А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Крауч-Энд (сборник)" (страница 17)

   – Боже, – выдохнул я. – Боже мой.
   – Ни в коем случае, – заявила моя престарелая копия с той стороны стола. – Лэндри. Сэмюэл Д. Лэндри. К вашим услугам.

   V. Интервью с Господом Богом

   Хотя я был ошеломлен и растерян, мне не составило труда вспомнить это имя. Наверное, потому, что я его слышал совсем недавно. Буквально пару минут назад. Согласно Маляру Номер Два, именно из-за Сэмюэла Лэндри длинный темный коридор, ведущий в мой офис, скоро станет устрично-белым. Лэндри был хозяином Фулвайдер-билдинг.
   Мне вдруг пришла в голову идиотская мысль, но ее патентованный идиотизм все-таки не затмил и проблеск внезапной надежды. Есть такая теория, что все люди на Земле имеют своих двойников. Может быть, Лэндри – как раз мой двойник? А что, если мы идентичные близнецы, разобщенные двойники, родившиеся у разных родителей с разрывом в десять – пятнадцать лет? Эта безумная мысль не объясняла всех остальных странностей сегодняшнего дня, но черт побери… мне нужно было зацепиться хотя бы за что-то.
   – Вы по какому вопросу, мистер Лэндри? – Как я ни старался, у меня все равно дрожал голос. – Если насчет аренды, то дайте мне день или два, чтобы я разобрался с делами. Похоже, у моей секретарши неожиданно обнаружилось неотложное дело в родном городке под названием Глубокая Задница, штат Айдахо.
   Лэндри не обратил никакого внимания на мою жалкую попытку перевести разговор на другую тему.
   – Да, – сказал он задумчиво, – как я понимаю, денек у тебя сегодня был не из приятных… и это моя вина. Мне очень жаль, Клайд, правда. Личная встреча с тобой оказалась… ну, не совсем такой, как я себе представлял. То есть совсем не такой. Во-первых, ты мне понравился. Я даже не думал, что ты мне настолько понравишься. Но пути назад уже нет. – Он глубоко вздохнул. И этот вздох очень мне не понравился.
   – Я не понимаю, о чем вы, – теперь мой голос дрожал еще сильнее, а лучик надежды тускнел. Мне вообще было нехорошо. Впечатление было такое, что у меня в голове вместо мозгов пустота при острой кислородной недостаточности.
   Он не ответил. Он молча нагнулся и поднял тонкий кожаный портфель, который стоял на полу прислоненным к передней ножке кресла. На портфеле были оттиснуты инициалы С.Д.Л., из чего я заключил, что посетитель принес его с собой. Я вообще очень смекалистый парень, и два года подряд – в тридцать четвертом и тридцать пятом – меня признавали «лучшим сыщиком года» вовсе не за красивые глаза.
   Такого портфеля я в жизни не видел – он был слишком мал и тонок для дипломата и закрывался не на ремешки или замок, а на молнию. И сама молния была странной. Я никогда раньше не видел таких тонких и мелких зубчиков. Да и на металл это было совсем не похоже.
   Но это было еще не все. Даже если не принимать во внимание болезненное сходство Лэндри со мной, в нем было немало других непонятных странностей. Прежде всего он совершенно не походил на процветающего бизнесмена, каким можно было бы представить владельца Фулвайдер-билдинг. Понятно, что это не «Риц», но все-таки здание в центре Лос-Анджелеса, а мой клиент (если это действительно был клиент) выглядел как бродяга в хороший день, когда ему посчастливилось принять душ и побриться.
   На нем были какие-то непонятные штаны из синей джинсовой ткани, простая белая рубашка без воротника и спортивные тапочки… только опять же какие-то странные. Я таких в жизни не видел. Огромные такие «копыта» на толстенной подошве. Мне они напоминали ботинки Бориса Карлоффа в сцене пробуждения Франкенштейна, и если тот материал, из которого они сделаны, был парусиной, то я готов съесть свою шляпу. Красная надпись с боков звучала как название блюда из дешевой китайской закусочной: РИБОК.
   Я взглянул на картонку, покрывавшую стол – которая когда-то была вся исписана телефонными номерами, – и вдруг понял, что не могу вспомнить номер Мевис Вельд, хотя только прошлой зимой звонил ей, наверное, миллион раз. Мне стало страшно. То есть мне и до этого было страшно… но теперь стало еще страшнее.
   – Послушайте, мистер, почему бы вам быстренько не изложить свое дело и не убраться отсюда? – сказал я резко. – Хотя по здравому размышлению… может быть, «изложить свое дело» мы с вами пропустим и начнем непосредственно с «поскорее убраться отсюда»?
   Он улыбнулся… устало, как мне показалось. И это мне не понравилось тоже. Его лицо было страшно усталым. И страшно печальным. Это было лицо человека, который прошел через такие кошмары, которые мне и не снились. Я даже почувствовал некоторую симпатию к этому загадочному посетителю, но страх был сильнее симпании. Страх и еще – злость. Потому что это было мое лицо, а этот урод поизносил его в хвост и в гриву.
   – Прости, Клайд, но так не пойдет.
   Лэндри взялся за молнию на своем странном портфеле, и я вдруг понял, что отдал бы полжизни, лишь бы только он никогда ее не открывал. Не зная, как его остановить, я брякнул первое, что пришло в голову:
   – Вы всегда посещаете арендаторов одетым как фермер, который выращивает капусту? Вы что, из этих оригиналов-миллионеров?
   – Да, я и вправду большой оригинал. И у тебя не получится сделать то, что ты задумал, Клайд.
   – Откуда вы знаете, что я заду…
   И тогда он сказал то, чего я так боялся:
   – Я знаю все твои мысли, Клайд. В конце концов я – это ты.
   Последний лучик надежды угас. Я облизал вдруг пересохшие губы и заставил себя говорить. Все что угодно, лишь бы не дать ему открыть эту змейку. Все что угодно. Мой голос звучал хрипло, но все же звучал, что уже радовало.
   – Да, я заметил сходство. Хотя я не знаю такого одеколона. Сам-то я пользуюсь «Олд Спайсом».
   Его пальцы сомкнулись на замке молнии, но не потянули. Пока.
   – Но тебе нравится, правда? – сказал он уверенно. – И ты стал бы им пользоваться, если бы он продавался там на углу, в парфюмерном киоске? Но только вот незадача: ты его не найдешь ни в одном парфюмерном. Одеколон называется «Aramis», и его изобретут только лет через сорок с лишним. – Он глянул на свои уродливые ботинки. – И мои кроссовки тоже.
   – Что еще за чертовщина?
   – Да, вполне может быть, что без черта тут не обошлось, – сказал Лэндри без тени улыбки.
   – Откуда вы?
   – Я думал, ты знаешь. – Лэндри расстегнул молнию, и я увидел какое-то прямоугольное устройство из мягкого пластика. Оно было точно такого же цвета, каким еще до заката станет коридор седьмого этажа. Ничего подобного я в жизни не видел. Названия на этой хреновине не было, только что-то вроде серийного номера: Т-1000. Лэндри достал его из чехла, сдвинул защелки по краям и поднял крышку – некое подобие телеэкрана из фильмов про Бака Роджерса. – Я из будущего, – сказал Лэндри. – Как в фантастическом рассказе.
   – Скорее уж из психушки, – выдавил я.
   – Но не совсем как в рассказе, – продолжал он, пропустив мимо ушей мое оскорбительное замечание. – Да, не совсем. – Он нажал на какую-то кнопку с левого бока пластмассовой коробки. Раздалось тихое жужжание, потом короткий писк. Хреновина у него на коленях была похожа на странную стенографическую машинку… и мне почему-то казалось, что это не так уж и далеко от истины.
   Он взглянул на меня и спросил:
   – Как звали твоего отца, Клайд?
   Я посмотрел на него и мне опять захотелось облизать губы. В комнате по-прежнему было темно, облака, которых не наблюдалось, когда я заходил в здание, затянули солнце. Лицо Лэндри плавало во мраке, как старый сморщенный воздушный шар.
   – А как это влияет на цену на огурцы в Монровии? – съязвил я.
   – Ты ведь не знаешь, правда?
   – Разумеется, знаю.
   И я действительно знал. Просто никак не мог вспомнить, вот и все. Имя вертелось у меня на языке, но никак не давалось. Как и телефон Мевис Вельд, кажется БЭйшор чего-то там.
   – А мать?
   – Вы что, издеваетесь?!
   – А, вот еще, полегче… какую школу ты окончил? Каждый нормальный американец помнит свою школу, правильно? Или первую девушку, с которой он стал мужчиной. Или город, в котором он вырос. Вот ты, например, где вырос? В Сан-Луис Обиспо?
   Я открыл было рот, но ничего не сказал.
   Потому что не знал, что сказать.
   – Может быть, в Кармеле?
   Это звучало похоже… но нет. Не то.
   У меня кружилась голова.
   – Или это был город Дыра Заштатная, штат Нью-Мексико?
   – Прекрати! – заорал я.
   – Так ты знаешь? Или нет?
   – Да, знаю! Это был…
   Лэндри наклонился над своей странной пишущей машинкой и застучал по клавишам.
   – Сан-Диего! Родился и вырос!
   Он положил машинку на стол и развернул так, чтобы я смог прочесть слова в окошке над клавиатурой.
   Сан-Диего! Родился и вырос!
   Мой взгляд упал на надпись, идущую по рамке вокруг экрана.
   – Что такое «Тошиба»? – полюбопытствовал я. – Гарнир к китайскому блюду «Рибок»?
   – Японская электронная компания.
   Я сухо рассмеялся.
   – Вы так шутите, мистер? Япошки даже вертушку игрушечную не сделают так, чтобы не перепутать детали.
   – Уже нет. Сейчас все по-другому. Кстати, насчет сейчас… Какой сейчас год?
   – Тысяча девятьсот тридцать восьмой, – выпалил я, потом поднял затекшую руку к губам. – Нет, тридцать девятый.
   – Или, может быть, сороковой, – вставил он.
   Я промолчал, но почувствовал, что лицо начинает гореть.
   – Не вини себя, Клайд. Ты не знаешь, потому что я сам не знаю. Всегда оставляю этот аспект неопределенным. Я не определяю конкретное время, я пытаюсь создать ощущение времени… скажем, эпоха мелочной торговли. Можно и так назвать, если угодно. Или эпоха гангстеров, веселое время. Большинство моих читателей именно так это и воспринимают. И потом, это удобно для редактирования, чтобы не мучиться и не просчитывать каждый раз, сколько времени прошло между тем или иным событием. Ты не замечал, что ты, когда говоришь о прошлом, чаще всего употребляешь неопределенные фразы: «так давно, что уже и не помню», или «в незапамятные времена», или «дольше, чем мне бы хотелось», или «когда Гектор был еще щенком»?
   – Нет, вроде бы не замечал. – Но теперь, когда он мне об этом сказал, я и вправду задумался. И заметил. И вспомнил «Лос-Анджелес таймс». Я каждый день читал эту газету, но какие конкретно это были дни? Только теперь до меня дошло, что в шапке на первой странице никогда не было даты, а только лозунг: «Честнейшая газета Америки в честнейшем городе Америки».
   – Ты так говоришь потому, что в этом мире время не движется. И в этом… – Лэндри запнулся и вдруг улыбнулся. Улыбочка, исполненная тоски и какого-то странного голодного устремления, получилась настолько жуткой, что я отвернулся. – В этом часть его обаяния, – закончил он.
   Я был напуган, да. Но я умел быть крутым парнем, если так было нужно. И сейчас был как раз такой случай.
   – Так что, черт возьми, тут происходит? Объясни толком.
   – Хорошо… Только ты сам уже начал понимать, Клайд.
   – Может быть. Я не знаю имен матери и отца, и имени первой девчонки, которую я уложил в постель, потому что вы их не знаете. Так?
   Лэндри кивнул, улыбаясь мне, как учитель, чей ученик пошел по пути нелогичных решений и, вопреки ожиданиям, все-таки дал правильный ответ. Но в его глазах читалось все то же страшное сочувствие.
   – И когда вы написали «Сан-Диего» на вашей машинке, эта мысль тут же передалась и мне…
   Он снова кивнул, подбадривая меня.
   – И вы владеете не только Фулвайдер-билдинг? – У меня в горле стоял комок. Я тяжело сглотнул, но это ни капельки не помогло. – Вы владеете всем.
   Лэндри покачал головой.
   – Нет, не всем. Только Лос-Анджелесом и его окрестностями. Этой версией Лос-Анджелеса с некоторыми подредактированными дополнениями.
   – Хрень какая-то, – подытожил я, но едва слышным шепотом.
   – Видишь картину слева от двери, Клайд?
   Я глянул в ту сторону, хотя в этом не было необходимости. Я и так знал прекрасно, что на картине изображен Вашингтон на переправе через Делавэр, и висела там с… ну, с той поры, когда Гектор был еще щенком.
   Лэндри снова поставил свою стенографическую машинку имени Бака Роджерса себе на колени и склонился над ней.
   – Не надо! – заорал я, пытаясь дотянуться до него. Но у меня ничего не вышло. Руки мне не повиновались, как я ни старался. Меня охватила странная апатия. Я себя чувствовал обессиленым и совершенно опустошенным, как будто уже потерял пинты три крови, и она все еще продолжала течь.
   Он опять застучал по клавишам. Повернул свой агрегат ко мне, чтобы мне были видны слова в светящемся окне. Там было написано: На стене, слева от двери, ведущей в «Страну сладкой Кэнди», висит наш глубоко уважаемый президент… но всегда слегка косо. Такой у меня оригинальный способ держать его в перспективе.
   Я посмотрел на картину. Джордж Вашингтон исчез, а на его месте возник Франклин Рузвельт. Ф.Д.Р. улыбался с сигаретой во рту. Его мундштук торчал вверх под углом, который его приверженцы называли щегольским и лихим, а противники – вызывающе высокомерным. Фотография висела чуть криво.
   – Вообще-то мне даже не нужен лэптоп, – сказал этот странный человек. Говорил он слегка смущенно, словно я его в чем-то обвинял. – Я могу это делать и просто сосредоточившись. Ты же видел, как исчезли номера с твоей картонки. Но с лэптопом все-таки проще. Может, я просто привык все записывать. А потом редактировать. Вообще, редактирование и правка – самое увлекательное в этой работе, потому что именно на данном этапе я вношу последние штрихи – маленькие, но характерные, – и картинка обретает живую четкость.
   Я долго смотрел на Лэндри, а когда, наконец, заговорил, мой голос был мертвым.
   – Вы меня придумали, да?
   Он кивнул, и вид у него был смущенным. Как будто он сделал какую-то гадость.
   – Когда? – Я испустил хриплый короткий смешок. – Или это не тот вопрос?
   – Я не знаю, тот или не тот, и наверное, любой писатель сказал бы тебе то же самое. Но я знаю одно: это случилось не в раз, а в процессе. Впервые ты у меня появился еще в «Алом Городе», который я написал в семьдесят седьмом. Но ты с тех пор здорово изменился.
   Тысяча девятьсот семьдесят седьмой год. Воистину, год Бака Роджерса. Я не хотел верить, что все это происходит на самом деле. Мне было удобнее думать, что это сон. Но вот что странно: мне бы, наверное, удалось убедить себя в нереальности происходящего, но мне мешал запах его одеколона – знакомый запах, которого я никогда в жизни не нюхал. Да и как бы я его понюхал? Это же «Арамис» – марка, знакомая мне не больше, чем «Тошиба».
   – Постепенно ты развивался во что-то более сложное и интересное, – продолжал Лэндри. – Но вначале был все-таки пресноват. Я бы сказал, одномерный образ.
   Он умолк, чтобы откашляться, и улыбнулся каким-то своим мыслям.
   – Позор на мою неседую голову, – ввернул я.
   Он поморщился, уловив злость в моем голосе, но заставил себя посмотреть мне в глаза и продолжить:
   – Последняя книга с твоим участием называется «Вполне в духе падшего ангела». Я ее начал в девяностом, но закончил только в девяносто третьем. У меня были проблемы. Жизнь в это время вообще была… интересной. – Его улыбка вышла кривой и горькой. – А в интересные времена писатель не пишет хороших книг, Клайд. Уж поверь мне на слово.
   Глядя на его дурацкую одежду, которая висела на нем, как на вешалке, я решил, что тут ему можно верить.
   – Может быть, вы поэтому так по-крупному и прокололись на этот раз, – сказал я. – Насчет лотереи и сорока тысяч долларов. Это же полная ерунда. Там, за границей, они платят в песо.
   – Да, знаю. Я и не говорю, что у меня не бывает проколов. В этом мире я, может быть, и претендую на роль Создателя… в этом мире или для этого мира… но сам по себе я простой человек. Однако когда я лажаюсь, ты и другие мои персонажи об этом не знают, Клайд. Потому что все мои противоречия и накладки – это все составляющие вашей жизни. Но Пеория лгал тебе. Я это знал и хотел, чтобы ты догадался.
   – Зачем?
   Он пожал плечами и снова смутился, как будто ему было стыдно.
   – Наверное, чтобы немного тебя подготовить ко встрече со мной. Для этого все и делалось, начиная с Деммиков. Мне не хотелось уж слишком тебя пугать.
   Любой сыщик, который не зря ест свой хлеб, всегда замечает, когда сидящий перед ним человек лжет, а когда говорит правду; а вот улавливать, когда клиент говорит правду, но при этом что-то скрывает – талант куда более редкий. И я глубоко убежден, что даже у гениев сыска подобные озарения случаются не всегда. Не знаю, может быть, сейчас у меня получилось только из-за того, что мы с Лэндри были настроены на одну мыслительную волну, но я чувствовал: он что-то недоговаривает. Вопрос был в другом: хочу ли я это знать?
   Я уже было решил задать ему вопрос в лоб, но меня остановила внезапная и ужасная догадка, всплывшая ниоткуда, точно безумный призрак, просочившийся из стены проклятого дома. Я подумал о Деммиках. Вчера ночью у них было тихо. И причина тому проста: мертвые не орут и не ссорятся – это непреложный закон природы, из тех, что гласят, что вода мокрая или что камни падают вниз. Есть вещи, которые просто и есть и никогда не меняются. Никогда. Я сразу почувствовал – буквально с первого дня знакомства, – какой яростный нрав скрывается у Джорджа под корочкой «мирного человека из общества», и что за миленьким личиком и взбалмошными повадками Глории Деммик притаилась кусачая сука, готовая вцепиться вам в горло в любой момент. Они были какими-то уж слишком ненатуральными, больше похожими не на реальных людей, а на персонажей бродвейских мюзиклов Коула Портера, понимаете? И теперь я был почему-то уверен, что Джордж все же сорвался и придушил свою милую женушку… а заодно и визгливого пса. Не исключено, что в данный момент Глория подпирает стену в ванной между душем и толчком, лицо у нее почернело, глаза выпучены наподобие мутных мраморных шариков, а между синими губами торчит вывалившийся язык. Корги лежит головой у нее на коленях с проволочной вешалкой, туго обмотанной вокруг шеи. Его истошные визги и лай затихли уже навсегда. А сам Джордж? Валяется бездыханный где-нибудь на кровати с пустой упаковкой Глориного снотворного под боком. Никаких больше плясок в клубе «Аль Ариф», никаких вечеринок, никаких громких дел об убийствах в богемных кругах Палм-Дезерт или Беверли-Глен. Сейчас они потихонечку остывают, привлекают мух и меняют цвет своего модного бронзового загара на мертвенно-синюшный.
   Джордж и Глория Деммик, которые умерли в странной машинке этого человека. Которые умерли у него в голове.
   – То есть вы не хотели меня пугать. Дерьмово у вас получилось, скажу я вам, – заметил я.
   И тут же подумал: а как такое могло получиться нормально? Как можно вообще подготовить обычного смертного человека к встрече с Господом Богом? Готов спорить, что и Моисей весь вспотел под своим балахоном, увидев огненный куст. А я – всего-навсего частный сыщик, работающий на ставке сорок долларов в час плюс еще кое-что на покрытие расходов.
   – «Вполне в духе падшего ангела» – это история Мевис Вельд. Само имя, Мевис Вельд, взято из романа «Сестричка» Реймонда Чандлера. – Он взглянул на меня с видом смущенной растерянности с легким налетом вины. – Это литературная реминисценция.
   – Хитро. Кстати, имя этого парня мне ничего не говорит.
   – Разумеется. В твоем мире, который даже не мир, а всего лишь моя версия Лос-Анджелеса, Чандлера просто не существовало. Зато в своих книгах я использовал разные имена и названия из его романов. В Фулвайдер-билдинг снимал офис Филип Марлоу, детектив из книг Чандлера. Вернон Клейн… Пеория Смит… и Клайд Амни, конечно. Так звали адвоката в «Разборе полетов».
   – И это у вас называется реминисценцией?
   – Да.
   – Ну, как знаешь. Хотя у нас это все называется плагиат. – Мне вдруг стало смешно, что мое имя придумано человеком, о котором я никогда не слышал, – человеком из мира, о котором я знать не знал и даже не подозревал о его существовании.
   Лэндри побагровел, но не отвел глаза.
   – Ладно, ладно. Согласен: я кое-что передрал. Например, перенял стиль Чандлера, но так я же не первый. Росс Макдональд проворачивал то же самое в пятидесятых – шестидесятых, а Роберт Паркер – в семидесятых – восьмидесятых. И критики, кстати, всячески их превозносили за это. Кроме того, Чандлер сам много взял от Хэммета и Хемингуэя, не говоря уже о писателях в жанре бульварного чтива типа…
   Я поднял руку.
   – Давай мы пропустим литературный обзор и перейдем к завершающему этапу. Все это слегка отдает сумасшествием, но… – Я взглянул на портрет Рузвельта, потом на непривычно пустую картонку на крышке стола, потом опять на изможденную физиономию человека по ту сторону стола. – Скажем так, я тебе поверил. Но тогда возникает такой вопрос: что ты здесь делаешь? Зачем ты сюда заявился?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация