А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Осколок раковины" (страница 1)

   Сергей Волков
   Осколок раковины

   Десантно-штурмовые взвода – главная ударная сила войск Великой Коалиции. Лучшие из лучших. Элита, обученная самому сложному из военных искусств – искусству побеждать.
   Тихая ночь или залитый солнцем полдень – не важно. Зеленоватая Церера или кирпично-красный Арест – не имеет значения. Мирный город на райском побережье в тропиках Артемиды или укрепрайон меж засыпанных полярными снегами горных хребтов Гермеса – никакой разницы.
   Когда враг не ждет, когда враг спит, когда враг расслаблен и беды не чует – под вой и грохот начавшейся орбитальной штурмовки, на секунды позже обрушившихся на планету ракет, гравитационных и импульсных ударов валятся из-за границ атмосферы на голову противнику десантные боты.
   Горе тем, кто познал на себе мощь бойцов ДШВ! Стены огня, свист осколков, вспышки плазмометов, – и смерть, смерть, смерть… Залитые поверх обычной брони «активным» кераметом толщиной в три метра, десантные боты врастают в землю, песок, скалы, и их боевые комплексы начинают методично обстреливать все вокруг. Враг отвечает, враг бьет на поражение, но три метра активной защиты – это вам не силовое поле! Поглощая любые энергетические импульсы, керамет «съедает» их, превращая в световые вспышки. Конечно, слой активной брони истончается, но правильно вставший десантный бот способен выдержать одно попадание протонной бомбы, куда уж круче… Единственное оружие, способное разрушить его – гравитационный бич, но на поверхности планеты использовать его может только смертник.
   Отработав по обнаруженным огневым точкам противника, на секунду смолкают импульсаторы и излучатели бота, чтобы дать возможность катапультам выплюнуть в лицо врагу тридцать капсул с десантниками.
   Разлетаясь веером, капсулы еще в воздухе обнаруживают врага, и раскрываются, подобно цветку, выпуская наружу совершенную машину убийства – десантника-штурмовика, сидящего внутри ИБМ, «ибэма», индивидуальной боевой машины.
   Ноги человека тут усилены биопластовыми мускулами, руки заменены манипуляторами, глаза – оптико-квантовой системой, видящей во всех диапазонах спектра, и тремя различными радарами, мозг – бортовым компом с элементами искина.
   Поэтому против десантника в ибэме, вооруженного импульсатором, ракетами, плазмометом и двумя излучателями, способными ослепить электронику врага в радиусе двадцати километров, не выстоит никто. А когда таких монстров тридцать – участь противника предрешена. Десант вгрызается в планету, словно клещ – в тело, и начинает расширять плацдарм, уничтожая все вокруг.
   Так было и в старину – самые умелые, сильные, опытные и безжалостные воины врубались в стену вражеских щитов, орудуя двуручными мечами или секирами, чтобы пробить брешь в обороне, а уж за ними следом устремляются простые латники, закрепляя успех.
   Так происходит и поныне – когда десант «встал» на поверхности, взломав оборону, ему на смену идет планетарная пехота, рабочая лошадка войны. Тупоносые транспорты садятся прямо на взорванные укрепления, и еще не успевает погаснуть пламя посадочных двигателей, как откидываются аппарели, лопаются диафрагмы боевых отсеков, и десятки бронированных чудовищ МБМ, многофункциональных боевых машин, лезут в стороны, раздвигая границы захваченного региона.
   Поливая все вокруг себя огнем, гася электромагнитными импульсами глаза и уши систем обороны противника, МБМы звездой смерти расходятся от точки высадки, сбрасывая на ходу планетарную пехоту.
   Закованная в боевые скафандры, вооруженная до зубов, пехота зачищает местность, давя отдельные очаги сопротивления. Десантники к этому моменту уже отдыхают в кают-компаниях ботов. Они выполнили свою работу, и выполнили ее хорошо, потому что штурмовку планеты нельзя сделать плохо. Враг либо уничтожен, либо нет, третьего не дано.
   А на плацдарм уже опускаются корабли инженерной поддержки и начинается рутинная работа по созданию базы, установке стационарных боевых систем, строительству линий обороны, космодрома и узлов связи и обнаружения. Так происходит захват планеты. Точнее, именно так его описывают корреспонденты в своих сетевых газетенках, и таким захват показывают в новостях.
   А на деле…
   Лейтенант Даниэль Нугуяки сплюнул в сухую траву, покрывавшую обширную плосковину, посреди которой уродливым горбом застыл наполовину зарывшийся в землю десантный бот Р-17.
   Р-17-ый был жалок… От кераметовой защиты остались лишь редкие зеленовато-серые нашлепки. Обоженная посадочной плазмой обшивка, пепелище вокруг. Кольцо «дырокола» не пострадало, но левого атмосферного двигателя бот лишился и от того выглядел кособоким.
   Из восьми посадочных опор не вышли все четыре левых, могучая вмятина все с той же многострадальной левой стороны сделала невозможным использование капсульных катапульт и боевых комплексов левого борта.
   Но это все были семечки. Никто из уцелевших дэшэвэшников не подозревал, что когда с крейсера федералов по ним хлестнул гравитационный бич, «дырокол» пострадал куда серьезнее, чем показалось на первый взгляд.
   Да, он сумел сработать, вывел их из-под нового, наверняка смертельного, удара, и выбросил бот Р-17 на орбиту этой забытой всеми и вся планетки, что кружится вокруг такой же забытой звезды на окраине Галактики. Но потом «дырокол», как и положено, сдох, а вот ожить, накопив энергию для нового прокола пространства, он уже не сможет никогда…
   – Твою в три-богу-душу-раздраенную-мать! – с чувством выругался лейтенант, вспомнив, во что превратилась начинка громоздкого энергоблока «дырокола». Пленники. Теперь они – пленники этой планеты, и, возможно, навсегда. Только знает об этом пока лишь он один. Вот такие пироги…
   – Командир! – из-за кучи земли, вывороченной покореженным ботом, появилась монументальная фигура сержанта Брегга: – Чего сидишь? Жрать айда!
   И сержант скрылся за обоженной обшивкой. Даниэль зло усмехнулся: «Хороша дисциплина и субординация! Мать его, герой Цереры! Ведет себя так, как будто не я, а он тут старший!»
   Лейтенант встал, взвалил на плечо тяжелый ракетомет и побрел к боту. Пожрать и вправду нужно. Пожрать, и подумать о том, как быть дальше…
   За трапезой, уныло жуя пайковые консервы, уцелевшие десантники молчали. Даниэль украдкой разглядывал их, прикидывая, что от кого можно ожидать.
   Свой взвод лейтенант Даниэль Нугуяки фактически не знал. Мало того, и о специфике десантных операций он знал либо с чужих слов, либо – по тренажерам и мнемофильмам.
   Офицеров планетарной пехоты стали назначать командирами в десантно-штурмовые взвода сравнительно недавно, после неудачных высадок на Церере, Артемиде и Урании, когда полег весь цвет десантного корпуса. Выйти из этого растянувшегося в три недели бесконечных боев ада живым удалось немногим офицерам – противник применил ловушки совершенно нового типа, плюс какие-то сканеры, что позволяли вычислить и выбить командиров десантно-штурмовых групп в первые минуты боя.
   Сержант Брегг получил за Цереру «Галактическую звезду», пожизненный пенсион после выхода в отставку, а вот лейтенантские птички – увы, пролетели мимо.
   Поэтому первое, что услышал Даниэль, войдя в кубрик Р-17 еще на базе, было: «Ну вот, дождались. И нам счастье привалило – пешехода в командиры навьючили!»
   Выстроив взвод, лейтенант тогда, не стесняясь в выражениях, максимально доходчиво втолковал десантникам, кто он для них теперь такой. Но закрепить урок не получилось – взвыли сирены, и по полной боевой Р-17-ый отвалил от базового корабля, устремившись вниз, в сияющую бездну атмосферы Аппо.
   «Там-то все и решится!», – успел подумать Даниэль, но тут из атмосферного сияния вышел вражеский крейсер типа «Изумруд», с ходу стоптал два звена орбитальных штурмовиков, а потом начал щелкать гравитационным бичом десантные боты, как фокусман бутылки в цирке.
   Р-8 и Р-21 раскололись под ударами невидимой смерти на части, Р-11 разметало бесшумным в вакууме взрывом, Р-9 потерял кольцо «дырокола», Р-23 впечатало в базовый корабль, «грейтматер», как его звали десантники.
   Гравитационный бич – страшное оружие, и «грейтматер», огрызнувшись ракетами «корабль-корабль», ушла в «дыру», напоследок передав по закрытому каналу оставшимся ботам координаты точки сбора.
   Лейтенант Нугуяки, сидя в командирской капсуле, успел ввести их на пульте управления «дыроколом», но тут бич настиг и Р-17, бот потряс страшный удар, мгновенно вырубилась вся электроника, а в голове у лейтенанта точно взорвалась протонная бомба…
   Итог – окраина Галактики, орбита ПЗТ, планеты земного типа. Словно вторя номеру бота, семнадцать трупов на борту, неудачная посадка – и никакой перспективы выбраться отсюда. Ситуацию «веселее» придумать сложно…
   Потому-то Даниэль и приглядывался к своим бойцам. Нужно, очень нужно было, причем в самые кротчайшие сроки, понять, как себя вести, что делать…
   Итак, тринадцать человек. Семеро мужчин, шестеро женщин. Разжалованных офицеров нет. Выслужившихся штрафников – тоже. Новичков нет, кроме самого командира. Из младшего комсостава в наличии: сержант Брегг, орден «Галактическая звезда», медаль «Пламя» второй степени, командир второго отделения; и ефрейтор Синь-Янь, медаль «Мужество», внештатный медик-биолог. Остальные – рядовые. Среди них тоже есть награжденные, но Даниэль не помнил, кого, чем и за что. Ясно одно – взвод бывал в переделках, взвод сработан, спаян кровью и смертью. И он, лейтенант Даниэль Нугуяки, здесь – чужой. Возможно, и стал бы своим после первого же боя, но боя не получилось, получилось истребление и бегство. И неработающий «дырокол»…
   – Лейт, подай-ка тубу с соком! – рядовой Мак-Дэвис самым фамильярным образом нарушил размышления Нугуяки.
   «Соку тебе?», – злорадно ощерился про себя Даниэль, небрежно взял полуторалитровый баллон и вдруг с силой швырнул прямо в конопатое лицо:
   – Держи!
   Мак-Дэвис успел таки поймать тубу, но уже лежа на спине, впечатанный упаковкой сока в пол кубрика. За столом заржали.
   – Когда обращаешься к старшему по званию с просьбой и прибавляешь «сэр», прочнее сидишь на заднице, Мак-Дэв! – не отрываясь от тарелки, пророкотал сержант Брегг. За столом заржали сильнее.
   – Прошу прощения… Сэр! В следующий раз… – выцедил сквозь зубы Мак-Дэвис, поднимаясь с пола.
   – Надеюсь, в следующий раз ты дотянешься до сока сам, рядовой, – отрезал лейтенант, и тут же мысленно обругал себя – не так надо было ответить, не так!..
   Первым выбравшись из-за стола, Даниэль бросил:
   – Десять минут перекур и будет общее собрание. Не построение, а собрание, всем ясно? На воздухе…
   Молчание было ему ответом…
   Разговора по душам не получилось – сержант Брегг с ходу взял быка за рога:
   – Лейтенант, то, что положение наше паршивое, ясно и так. Гайс-гёлс говорят – надо чинить передатчик. Ты как, кумекаешь в этом деле?
   «Когда обращаешься к старшему по званию с просьбой и прибавляешь „сэр“, прочнее сидишь на заднице», – едва не сказал Даниэль и тут же понял, что чуть было не процитировал сержанту его собственное высказывание.
   – Я попробую, – наконец, выдавил из себя Нугуяки. Помолчав, он уже более уверенным тоном добавил: – Поскольку мы остаемся боевой единицей войск Великой Коалиции, приказываю установить круглосуточное дежурство с обязательным наблюдением за ночным небом. Сержант Брегг! Провести опись имущества, продуктов и вооружения. Назначить старшего по кухне. Выделить пару бойцов для дальней разведки. Все свободны.
   – Прошу прощения, сэр, но вряд ли все эти меры нам помогут, вкрадчиво произнес Брегг, оглядев десантников. – Мы – десантура, а не пешеходы. С кухней и продуктами – тут мы согласны, верно, гайс-гёлс? Вот оружие – чего его описывать, оно все по табелю. А дежурства эти ночные – к чему? Передатчик надо чинить.
   – Надо, надо чинить, – поддержали сержанта несколько голосов. Даниэль стиснул зубы. Только что его заместитель оспорил решение своего командира и взвод согласился с ним. Это было если не преступлением, то как минимум нарушением устава. Но где тот устав, и где они? Нугуяки поднялся и пошел к боту. В одном этот краснорожий скотина-сержант прав – чем скорее он починит передатчик, тем быстрее они попадут туда, где есть устав, закон и армейский порядок…
   Ночью Даниэлю не спалось. Его терзал стыд. Он, боевой офицер, не смог привести в чувства, «поставить на линеечку», как это называлось у них в училище, собственных солдат. А виноват во всем сержант Брегг. Если бы его не было… и тут на ум лейтенанту пришел старый фильм, когда-то виденный в объемнике. Называлась эта постановка «Осколок раковины» и рассказывала о событиях, произошедших на Земле в далеком в XIX веке. Сюжет, простой и незамысловатый, в основе своей имел крушение шикарной яхты, на которой отдыхала кучка богатых бездельников, всячески игнорировавших требования капитана выполнять морские правила безопасности. В итоге шторм, незакрытые иллюминаторы, затонувшая яхта и необитаемый остров, на котором два десятка выживших мужчин и женщин, включая капитана.
   Капитан, согласно морскому уложению, должен был стать главным среди оказавшихся на острове, но один из богачей, наглый и привыкший приказывать нувориш, постоянно, что называется, «перетягивал на себя одеяло», оспаривая старшинство капитана. Закончилось все гибелью одного из пассажиров, и тогда капитан ночь, когда все уснули, осколком крупной раковины, подобранной днем на пляже, перерезал смутьяну горло. Смерть неформального лидера повергла потерпевших кораблекрушение в шок, началось самодеятельное «следствие», а капитан тем временем вернул себе право приказывать и сумел сохранить жизни остальных. Фильм заканчивался тем, что спустя много лет один из пассажиров яхты, тот самый, что был главным «сыщиком», приходит к седому капитану, выкладывает на стол осколок раковины и говорит, что понял все довольно быстро, но промолчал, потому что согласен с капитаном – ради жизни всего организма зараженную часть нужно отсекать безо всякой жалости. В темноте сжав рукоять виброножа, лейтенант Нугуяки растянул толстые губы в улыбке – теперь он знал, что нужно делать…
   Как ни странно, убить сержанта оказалось не трудно. Дэшэвэшники привыкли воевать в ибэмах, они славились быстротой реакции и умением быстро оценивать ситуацию и принимать решения в условиях боя, да еще и под воздействием стимуляторов. В остальном, как выяснилось, они в общем-то, не сильно отличались от обычных вояк Великой Коалиции, армейского стада гайс-гёлс, в чем-то туповатого и по-солдатски беспечного.
   Когда корабельные часы показали полночь, местное светило лишь немного опустилось к горизонту, явно не собираясь закатываться «за рамочку». Сержант Брегг «отбил» взвод, а сам отправился спать, как он выразился, «на воздух», к скале. Причиной тому была ефрейтор Синь-Янь, сиреневой тенью скользнувшая в легких сумерках к кустарнику, за которым расположился сержант. Однако после полуночи расположившийся в спальнике у правого борта бота лейтенант не без удовольствия услышал, как девушка возвратилась обратно в корабль. Видимо, миловидная десантесса за ужином не солгала, когда заявила, что настоящее удовлетворение она получает только если переспит с женщиной, и две ее приятельницы, сестры Фалькони, весело засмеялись, кивками подтверждая слова Синь-Янь.
   Светило низко висело над горизонтом. Густой туман скрадывал расстояние, образуя таинственный полумрак. Сержант Брегг спал, разметавшись поверх спального мешка. Нугуяки на четвереньках подполз к нему и без раздумий воткнул нож в горло десантника. Подождав в стороне, пока закончится агония, лейтенант старательно разворотил рану, чтобы свалить смерть Брегга на какое-нибудь местное дикое животное, вложил окровавленный вибронож в руку сержанта, инсценируя защиту, перевернул труп на живот и вернулся к боту.
   Утром десантники хватились Брегга и вскоре нашли его тело. Началась настоящая паника, и тут уж Даниэль проявил себя. Все его приказы теперь исполнялись безропотно. Было установлено ночное дежурство, Мак-Дэвис и еще один рядовой, Кушья-Ван, отправились на разведку, вооружившись до зубов. Вздохнув с облегчением, лейтенант взялся за починку передатчика. Целую неделю он ковырялся в его разноцветных потрохах, и за это время среди успокоившихся десантников снова начались брожения. Выяснилось, что земля, на которую упал бот – остров. Мак-Дэвис исследовал окрестности, облазил скалы и заявил, что не видел ни одного зверя крупнее крысы.
   – Тут что-то не чисто! – кричал он в кубрике, намекая, что загадка смерти Брегга решается не так легко. Следующим вечером Нугуяки подкараулил горластого рядового за Отхожим камнем. Биорегенератор в боте давно вышел из строя и теперь невольные робинзоны справляли естественные надобности в стороне от бота, над специально вырытой ямой. Даниэль ударом приклада тяжелого штурмового импульсатора «Макаби» перебил Мак-Дэвису позвоночник и тот умер лицом в нечистотах. После этого случая, так же списанного на местную враждебную фауну, по нужде десантники ходили только парами, прикрывая друг друга.
   Передатчик починили спустя девять недель после аварии. До этого момента удалось дожить ефрейтору Синь-Янь, сестрам Фалькони и увальню Натти Яалаю. Он-то первым и заметил, что лейтенант не в себе. Посылая координаты места падения бота, Нугуяки постоянно твердил что-то про осколок раковины и хирургию. Яалай сообщил о своих догадках Синь-Янь и они вместе начали наблюдать за своим командиром. Вскоре открылась страшная правда – лейтенант мало того что спятил, он в бреду еще и разговаривал с погибшими, прося у них прощение за то, что ему пришлось убить их.
   Вооружившись, четверо десантников попытались схватить опасного безумца, но тот был начеку, и в итоге к исходу дня на острове появилось четыре новые могилы. Лейтенант Нугуяки заботливо ухаживал за ними, а в сумерках смотрел на звезды и улыбался. Он был доволен – все пораженные заразой органы ампутированы.
   Время шло. Запасов продовольствия хватило на год с лишним. К тому моменту, как еда закончилась, лейтенант приноровился охотиться на местных грызунов и глушить гранатами рыбу в заливчике. Он давно потерял счет времени, но не чувствовал себя одиноким. В его голове писался нескончаемый мемуар, состоящий из множества глав – по количеству прожитых им дней. Описывая таким образом все, что приходится делать на острове, Нугуяки развлекался. Ему нечего было тревожиться – координаты отправлены, климат мягок, с пищей проблем тоже не возникает. В один прекрасный день сдохли все электроприборы, но лейтенант не особенно удивился. Сдохли и сдохли – значит, время пришло.
   Когда за холмами распустился стационарный армейский портал и рекогносцировочные группы войск Великой Коалиции начали обследовать остров, получивший кодовое обозначение «Седьмой», лейтенант Даниэль Нугуяки вел полурастительное существование. Он практически разучился говорить, и единственные слова, которых удалось от него добиться, были: «осколок раковины»…

   ©Сергей Волков
Чтение онлайн





Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация