А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шурочка: Родовое проклятие" (страница 19)

   VI

   На дорожном столбе Семен прочитал: «От Москвы 1670 километров».
   – Ничего себе, Коля, – сказал он, сдвинув пилотку на лоб, – так вот какой путь мы прошли с тобой бок о бок со смертью!
   Семен повернулся и увидел, что Николай его вовсе не слушает, а увлеченно разговаривает с какой-то молодой женщиной. «Вот дает», – подумал он и вплотную подошел к ним. Рядом с Николаем стояла русская женщина. В руках она держала узелок с вещами.
   – Она идет из плена и спрашивает, пройдет ли она здесь на Смоленск, – как бы оправдываясь, ответил Николай.
   Семен улыбнулся своей обворожительной улыбкой и, обняв ее за плечи, произнес:
   – Далеко тебе идти, милая. А как зовут тебя, прелестное создание?
   – Люба, – ответила она, смущаясь.
   – Опять Любаша, – вздохнул Семен.
   – Что? – спросила она, подняв на него огромные глаза.
   – Ничего. Это я так. Доберешься ты до своего Смоленска, дорога теперь свободная.
   Бойцы отдыхали от многодневных атак, от трудного движения последних дней. Кто стоял, кто сидел или лежал. Вдруг Семен неожиданно произнес:
   – Эй, народ, поднимайся! Поедем дальше!
   Слово «поедем» рассмешило всех. Дремавшие проснулись, люди зашевелились, оживились. Да и сам Семен улыбнулся своим словам, особенно слову «поедем». Всем понравилась его шутка, и уже многие повторяли его слова. Слово «поедем» развеселило всех. Бойцы хорошо понимали, что под этим словом подразумевается не простая поездка, а наступление и новый бой, а значит новая победа.
   Дорога была тесно забита машинами, подводами, встречными колоннами пленных немцев и возвращающихся из немецкой неволи людей. На повороте – дощечка указателя: «В город Кенигсберг». Семену бросились в глаза башни, шпили, многоэтажные здания, многие из которых были повержены в прах. И все же этот город – крепость даже в полуразваленном виде выглядел внушительно. Грохот боя откатился уже далеко за город и не тревожил праздничного шума на главной улице. Людской поток заполнял улицы чужого города своей родной речью, песнями, привезенными из России, своим большим праздником победы. Мелькали самые разнообразные лица: и пожилые, и молодые, и серьезные, и радостные; и на всех этих лицах было отражение гордой победы. Но война еще не окончилась. Впереди была дорога на Берлин.
   Шел апрель 1945 года. Рано утром 16 апреля от залпа сотен орудий и взрывов тысяч бомб и снарядов земля вздрогнула и задрожала. Выстрелы и разрывы слились в один сплошной грохот, за которым слышался самолетный гул штурмовиков и бомбардировщиков.
   «Началось, – подумал Семен, – неужели это последний рывок, неужели скоро конец?» У Семена комок подступил к горлу, он не мог сдержать волнения.
   Вскоре батальон был поднят по тревоге и построен возле штаба. Комбат подошел к строю и взволнованно произнес:
   – Товарищи бойцы! Наши войска прорвали оборону противника и продолжают наступление. Передовые части с тяжелыми боями подходят к Берлину. Немцы оказывают упорное сопротивление, все города они превращают в опорные пункты. Нашим войскам дан приказ: уничтожение группировок в городах и разрозненных групп в лесах. Мы должны очистить тылы нашей армии от немецких группировок. Сил у противника еще немало и рано думать, что мы их уже победили. Впереди могут быть еще большие трудности. И второе. Мы пришли в Германию, как освободители от фашизма. Наша армия с мирным населением не воюет! Ясно? Вот так и будем действовать.
   Через час три батальона большой колонной направились на запад – на Берлин. Вскоре колонна остановилась. С этого места по заранее намеченному плану все соединение разбивалось на три группы и дальше следовало тремя параллельными дорогами, не теряя связи друг с другом. Еще дальше двинулись уже не колонной, а несколькими цепочками, готовыми в любую минуту к бою с неожиданным противником и в лесу, и в поле, и в населенном пункте.
   Первый город встретил солдат безлюдьем и повисшими из каждого окна белыми флагами. Солдаты молча шли сквозь это белое безмолвие и поглядывали на пустые, будто вымершие окна. Но каждый чувствовал, что город не пуст, обитатели его лишь затаились в страхе.
   – Сволочи, – тихо сказал Семен Николаю, – испугались гады, затаились.
   – А когда их солдаты – зверюги прошли по нашей земле, они нигде не увидели даже маленького белого флажка, – ответил Николай.
   – Подняли лапки кверху, трусы. Хотят сказать, что лежачих не бьют. А надо бы проучить их как следует, чтобы и внуки и правнуки их никогда не зарились на нашу землю.
   Прошли город, позади остались белые флаги, впереди были другие затаившиеся города и поселки. Вскоре они оказались в лесу, где было видно, что там уже стояла недолго какая-то часть, успевшая начать сооружение военного лагеря. Теперь это место занял их батальон и сразу же приступил к делу. Солдаты строили лагерь на случай длительной стоянки, сооружали оборонительные линии в поле перед лесом на случай прорыва немцев из окруженного Берлина. Лагерь этот оказался последним в военной жизни Семена. И последние десять дней, проведенные в нем, были самыми беспокойными. Днем и ночью, глядя на окутанный дымом, грохочущий Берлин, бойцы ждали важных известий. И вести оттуда приходили – радостные, иногда тревожные, но пока не было той главной, единственной, которую так ждал весь народ.
   Утром 1 мая Семен еще спал, когда вбежал Николай и разбудил его:
   – Семен! Семен! Вставай! Война кончилась! Взято здание рейхстага и водружено Знамя Победы!
   В этот же день в батальон приехал представитель штаба полка и вручил награды. За храбрость и умелое руководство орденами Отечественной войны разных степеней и другими орденами были награждены командиры рот и взводов. И вдруг Семен услышал свою фамилию:
   – Старший сержант Гордеев награжден орденом Красной Звезды.
   Голова его была, как в тумане от неожиданности и от радости. Он радовался не столько новому званию и ордену, сколько победе, великой, долгожданной победе. Когда его бурные чувства немного улеглись, он достал свой дневник и сделал запись:
   «Война кончилась. Я и не думал, что она кончится обычнее обычного. Еще слышно стрельбу, но фашисты уже взяты за горло. И все же для меня она кончилась неожиданно».
   Третьего мая батальон двинулся в Берлин. Был солнечный день. Несколько армий, бравших Берлин, двигались сквозь него. Шли танки, «катюши», тысячи грузовиков, орудия, шла пехота, тянулись бесконечные обозы. И все это стекалось в город со всех концов. У Семена было ощущение, что в Берлин входит целая Россия.
   Девятого мая поступило правительственное сообщение о безоговорочной капитуляции всей Германии. Вот и настал он – долгожданный день Победы! А в это время в Москве на Красной площади раздавался гул праздничной толпы, звучала музыка, вспыхивали песни. Вливались все новые и новые массы счастливых людей. Прохожие останавливали уцелевших офицеров, солдат, обнимали их и целовали. А вечером – тридцать залпов из тысячи орудий! Салют Победы!
   Семен ждал этого дня так долго и мечтал о нем, что, когда он стал явью, ему на мгновение показалось, что у него не хватит сил, чтобы ликовать и праздновать. Но силы нашлись, и он вместе со всеми громко, неистово кричал:
   – Ура!!!
   Все пели и плясали под гармонь и митинговали. На трибуну один за другим выходили солдаты и, точно прирожденные ораторы, произносили удивительные речи. После митингов Семен почувствовал усталость. Ему хотелось отдышаться, привыкнуть к тишине, к тому, что уже не свистят пули, не рвутся снаряды и бомбы, не раздирают душу завывания бомбардировщиков. «Дожил! Дошел!» – пело у него в душе. Но его радость омрачало то, что в памяти всплывали имена погибших товарищей, их незабываемые голоса. Хорошо, что друг его Николай жив и дошел вместе с ним до Берлина.
   Наступили поздние сумерки.
   – Пора подумать о ночлеге, – сказал Семен.
   – Давай поищем укромное местечко в каком-нибудь дворе, – предложил Николай.
   – Коля, не будем рисковать, кто знает, кто притаился в этих мрачных дворах. Я что-нибудь придумаю, иди за мной.
   – Слушаюсь, товарищ старший сержант, – с улыбкой отчеканил Николай.
   Они пошли по улице, свернули в глухой переулок и, подойдя к первому встречному дому, позвонили в дверь. Загремела цепочка, и дверь открыл старый немец. Он встретил их настороженно, но все же пригласил войти. Семен прошелся по квартире. Она была большая, в ней было много комнат, но кругом царили безлюдье и тишина. «Не притаился ли кто здесь?» – подумал Семен, проверяя каждый уголок. В одной из комнат он обнаружил испуганную пожилую женщину.
   – Это моя жена – Моника, – пояснил старик на ломаном русском языке.
   Фрау Моника выпила тем временем несколько капель успокоительного лекарства и немного отошла от испуга.
   – Почему вы так напуганы? – спросил Николай.
   – Простите нас, – взмолился хозяин, – мы просто запуганы пропагандой. Нам сказали, что русские будут чинить расправу над всеми немцами.
   – Тьфу, какая чушь, – рассердился Семен, – мы – не фашисты, мы – русские солдаты, и с мирным населением мы не воюем. Не бойтесь, ничего с вами не случится, мы сейчас же уйдем.
   – Нет, нет, оставайтесь, простите нас, – поспешил ответить хозяин, – Моника, приготовь чай для наших гостей.
   Через некоторое время они все сидели за одним столом. Семен достал из вещевого мешка нераспечатанную банку тушенки, Николай положил на стол толстый кусок сала, хлеб и скопившийся за неделю сахар. Старики переглянулись. Николай нарезал сало толстыми ломтями, щедро уложил их на хлеб и протянул им:
   – Ешьте, не стесняйтесь, это вкусно.
   – Danke, – покраснев, сказала Моника.
   – Спасибо, – сказал старик, – вы простите ее, Моника не умеет говорить по-русски. Она немного понимает, а сама сказать не может.
   Семен заметил на стене портрет молодого мужчины.
   – Кто это? – спросил он.
   В глазах Моники вспыхнул почти животный испуг. Она побледнела, и губы ее начали трястись.
   – Это наш сын. Он убит на восточном фронте, – ответил старик.
   Заметив испуг женщины, Семен больше ни о чем не стал расспрашивать. Окончив ужин, нежданные гости отправились спать. Хозяева стали объяснять им, как пользоваться краном и спускать воду в санузле. Они были убеждены, что русские никогда не видели этих удивительных чудес цивилизации, что русские – это нечесаные люди из глухих лесов далекой Сибири. Друзьям стало смешно, им было жаль этих стариков, но у них уже не было сил что-либо разъяснять им.
   Впервые за четыре года они вновь блаженствовали на чистых простынях под невесомым пуховым одеялом.
   – Коля, мне не верится, что война кончилась, а тебе?
   – Мне тоже не верится.
   – Ты чем теперь будешь заниматься?
   – Поеду домой к маме. Я так хочу ее обнять. Как она там без меня? Соскучился я очень по ней, по сестренке Зинке, по дому.
   – А мне некуда ехать. Один я. Как ты думаешь, не поехать ли мне в Белоруссию к Олесе? Она обещала ждать. Вдруг и впрямь ждет меня? Она красивая, правда молодая очень. Ну и что? Я тоже еще не старик. 36 лет – самый расцвет для мужчины. Коль, ты чего молчишь?
   Семен приподнялся на кровати и увидел, что друг его замертво спит, сладко посапывая во сне. Он улыбнулся и тихо произнес:
   – Вот он какой – первый день мира – получился у нас с тобой, друг мой Колька.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация