок. При каждом приеме раздается треск ловушки Дж. Дж. Фиддлера.
   – Что у них останется? – спрашиваю я Дейва. – Когда все это кончится, что они возьмут с собой? Как вы думаете, что для них изменится?
   Дейв удивленно задумывается. Потом поворачивается, глядит на Мэтта и улыбается.
   – Они друг друга с собой возьмут, – отвечает он.
   Не тот ответ, которого я ожидал – далеко не тот. В сегодняшней газете есть статья о Малой Лиге – оазис мысли, которые иногда попадаются в захламленной рекламой пустыне между некрологами и гороскопами. В том, о котором я говорю, суммировались наблюдения социолога, который целый сезон следил за играми Малой Лиги и некоторое время потом – за судьбой игроков. Он хотел узнать, действительно ли игра дает то, что утверждают энтузиасты Малой Лиги – то есть такие старомодные американские ценности, как честная игра, усердная работа и доблесть командной игры. Автор статьи сообщал, что да, в этом роде. Но еще он говорил, что Малая Лига каждого игрока меняет мало. Школьные озорники остаются таковыми, когда начинаются уроки, успевающие ученики продолжают успевать, шуты класса (то есть Фред Мур), серьезно игравшие в Малой Лиге весь июнь и июль, снова становятся шутами после Дня труда. Социолог нашел и исключения: исключительная игра порождает иногда исключительные изменения. Но в общем, считает ученый, ребята остаются такими же, как были.
   Наверное, мое недоумение при ответе Дейва вызвано тем, что я его знаю: он – почти фанатический энтузиаст Малой Лиги. Я уверен, что он эту статью читал, и думал, что он, оттолкнувшись от моего вопроса как от трамплина, начнет громить социолога. А вместо этого он мне подкидывает один из самых замшелых спортивных штампов.
   А на горке Мэтт все бросает мячи Дж. Дж., теперь еще сильнее. Он нашел тот таинственный режим, которые питчеры называют «колея», и хотя это всего лишь тренировка для ознакомления с полем, он не хочет прекращать.
   Я прошу Дейва объяснить чуть подробнее, но делаю это очень осторожно, наполовину ожидая, что на меня опрокинется ранее мною не заподозренная бочка со штампами: ночные совы не летают днем, победители не отступаются, а отступишься – не победишь, в трудностях закаляются… бр-р!
   – А вы посмотрите на них, – говорит Дейв, улыбаясь по-прежнему. И что-то в его улыбке говорит, что он прочел мою мысль. – Посмотрите как следует.
   Я смотрю. Их на скамейке где-то полдюжины, они все еще смеются и травят школьные байки. Кто-то отрывается от этого занятия и просит Мэтта Кинни подать крученый, и Мэтт подает – с по-настоящему непредсказуемым изменением направления. Ребята на скамейке смеются и хлопают.
   – На этих двух ребят посмотрите, – говорит Дейв и показывает рукой. – Один из хорошей семьи, другой – ну, не из такой хорошей. – Закинув в рот горсть семечек, он показывает на второго. – Или вот этот. Он родился в одном из самых мерзких кварталов Бостона. Как вы думаете, он бы мог узнать таких ребят, как Мэтт Кинни или Кевин Рошфор, если бы не Малая Лига? Они в школе не будут в одном классе, не встретятся в спортивных залах, и каждый из них понятия не имел бы вообще, что другой живет на свете.
   Мэтт снова кидает крученый, да такой неудобный, что Дж. Дж. с ним не справляется. Он катится до самого бэкстопа, и когда Дж. Дж. подхватывается и бежит за ним, ребята снова хлопают.
   – Но тут все меняется, – говорит Дейв. – Эти ребята вместе играли и вместе выиграли округ. Из них кто-то из зажиточных семей, а у других семьи беднее церковных крыс, но когда они надевают форму и переступают меловую черту, все это остается с той стороны. Между меловыми полосами тебе не помогут школьные оценки и мало пользы в том, что делают твои родители или чего они не делают. Что произойдет между полосами – дело самих ребят и только их. И они этим делом занимаются изо всех сил. Все это, – Дейв отмахивается рукой, – остается там. И они это тоже знают. Посмотрите на них, если не верите – доказательство у вас перед глазами.
   Я гляжу на ту сторону поля и вижу своего парня с одним из тех ребят, о которых говорил Дейв, и они что-то серьезно обсуждают. Потом изумленно глядят друг на друга и разражаются смехом.
   – Они вместе играли, – говорит Дейв. – Вместе тренировались день за днем, а это, может, еще важнее, чем игра. Теперь они вышли в первенство штата. У них даже есть шанс его выиграть. Я не думаю, что это получится, но и неважно. Они там будут, и этого достаточно. Даже если Льюистон высадит их в первом круге, все равно. Потому что они все вместе что-то делали между меловыми полосами. И это они запомнят. Запомнят это чувство.
   – Между меловыми полосами, – говорю я, и тут до меня доходит. Дейв Мэнсфилд в этот старый штамп верит. И не только: он может себе позволить в него верить. Для взрослых команд это может быть пустая фраза – там один или другой игрок время от времени показывает положительный допинг-тест, а единственный, кто играет бесплатно – Господь Бог, но тут не взрослые команды. Здесь Анита Брайант поет национальный гимн через разбитые динамики, прикрученные проволокой к загородке за дагаутом. Здесь ты не платишь за входной билет, а бросаешь деньги в шляпу, которая идет по кругу. Это если хочешь, конечно. Из этих ребят никто не будет вне сезона играть в непонятный бейсбол с ожиревшими бизнесменами во Флориде, или подписывать дорогие бейсбольные карточки на распродаже сувениров. Когда все бесплатно – так говорит улыбка Дейва, – приходится вернуть обратно истертые фразы и снова дать им над собой власть, честно и без дураков. Тебе снова можно верить в Реда Барбера, Джона Тьюниса и Мальчишку из Томкинсвиля. Дейв Мэнсфилд верит в свои слова, когда говорит о равенстве ребят между меловыми полосами, и имеет право верить, потому что он, и Нейл, и Сент-Пьер терпеливо вели этих ребят к точке, где те в это поверили. Они верят, и это я вижу на лицах мальчишек, сидящих на дальней стороне алмаза. Вот почему Дейв Мэнсфилд и все другие Дейвы Мэнсфилды по всей стране продолжают делать это год за годом. Это свободный вход – не обратно в детство, так не бывает – но обратно в мечту.
   Дейв на секунду замолкает, задумавшись, подбрасывая на ладони несколько семечек.
   – Дело не в победе или поражении, – говорит он наконец. – Это потом. Дело в том, как они разойдутся в этом году в коридоре, или даже на дороге в школу, переглянутся и вспомнят. В каком-то смысле они еще долго будут командой, которая выиграла первенство округа в 1989 году. – Дейв смотрит в скрытый уже тенью дагаут первой базы, где сейчас смеются над чем-то Фред Мур и Майкл Арнольд. Оуэн Кинг переводит взгляд с одного на другого и ухмыляется. – Дело тут в том, чтобы ты знал, кто твои друзья по команде. Люди, от которых тебе пришлось зависеть, хотел ты этого или нет.
   Он смотрит, как смеются и шутят ребята за четыре дня до начала турнира, потом возвышает голос и говорит Мэтту бросить еще четыре-пять мячей и завязывать.

   Не все тренеры, выигравшие бросание монеты – как выигрывает его Дейв Мэнсфилд пятого августа, в шестой раз в девяти последних играх, – выбирают положение хозяев поля. Некоторые (например, тренер Брюера) считают, что так называемое преимущество хозяев – сплошная фикция, особенно в турнирной игре, где ни одна команда на самом деле не играет на своем поле. Рассуждение в пользу положения гостей на финальной игре примерно такое: в начале каждой игры ребята нервничают в обеих командах. Лучший, утверждается далее, способ использовать это преимущество – выходить отбивать первыми, и пусть защищающаяся команда сделает достаточно проходов, промахов и ошибок, чтобы вы оказались на коне. Если вы выходите отбивать первыми и записываете четыре очка, говорят эти теоретики, игра у вас в кармане, едва она успеет начаться. QED.
   Но Дейв Мэнсфилд под этой теорией не подписывался никогда. «Остатки сладки», – говорит он, и вопрос решен.
   Только сегодня есть небольшая разница. Игра не просто турнирная, игра за звание чемпиона – да еще и с трансляцией по телевизору. И когда Роджер Фишер замахивается и дает первую подачу, у Дейва Мэнсфилда лицо человека, горячо надеющегося, что не сделал ошибку. Роджер знает, что стартовым он стал по случаю: на его месте стоял бы Майк Пелки, если бы сейчас не ошивался в компании Гуфи в Дисней-Уорлде, но он подавляет свой мандраж первого иннинга, насколько можно ожидать, а может, и чуть лучше. Он отступает к горке после каждого возврата от кэтчера, Джо Уилкокса, изучает бэттера, поддергивает рукава и выдерживает нужную ему паузу. Что важнее всего, он понимает, насколько необходимо держать мяч в самой нижней четверти зоны страйка. Очередь Йорка состоит из здоровых ребят сверху донизу. Если Роджер сделает ошибку и поднимет мяч на глазах у бэттера – особенно у такого, как Тарбокс, который бьет так же мощно, как бросает – это будет верный проигрыш.
   И все равно первому бэттеру Йорка он проигрывает. Бучар рысит к первой базе под истерические вопли болельщиков Йорка. Следующим бэттером выходит Филбрик, шорт-стоп. Первую подачу он отбивает обратно Фишеру. В одном из наитий, которые, бывает, решают игру, Роджер решает играть на вторую и попытаться форсировать ведущего раннера. Вообще в играх Малой Лиги идея неудачная. Либо питчер запустит мяч в центральное поле, давая ведущему раннеру продвинуться на третью, или окажется, что шорт-стоп не сдвинулся прикрыть вторую, и мешок оставлен незащищенным. Но сегодня все удается. Сент-Пьер как следует вымуштровал этих ребят играть в защите. Мэтт Кинни, сегодняшний шорт-стоп, точно там, где он должен быть. И так же точно ложится бросок Роджера. Филбрик доходит до первой по выбору филдера, но Бучар уходит в аут. На этот раз уже фэны Бангор-Веста ревут от восторга.
   Этот эпизод снимает почти весь мандраж Бангор-Веста и дает Роджеру Фишеру столь отчаянно нужную ему уверенность. Фил Тарбокс, самый мощный хиттер Йорка и он же лучший питчер, выбивает аут на подаче низкой и летящей мимо зоны страйка.
   – В следующий раз ты его сделаешь, Фил! – кричит игрок Йорка со скамейки. – Ты просто не привык к такой медленной подаче!
   Но главная трудность для бэттеров Йорка – не скорость Роджера, а его положение. Сент-Пьер весь сезон проповедовал им евангелие низкой подачи, и Роджер Фишер – Фиш, как его называют ребята – был тихим, но очень внимательным слушателем семинара Сент-Пьера. Решение Дейва ставить на подачу Роджера и отбивать вторыми кажется очень удачным, когда Бангор выходит отбивать во второй половине первого иннинга. Несколько ребят, входя в дагаут, касаются Импа – маленькой пластиковой сандалетки.
* * *
   Уверенность – команды, болельщиков, тренеров – это качество, которое можно измерить несколькими способами, но каким ни меряй аршином, на Йорк этого аршина не хватит. Болельщики родного города на столб табло повесили знак: «ЙОРК – В БРИСТОЛЬ!» И еще эти значки Четвертого округа, уже сделанные и готовые к продаже. Но самый явный признак уверенности тренеров Йорка проявилась в выборе стартового питчера. Все прочие клубы, Бангор-Вест в том числе, ставили лучшего питчера на старт первой игры, памятуя хорошее правило игр плей-офф: если не назначишь свидание, то и на помолвке танцевать не будешь. Не выиграешь предварительные – тогда не надо будет волноваться о финальных. И только тренер Йорка пошел против этой мудрости и выставил на первую подачу первой игры против Ярмута своего питчера номер два – Райана Ферналда. И это ему сошло с рук – едва сошло, потому что его команда пересилила Ярмут со счетом 9:8. Да, чуть не сорвалось, но сегодня это должно окупиться. Он сохранил Фила Тарбокса для финала, и пусть в технике Тарбокс уступает Стенли Стерджису, есть у него качество, которого лишен Стерджис. Фил Тарбокс – страшен.
   Нолан Райан, самый, быть может великий питчер с пушечной подачей, выходивший играть в бейсбол, любит рассказывать историю об игре в лиге Бейб-рут, где он подавал. Ведущего бэттера противника он ударил мячом в руку и руку сломал. Второму бэттеру он попал по голове, расколов шлем и вырубив противника на несколько секунд. Пока этим вторым мальчиком занимались врачи, третий бэттер, с посеревшим лицом и дрожащими губами, подошел к тренеру и попросил, чтобы его не подставляли под удар. «И я его не осуждаю», – добавляет Райан.
   Тарбокс – не Нолан Райан, но бросает он сильно и понимает, что запугивание – секретное оружие питчера. Стерджис тоже сильно бросал, но мяч он направлял вниз и наружу. Он был вежлив. Тарбокс любит работать высоко и плотно. Команда Бангор-Веста попала туда, где она сегодня находится, размахивая битой. Если Тарбокс их запугает, это значит вынуть биту у них из рук, и это будет конец Бангора.
   Ник Траскос и близко сегодня не подходит к тому, чтобы повести хоумран. Тарбокс выбивает его близким фастболом, от которого Ник пригибается и оказывается вне квадрата. Ник недоверчиво оглядывается вокруг, смотрит на судью на плите дома и открывает рот возразить.
   – Ни слова, Ник! – орет Дейв из дагаута. – Быстро сюда!
   Ник подчиняется, но на лице его все то же недоумение. Войдя в дагаут, он с отвращением швыряет под скамейку шлем бэттера.
   Тарбокс со всеми старается работать высоко и близко, но только не с Иарробино. О нем уже прошел слух, и Тарбокс, как бы он ни был в себе уверен (а по нему видно), не будет его провоцировать. Он работает с Райаном низко и в сторону, наконец давая ему сделать проход. И Мэтту Кинни, вышедшему за Райаном, он тоже дает проход, но снова высоко и близко. У Мэтта быстрая реакция, и она ему нужна, чтобы его не стукнули, притом сильно. Когда он добирается до первой базы, Иарробино уже на второй – спасибо неточной подаче, прошедшей в дюйме от лица Мэтта. Потом Тарбокс овладевает собой, выбивая Кевина Рошфора и Роджера Фишера к концу первого иннинга.
   Роджер Фишер продолжает работать медленно и методично, оправляя рукава между подачами, оглядываясь вокруг на внутреннее поле, время от времени даже глядя в небо – НЛО, что ли, высматривает? При двух раннерах и одном ауте Эстес, попавший на базу на проходе, рвется к третьей на подаче, которая отскакивает от перчатки Джо Уилкокса и падает у его ног. Джо быстро ее подбирает и кидает Кевину Рошфору на третьей. Когда Эстес подбегает, мяч его уже ждет, и он трусит обратно в дагаут. Два аута; Ферналд ушел ко второй на игре.
   Уайт, хиттер Йорка номер девять, низко посылает мяч по правой стороне внутреннего поля. Дальше продвижение мяча задерживается раскисшей землей. За мячом кидается Фишер. И Кинг, первый бейзмен. Роджер хватает его, оскользается на мокрой траве и ползет к мешку с мячом в руке. Уайт его легко опережает. Ферналд на игре проходит до самого дома, записывая первое очко игры.
   Если Роджер сломается, то ожидать этого можно прямо сейчас. Он оглядывает внутреннее поле, осматривает мяч. Кажется, он готов подавать, но он сходит с площадки. Кажется, рукава лежат не совсем так, как ему бы хотелось. Он с ними возится, а тем временем в квадрате бэттера Мэтт Фрэнки из Йорка доходит и скисает. Когда Роджер наконец собирается бросать, Франки у него разве что не в кармане. Он отбивает легкий отскок в сторону Кевина Рошфора на третьей. Кевин бросает Мэтту Кинни, форсируя Уайта. И все же первую кровь пустил Йорк, и он ведет 1:0 после полутора иннингов.
   Во втором иннинге Бангор-Вест тоже не записал на свой счет ни одного очка, но у Фила Тарбокса они все равно выиграли. В первом иннинге он уходил с горки, гордо подняв голову. Выходя подавать во втором, он идет с опущенной головой, и кое-кто из друзей по команде смотрит на него с беспокойством.
   Оуэн Кинг, первый отбивающий в этом иннинге за Бангор, Тарбокса не испугался, но он мальчик крупный и куда как медленнее, чем Мэтт Кинни. Когда счет боллов и страйков выходит на предел, Тарбокс пытается вбить Кинга внутрь. Фастбол летит верхом и внутрь – слишком и того и другого. Кинга крепко ударяет подмышку. Он падает на землю, зажимая рукой больное место, слишком ошеломленный, чтобы заплакать, но ему явно больно. Наконец появляются слезы – не так чтобы много, но настоящие слезы, как бы там ни было. При своих шести футах двух дюймах и весе за двести фунтов он размером со взрослого мужчину, но все же он всего лишь двенадцатилетний мальчишка и не привык к ударам направленных внутрь фастболов – скорость мяча семьдесят миль в час. Тарбокс немедленно кидается к нему с горки, на лице – озабоченность и искреннее раскаяние. Судья, уже склонившийся над упавшим игроком, нетерпеливо отгоняет его взмахом руки. Бегущий врач на Тарбокса даже не взглянул. Но глядят болельщики. Они-то глядят во все глаза.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация