А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "У нас убивают по вторникам (сборник)" (страница 11)

   Опасный дневник

   – Однажды Ольга, которая, как вы знаете, работала стюардессой, нашла в салоне, когда все пассажиры вышли, записную книжку. Вернее, целый блокнот. Судя по пустой бутылке из-под коньяка, которая валялась тут же, Ольга сделала вывод, что кто-то забыл этот блокнот ввиду своего неадекватного состояния. Она хотела сдать блокнот в камеру хранения забытых вещей при аэропорте, но, пролистав его не из любопытства, а с целью получения какой-нибудь информации о владельце, увидела, что это дневник, причем личного характера. Ей стало неприятно от мысли, что кто-то посторонний будет заглядывать в чужие тайны, она решила сама отыскать того или ту, кому это принадлежит. Просматривая дома блокнот, ее захватило чтение, потому что она увидела там фамилии очень известных людей, телеведущих, актеров и бизнесменов.
   – То есть он и сам знаменитость был, – догадалась Маша.
   – Не сам, а сама, было написано от женского лица.
   – Ну сама. А как же Ольга твоя не вычислила? Знаменитости не каждый день в самолете летают.
   – Проблема была в том, – ответила Людмила, не отходя от повествовательного слога, – что самолет этого рейса был весь забит знаменитостями, которые возвращались с фестиваля в городе Ханты-Мансийске.
   – Обычно люди, когда такой блокнот заводят, они пишут на первой странице данные, – мудро сообщил Галкин. – Или хотя бы телефон. Как раз на случай, если потеряют.
   – Нет, там не было данных. Зато было очень много сокращений фамилий и названий фильмов, по которым трудно было догадаться, кто именно стоит за ними. Были еще номера телефонов с инициалами. Но главное содержание заключалось в переживаниях этой женщины, которая, судя по всему, являлась актрисой, в письменных ее размышлениях о сложностях творческого процесса и трудностях знаменитой жизни, о желании скрыться в монастыре или на необитаемом острове.
   – Охотно верю! – не поверила Маша. – Знаем, знаем. У кого суп жидкий, а у кого жемчуг мелкий. А перестань ее снимать, тут же взвоет. И кто она оказалась?
   Но Людмила помнила закон литературы: ни в коем случае нельзя раскрывать тайну раньше времени, чтобы не пропал интерес.
   – Погоди, – сказала она. И продолжила: – Там было также осмысление личной жизни, но очень туманное, даже нельзя было понять, замужем она или нет. То упоминался какой-то Дмитрий, потом Сергей, потом опять Дмитрий. Ольга запуталась, потому что сначала женщина описывала свои терзания, когда она изменила Дмитрию с Сергеем, а потом аналогичные муки, когда изменила Сергею с Дмитрием.
   – Это были разные Сергеи и Дмитрии, – мудро хмыкнул Галкин.
   – Возможно. Итак, Ольга пыталась понять по разным признакам, кто автор дневника, но это оказалось не под силу. Тогда она решила позвонить по одному из телефонов, где было имя «Антон Б.». Набрав номер, она спросила: «Это Антон Б.?» Мужской голос ей ответил очень грубо, что она сама «Б», а он Брудницкий, и чего она хочет? Ольга объяснила, что найден дневник, она хочет найти ту женщину, которой он принадлежит. Антон спросил, а при чем тут он? Ольга ответила, что он отмечен в дневнике. Антон тут же взволновался и стал спрашивать, что там о нем написано. Ольга ответила, что ничего особенного, буквально только имя, буква фамилии, телефон. И пометка: «Этот идиот ждет звонка. Подумать». При этом она оговорилась, что сама не разделяет мнение женщины, написавшей это, потому что не знает Антона и не может проверить правильность этого утверждения, поэтому не несет ответственности за прямоту выражения. Антон спросил, есть ли еще записи про него. Ольга ответила, что есть, но она не может их прочитать в силу субъективного содержания. Тут Антон совсем взбеленился и потребовал привезти дневник ему. Ольга ответила, что не может этого сделать, она должна вернуть дневник владелице. А уж та, если захочет, сама ему покажет. Главное: не знает ли он, кто это может быть? Антон сказал, что не знает, но очень хочет узнать. И предложил за привезение к нему дневника тысячу долларов. Ольга отказалась.
   Галкин дернулся и издал какой-то звук.
   – Что? – иронично спросила его Маша. – Ты бы за тысячу и брата продал?
   – У меня нет брата, – опроверг Галкин.
   – Ну, значит, повезло ему, – сделала Маша неожиданный вывод. – Извини, Люд. И что?
   – Ольга отказалась, тогда он предложил две тысячи долларов и что приедет за дневником сам. Ольга отказалась вторично, Антон начал безобразно оскорблять ее и угрожать ей. Ольге пришлось оборвать этот бесплодный разговор.
   Но теперь она стала умнее и, звоня по другим телефонам, обозначенным в книге, не сообщала, какие данные имеются рядом с этими телефонами, так как данные были очень часто негативные, а просто спрашивала: «Никто из ваших знакомых женщин не говорил, что потерял дневник?» Самое странное, что почти все встревоживались и начинали спрашивать, что за дневник и что там про них написано. И это был абсурд с их стороны…
   – Чего? – переспросила Маша.
   – Абсурд. Что-то выпадающее за рамки нормального поведения.
   Маша удовлетворенно кивнула. Хорошее слово. Она тут же представила, как откроет дверь купе, где сидят пьющие мужчины, от которых вечно одни хлопоты, и скажет: «Это что вы тут за абсурд развели? А ну-ка, перестаем выпадать за рамки нормального поведения, а то милицию зову!» Главное – красиво звучит. Маша ведь, хоть и, бывает, ругается не совсем хорошими словами, но не потому, что она любит эти слова, она просто не знает других.
   – Абсурд потому, – пояснила Людмила, – что большинство из них были и так знаменитые люди, про которых в газетах постоянно пишут разные подробности, включая нелицеприятные. Они задавали эти вопросы, намекая на то, что если не узнают деталей, написанных в дневнике, то не смогут опознать владелицу. Но Ольга не поддалась на эти хитрости. Ей хотелось и найти актрису, и сохранить ее тайну. Но тайна продолжала оставаться неизвестной. И тут ей позвонил Антон, у которого зафиксировался ее телефон. Он вежливо спросил Ольгу, как ее зовут, извинился за предыдущее поведение и сказал, что, если он только одним взглядом посмотрит на дневник, тут же определит его принадлежность. Ольга не согласилась, она не поверила, что он ограничится одним взглядом. С Антона тут же слетела вся его показная интеллигентность и он разразился непристойной бранью, сказав, что Ольга горько пожалеет, что играет с ним в эти игры, а он дневник все равно получит. И в тот же вечер, когда Ольга собиралась в рейс и ожидала Георгия, чтобы попрощаться с ним, раздался звонок в дверь. Предчувствие подсказало Ольге, что это может быть Антон, она ведь не раз читала в газетах, что всякий, кто хочет, может по номеру телефона отыскать любого человека. Ольга спрятала дневник пошла открывать.
   – Она дура, что ли? – спросила Маша. – А милицию вызвать?
   – Ольга не хотела вмешивать милицию. И понимала, что человек, решившийся вот так нагло приехать, может, не дожидаясь милиции, взломать дверь, а ей этого не хотелось. Она вообще всегда надеялась на человеческую разумность даже в самых крайних случаях.
   – Ну и зря, – вставил Галкин.
   – Антон оказался мужчиной лет пятидесяти, крупный и с лысой головой. Он не казался устрашающим, но рядом с ним были два высоких молодых человека, охранники. Охранники встали у двери, а Антон начал вымогать у Ольги дневник. Он показывал деньги, потом прибежал к прямым угрозам. Ольга стойко отрицала все, утверждая, что дневник отнесла в стол находок при аэропорте. Но Антон не верил, он визжал от злости и схватил Ольгу за руку. Как раз в это время вошел Георгий. В этот день у него была зарплата, которую Георгий всегда отмечал с коллегами, а будучи в нетрезвом состоянии, он отчасти терял голову и не вполне реально оценивал окружающее. Увидев руку жены, схваченную посторонним человеком, его тут же ввергло в состояние аффекта.
   – Эффекта? – уточнила Маша.
   – Нет, аффекта. Аффект – это когда человек во власти своего настроения и не может контролировать свои поступки.
   – Тогда у меня муж – сплошной аффект. Без руля мужчина абсолютно, – пожаловалась Маша. – А потом кается: извини, говорит, не могу с собой справиться. Типа – темперамент. Дурь это, а не темперамент.
   – У Георгия была не дурь, а справедливое негодование. «Что вы делаете в моей квартире?» – крикнул он. Антон приказал своим охранникам объяснить Георгию, что они делают, но надо знать Георгия, у которого силы утраиваются после каждой бутылки пива. Охранники пытались применить к нему профессиональные приемы, но Георгий отскочил от них, сорвал со стены зеркало и обрушил на голову одного охранника, а потом с осколком, оставшимся в руке, пошел на Антона. Другой охранник в смертельном испуге выхватил пистолет и закричал, что будет стрелять, но Георгий не обратил на это ни малейшего внимания. Первый охранник лежал на полу без движения, Георгий шел на Антона, второму охраннику нельзя было выстрелить из опасения попасть в хозяина. Антон, осознав серьезность положения, лицемерно изменил тактику и сказал льстивым голосом, что он пришел не ссориться, а решить все миром и готов дать деньги. Привыкший к продажности окружающих людей, он не учел, что Георгий, если что задумал, то давай ему хоть миллион, своротить с задуманного его невозможно. Антон побежал вглубь квартиры, Георгий решительно стал преследовать, хотя Ольга уговаривала его остынуть. Антон метался и предлагал все больше денег, но Георгий не признавал никаких доводов рассудка. Антону повезло, при одном из маневров Георгий споткнулся. Антон убежал. Охранник, ударенный зеркалом, поднялся и тоже успел уйти. А тот, с пистолетом, так и не решился выстрелить. Таким образом, опасность на время миновала. Но Ольга понимала, что Антон найдет другой способ вырвать у нее дневник. Она позвонила на работу, попросила отгулы и начала заново изучать записи актрисы. Георгий находился дома, потому что Ольга объяснила ему ситуацию и он решил не отходить от нее, пока все не уладится. Ольга обратила внимание на записи вроде: «Предложили сниматься», – а дальше значились только сокращенные буквы названия. Там вообще было много сокращений. Ольга пыталась восстановить названия фильмов и, наконец, это начало получаться. Она разгадала целых три названия и позвонила своей подруге, которая отлично разбиралась в современном отечественном кино, хотя всегда ругала его. И подруга тут же сказала, что во всех трех фильмах снималась одна и та же актриса. И назвала ее.
   – Ну и кто? – нетерпеливо спросила Маша.
   – Извини, но это не моя тайна.
   – А, подруга называется! – обиделась Маша.
   – Нет, но тебе было бы приятно, если бы я про тебя кому-нибудь что-нибудь рассказывала?
   – Чего это ты будешь рассказывать? – насторожилась Маша.
   – Мало ли. Что-нибудь личное.
   – Да на здоровье! У меня ничего и личного-то нет, я вся на виду!
   – Все равно, прости, не скажу. Да это и не важно. Важна суть.
   – Ну, давай суть, – согласилась Маша с оттенком разочарования в голосе.
   – Суть в следующем. Набравшись смелости, Ольга стала наугад звонить по номерам и деловито говорить, что она продюсер солидной кинокомпании, у нее потерялся телефон такой-то актрисы, будьте любезны напомнить. Двое отказались, третья женщина согласилась с условием, что Ольга в качестве продюсера будет иметь ее тоже в виду. Ольга позвонила актрисе. И каково же было ее жестокое разочарование, когда актриса сказала, что она не забыла дневник, а оставила его в надежде, что его выбросят вместе с использованными газетами и журналами. Она сказала: «Я выкинула его, как выкинула всю свою прошлую жизнь. Вы говорите теперь не со мной, а с другой женщиной! Так что спустите эту гадость в мусоропровод». Ольга объяснила, что у нее уже начались неприятности из-за дневника со стороны Антона Б., то есть Брудницкого. И он не поверит, что Ольга это сделала, а если поверит, то будет копаться в мусоре. Актриса расхохоталась и сказала, что хотела бы на это посмотреть. Потом сказала: «Ладно, привозите, я сама его порву. А может, и нет. Если Антон из-за него бесится, он может пригодиться!» И Ольга повезла его вместе с Георгием на его машине, который не хотел отпустить жену ввиду опасности. И он оказался прав: тут же за их машиной увязались преследователи, которых Георгий вычислил. Он ехал быстро и переулками, но из-за пробок в Москве невозможно оторваться. Поэтому они прибыли к дому актрисы только на минуту раньше преследователей, но это дало им возможность беспрепятственно проникнуть в подъезд, а потом и в квартиру. Актриса встретила их радушно, предложила кофе и чаю, с интересом схватила дневник и стала его листать, будто не сама его писала и вообще видит в первый раз. Она там что-то читала и смеялась. И сказала: «Спасибо, он мне еще пригодится». И тут в дверь стали звонить и стучать. Георгий схватил по ножу в каждую руку, но актриса успокоила его и сказала, что нет никакой опасности. Она открыла дверь и впустила Антона, а это был, конечно, он, которому сообщили о передвижениях Ольги и Георгия, но охранникам актриса запретила входить в квартиру. Антон спросил: «Так это твой дневник?» – «Да, мой!» – смело ответила актриса. «Я хочу его почитать!» – заявил Антон. И актриса согласилась. Ольга помертвела от ужаса, помня, какие выражения употреблялись в дневнике в адрес Антона. А тот начал листать дневник, безошибочно находя себя и, что удивительно, читал вслух, в том числе такие эпитеты, как: «Антон Б. сволочь», «Подлюка Антон Б.», «Всем известный скот Антон Б.», «Антон Б., которого мало убить, а лучше повесить за ноги, чтобы мучился». И в таком же духе. Он читал, Георгий посматривал в сторону ножей, актриса легкомысленно хихикала, Ольга ждала трагедии, потому что никакой человек не в силах вынести таких оскорблений – даже от женщины. Таким образом Антон дочитал до конца, швырнул дневник на стол и воскликнул: «И это все! А я-то думал!» После этого произошло невероятное: он обнял актрису, извинился перед Ольгой, пожал руку Георгию. И сказал актрисе: «Тварь ты такая, напугала меня до смерти, гадюка, давай отметим это дело!» – «Давай, скотина!» – весело откликнулась актриса и посмотрела на Ольгу специфическим женским взглядом, каким смотрят, когда хотят остаться наедине с мужчиной.
   – Это как? – живо заинтересовался Галкин, которому захотелось, конечно же, узнать, как смотрит женщина, когда хочет остаться с мужчиной наедине, чтобы при случае распознать этот взгляд.
   – На словах не объяснишь, – огорчила его Людмила. – Ольга поняла, сделала знак мужу и они ушли. По дороге Георгий рассуждал, что странное дело: человек должен жить и все больше понимать людей, а он, наоборот, чем дольше живет, тем меньше понимает.
   – А я уже совсем не поднимаю, – вздохнула Маша, посмотрев при этом почему-то на Галкина.
   Галкин, не поняв этого взгляда, смутился и встал, сказав:
   – Пойду, а то Серега там без меня. Ему тоже отдохнуть надо.
   – Иди, иди! – напутствовала его Маша.
   Потом долго и задумчиво глядела в окно.
   И вдруг встрепенулась.
   – Постой, Людмила! А ведь ты мне как-то рассказывала, что тоже дневник какой-то нашла!
   – Не дневник, а блокнот. Я его в стол находок отнесла. Очень надо мне про чужую жизнь читать. А если бы это я была, я бы и рассказывать не стала. Я о себе не люблю и не умею, сама знаешь.
   Действительно, Людмила о себе рассказывать не любит и не умеет.
   А когда будто бы о ком-то другом, пусть даже и придуманном, – ничего, получается. И, главное, не так фантастично, как если бы о себе.
   Никакой двоюродной сестры Ольги Витушанской у Людмилы нет, есть бывшая одноклассница, подруга с такой фамилией, которая Людмиле очень нравилась своей благозвучностью.
   История настоящая – и фамилия настоящая, соединяешь – все как в жизни.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация